Кожа

Они арендовали внедорожник на следующие два дня и, позавтракав, приехали в деревню Сяохэ, чтобы наблюдать за домом Чжан Линьцина. Лу Шичэнь работал в машине, а Мэн Чжао не отрывая взгляда пялился на широко распахнутые ворота дома. Глядя, как полоумная старуха, сгорбившись и хромая, собирает мусор вдоль дороги, и вспоминая, что двадцать лет назад её сын убил его мать, Мэн Чжао чувствовал тяжесть на сердце. На второй день послеполуденное солнце стало немилосердно припекать, Мэн Чжао включил кондиционер в машине и начал клевать носом, когда появилась та женщина. В одной руке она несла холщовую сумку, другой поддерживала старуху, медленно шагая к её дому. Когда они проходили мимо, Мэн Чжао услышал невнятное бормотание старухи, и хотя слов было не разобрать, по тону чувствовалось, что она хорошо знакома с этой женщиной. Проводив их взглядом, Мэн Чжао выждал несколько минут и открыл дверь машины. Лу Шичэнь посмотрел на него: — Пойдёшь к ней? — Не к ней, только взгляну. Оставайся пока в машине, — ответил Мэн Чжао и вышел. Он подошёл к дому и заглянул за ворота. Женщина подметала двор метлой, а старуха сидела на низком табурете, поедая что-то из принесённого. Закончив уборку, женщина отставила метлу и сказала старухе: — Пойдём в дом, я тебя искупаю. Она помогла старухе подняться, и они скрылись внутри. Мэн Чжао понаблюдал немного, вернулся к машине и забрался внутрь. — Ну как? — спросил Лу Шичэнь. — Она не только убирает двор, но и моет старуху. Похоже, их связь и правда не простая, — Мэн Чжао задумался о следующем шаге, — Если сразу спросить про Чжан Линьцина, она может насторожиться, а если спугнём, получить информацию будет сложно. Давай сначала проследим, где она живёт. — Хорошо, — согласился Лу Шичэнь. Женщина провела в доме старухи добрых два часа, а когда вышла, в руках у неё была лишь пустая холщовая сумка. Старуха тоже вышла и что-то прокричала ей вслед. Женщина оглянулась, но ничего не ответила и направилась к автобусной остановке. Через несколько минут подъехал автобус, женщина села в него, а Мэн Чжао завёл машину и поехал следом. Автобус ехал около получаса, пока не остановился в городе, у жилого комплекса. Там женщина вышла. Мэн Чжао припарковался у обочины, и они с Лу Шичэнем пошли за ней. Охрана в комплексе была нестрогой, и пропуск не требовался. Женщина, не замечая слежки, поднялась в подъезд, достала ключ и скрылась за бронированной дверью. — 402, — тихо сказал Мэн Чжао, взглянув на номер квартиры со ступеней ниже, — Пойдём, спросим в управляющей компании. Выйдя из подъезда, Лу Шичэнь спросил: — У тебя изъяли удостоверение, как управляющая компания даст информацию? — Да, это проблема, — вздохнул Мэн Чжао, — Но попробуем. Офис управляющей компании находился в последнем ряду домов, и по пути Мэн Чжао обдумывал, как сформулировать вопросы. Раньше достаточно было показать удостоверение, но теперь, будучи отстранённым, любое расследование становилось делом непростым. Он вошёл в офис, подошёл к стойке и сказал: — Здравствуйте. Не подскажете, Чжан Линьцин живёт в квартире 402 дома 4? — Вы житель этого комплекса? — спросила девушка за стойкой, оторвав взгляд от экрана компьютера и посмотрев на Мэн Чжао. — Я пришёл навестить семью Чжан Линьцина, но не уверен, живёт ли он в 402й квартире. Хочу уточнить в управляющей компании. Девушка не сразу ответила и с некоторым сомнением произнесла: — Вы… тот самый полицейский с пресс-конференции? Капитан Мэн, который раскрыл дело «Тёмной клетки»? — Вы меня знаете? — Мэн Чжао опешил, но тут же подумал, что ему повезло, и улыбнулся, — Отлично, тогда не придётся долго объяснять. — Конечно знаю! Я смотрела прямую трансляцию. Те девушки так пострадали, хорошо, что вы их спасли. Вы здорово отделали тех уродов, — с негодованием говорила девушка, — Такие подонки, позволяющие себе так издеаться над женщинами, заслуживают смерти. Но что вы делаете в Яньчэне? В интернете пишут, что вас отстранили. Это правда? Вы больше не занимаетесь «Тёмной клеткой»? Она тараторила, и вопросы сыпались один за другим. Мэн Чжао улыбнулся: — На какой из вопросов мне ответить первым? — Простите, я немного разволновалась… — девушка покраснела, — Что вы хотели спросить? Мэн Чжао решил не ходить вокруг да около: — Мне нужны данные о жильце квартиры 402 в четвёртом доме. Девушка быстро застучала по клавиатуре, вывела информацию на экран и повернула монитор к Мэн Чжао: — Вот, это она? — Линь Май… — тихо прочитал Мэн Чжао, пробежав глазами остальные данные, и спросил, — Что ещё вы знаете об этом жильце? — Она, похоже, довольно обеспеченная, — подумав, ответила девушка, — У неё, кажется, четыре квартиры в этом комплексе. В 402 живёт она сама, остальные сдаёт. Если у арендаторов что-то ломается, она сама приходит в управляющую компанию, чтобы заказать ремонт. Увидев, что девушка осведомлена, Мэн Чжао продолжил: — А чем она занимается? — Не видела, чтобы она работала, — ответила администратор, — Она приходит по ремонтам в будни днём, не похоже, что у неё есть работа. Да и за последние годы цены на жильё тут выросли, на аренде можно хорошо зарабатывать, так что работа, наверное, ей не нужна. Мэн Чжао задал ещё пару вопросов и поблагодарил. — Вы в жизни ещё симпатичнее, чем на экране, — девушка взглянула на Мэн Чжао, а затем на Лу Шичэня, — А этот господин тоже полицейский? — Мой консультант, — ответил Мэн Чжао. — У вас в полиции Минтаня все такие красавцы, — тихо сказала девушка. — Спасибо, — улыбнулся Мэн Чжао, — Девушка, ещё одна просьба. Мы хотим поговорить с госпожой Линь Май, не могли бы вы проводить нас? — Конечно, — тут же согласилась она, — Сейчас найду, кто меня подменит. Через несколько минут они втроём стояли у двери 402, и девушка постучала. — Кто там? — раздался изнутри женский голос. — Управляющая компания, — громко ответила девушка. Дверь приоткрылась, и выглянула женщина: — Что случилось? — Госпожа Линь, это полицейские, хотят с вами поговорить, — представила девушка. На лице женщины мелькнула паника. Мэн Чжао внимательно следил за ней, и эта мимолётная реакция убедила его, что она что-то знает. — Можно войти? — спросил он. Женщина помедлила: — …Заходите. Войдя, Мэн Чжао заметил в прихожей мужские тапочки. Он оглядел квартиру: хоть отделка была скромной, обстановка говорила о достатке. — Присаживайтесь, — женщина провела их в гостиную, но сама казалась скованной, несмотря на то, что была у себя дома. Мэн Чжао сел и, не собираясь ходить вокруг да около, начал прямо: — Госпожа Линь, думаю, вы догадываетесь, зачем мы здесь. Лишних слов говорить не буду. Какие у вас отношения с Чжан Линьцином? Паника на её лице стала ещё заметнее, и она судорожно сжала руки перед собой: — Я не знаю этого человека. — Не знаете Чжан Линьцина, но регулярно ездите ухаживать за его матерью? — Я просто видела, что она одинока, стало жалко… — Жалко? — Мэн Чжао усмехнулся, — В Китае полно одиноких стариков, почему вы выбрали именно её? Ездить за тридевять земель из города в деревню, безо всякой связи? Это как-то не сходится. Женщина замолчала на несколько секунд и тихо повторила: — Между нами нет никакой связи… В этот момент за дверью гостиной послышался звук открывающейся двери, и в прихожую кто-то вошёл. Мэн Чжао и Лу Шичэнь одновременно обернулись. — Мам, я дома, — сказал парень лет двадцати, входя в комнату. Увидев двух незнакомых мужчин, он замер, — Гости? Женщина нахмурилась и строго бросила: — Тебя это не касается, иди к себе. Мэн Чжао и Лу Шичэнь переглянулись, одновременно вспомнив о цветочном барабане. Если судить по возрасту, двадцать лет назад этот юноша либо только родился, либо ещё не появился на свет. Возможно, тот барабан Чжан Линьцин купил для своего ребёнка. Юноша скривил губы, но ничего не сказал и ушёл в соседнюю комнату. — Он похож на Чжан Линьцина, — тихо заметил Лу Шичэнь. Женщина молчала. Лу Шичэнь, с холодным выражением лица, создающим невольное давление, продолжил: — Четыре квартиры, купленные разом. Откуда такие деньги? Женщина помедлила, прежде чем тихо ответить: — Я сама заработала. — Даже если двадцать лет назад цены были ниже, четыре квартиры стоили бы несколько сотен тысяч. В то время это была огромная сумма. Госпожа Линь, чем вы занимались? Женщина снова замолчала. Видя, что от нескольких вопросов Лу Шичэня её бросило в холодный пот, Мэн Чжао решил смягчить тон, выступив «добрым полицейским»: — Мы здесь только для того, чтобы разобраться в некоторых вещах. Мы не хотим создавать проблем вам и вашему сыну. Если вы будете честны, многое можно оставить без последствий, но если вы станете утаивать, последствия будут серьёзными, вплоть до ответственности за укрывательство. Госпожа Линь, спрошу ещё раз: какие у вас были отношения с Чжан Линьцином? Череда их вопросов едва не довела женщину до срыва. Её пальцы нервно теребили друг друга. Спустя долгое молчание она наконец сказала: — Я… я действительно была в отношениях с Чжан Линьцином. Увидев, что она начала говорить, Мэн Чжао продолжил: — Значит, этот юноша ваш с Чжан Линьцином сын? Женщина кивнула, а затем подняла на него взгляд: — Офицер Мэн, в чём именно виновен Чжан Линьцин? — Вы не знаете? Она тут же покачала головой. Мэн Чжао внимательно следил за её реакцией и сказал: — Чжан Линьцин подозревается в торговле людьми и умышленном убийстве. — Торговле людьми? — Женщина замерла, затем пробормотала, — Нет, он бы не стал… Он так любил детей… — По нашим предположениям, Чжан Линьцин, вероятно, действовал по чьему-то указанию. Мы пришли, чтобы узнать, сохранили ли вы какие-нибудь улики из того времени, которые помогли бы нам найти организатора. Госпожа Линь, расскажите подробно, что тогда произошло. Женщина собралась с мыслями и начала рассказывать: — Я с детства была сиротой, жила без отца и матери. Двадцать с лишним лет назад я вышла из приюта и работала официанткой в ресторане, чтобы заработать на еду. Однажды пьяный гость начал ко мне приставать, а Чжан Линьцин, сидевший за соседним столом, встал и избил его. Потом он стал часто приходить в ресторан, мы разговорились, сблизились и в итоге стали встречаться. Чем он занимался, я не знала, иногда спрашивала, но он велел не лезть в его дела, и я больше не задавала вопросов. Но я чувствовала, что его работа опасная, потому что он возвращался раз в несколько дней и часто бывал ранен. Через год совместной жизни я забеременела. Он был очень рад и заранее купил ребёнку много одежды и игрушек. Однажды он вернулся, дал мне сумку и сказал, что в ней важные вещи, которые я должна сохранить и никому не показывать, сказал, что нашёл безопасное место, куда мне нужно уехать и ждать его вестей. Когда он вернётся, мы сможем растить нашего ребёнка и жить хорошо. Я послушалась и уже с большим животом уехала в тот городок и родила там сына. Но прошло больше года, а от Чжан Линьцина не было вестей, я не выдержала, поехала в его родную деревню и узнала, что он умер. Тогда я вспомнила о той сумке, открыла её, и там была банковская карта. Я проверила счёт: на ней был миллион. Мне нужно было растить сына, работу найти было сложно, и я купила в городе несколько квартир. С тех пор мы с сыном живём на доход от аренды. Я знаю, что такой жизнью я обязана Чжан Линьцину, он буквально заплатил за неё своей жизнью. Мы не успели зарегистрировать брак, но были как муж и жена. После его смерти я решила, что должна что-то для него сделать, услышала, что у него в деревне осталась мать с умственной отсталостью, и стала навещать её раз в несколько дней… После этих слов в комнате воцарилось молчание. Женщина робко посмотрела на сидящих напротив: — Офицер, это всё, что я знаю. Я ничего не скрыла. Мэн Чжао молчал, не зная, что сказать в этот момент. Он думал, что рассказ этой женщины о событиях двадцатилетней давности не вызовет у него сильных эмоций, но он переоценил себя. В его голове невольно ожили картины прошлого. Воодушевлённый мужчина с миллионом на руках, говорит этой женщине: «Когда я закончу это дело, мы сможем растить ребёнка и жить счастливо!» В то время десятилетний Мэн Чжао беззаботно ходил в школу, не подозревая, что его мать, Мэн Цзин, скоро станет жертвой тщательно спланированного убийства, и что их ждёт неизбежная беда. Миллион на той банковской карте — цена жизни Мэн Цзин. Двадцать лет назад его мать погибла из-за этого миллиона, а женщина и её сын перед ним припеваючи жили все эти годы благодаря этим деньгам. Мэн Чжао сжал кулаки, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. — Знаете, почему Чжан Линьцин получил этот миллион? — спустя долгое молчание спросил он хриплым голосом, выговаривая слова с трудом, словно задыхаясь, — Потому что кто-то заплатил ему миллион, чтобы убить полицейского. Он замолчал, и кадык дёрнулся. — Этим полицейским была моя мать. Женщина широко раскрыла глаза, посмотрела на Мэн Чжао, а затем опустила голову. В комнате повисла тишина. Мэн Чжао не мог сдержать ненависть и отвращение к этой матери и сыну. Муж этой женщины ради миллиона, ради лучшей жизни для своей семьи, отнял жизнь у Мэн Цзин, оставив его сиротой! Его лицо побледнело, вены на висках вздулись, мысли путались, а дыхание перехватывало. Заметив, что Мэн Чжао теряет контроль, Лу Шичэнь сжал его ладонь, чувствуя, как дрожит стиснутый кулак Мэн Чжао. В этот момент женщина внезапно соскользнула с дивана и опустилась на колени перед полицейским. — Офицер Мэн, мой муж совершил такое, и я не смею просить у вас прощения. Со мной делайте что угодно, — её голос был тихим и сдавленным от слёз, словно она боялась, что сын в соседней комнате услышит, — но умоляю, не трогайте моего сына. Дайте ему жить нормальной жизнью… Она прикрыла рот рукой, плача: — Я никогда не рассказывала ему о Чжан Линьцине, он ничего не знает… Глядя на её слёзы, Мэн Чжао ощутил гул в голове. Простить? Или продолжать ненавидеть? Как именно ненавидеть? Жизнь за жизнь? Он опустил голову, поднял руку, всё ещё сжатую Лу Шичэнем, и прижал её ко лбу. В памяти всплыли образы: Мэн Цзин, провожающая его в школу, её взгляд, полный тепла; Чжао Юньхуа, рыдающая перед прыжком с крыши. Эта мать, стоящая на коленях и умоляющая его, сдерживала голос, чтобы сын не услышал. Её глубокие чувства ставили Мэн Чжао в тупик. Он тяжело вздохнул, и посмотрев на неё, заставил себя успокоиться, сказав с отчаянием: — Ладно. Мэн Чжао понял, что его эмоции вышли из-под контроля, и он не сможет продолжать допрос. Он тихо сказал Лу Шичэню: — Спрашивай ты. — Хорошо, — Лу Шичэнь всё ещё держал его за руку, глядя на женщину, — Вы сказали, Чжан Линьцин дал вам сумку и велел никому её не показывать, верно? Женщина вытерла слёзы и кивнула. Лу Шичэнь почувствовал нестыковку, если это была только банковская карта, почему Чжан Линьцин не передал её напрямую? Он посмотрел на женщину с холодной беспристрастностью: — Кроме карты, в сумке было что-то ещё, верно? Что именно? — Кроме карты… — начала женщина, — был чёрный продолговатый футляр. Я никогда не видела, что это, и не знала, зачем он нужен, поэтому не трогала. — Чёрный продолговатый футляр? — переспросил Лу Шичэнь. — Его можно найти? — Я не выбрасывала его, — женщина задумалась, — Но до переезда сюда я несколько раз меняла жильё, и точно не помню, где он сейчас. Чтобы найти, придётся постараться. — Ищите, — сказал Лу Шичэнь, — Мы подождём здесь. — Хорошо, — ответила она, поднялась и ушла в спальню. Мэн Чжао и Лу Шичэнь молча ждали в гостиной. Из соседней комнаты доносились звуки перебираемых вещей. Когда Мэн Чжао немного успокоился, Лу Шичэнь тихо спросил: — Может, выйдем прогуляться? — Всё в порядке, — Мэн Чжао покачал головой, — Уже лучше, подождём. Что, по-твоему, может быть в чёрном продолговатом футляре? — Не знаю, но ясно одно: это что-то важное, иначе его не положили бы вместе с банковской картой. Связан ли он с уликами, можно будет понять, только когда найдём, — ответил Лу Шичэнь. — Да, — кивнул Мэн Чжао. Спустя некоторое время Лу Шичэнь тихо спросил: — Ты сказал «ладно». Это значит, ты их простил? Мэн Чжао покачал головой: — Нет. Они говорили так тихо, что их разговор могли слышать только они вдвоём. — Тогда ты всё ещё их ненавидишь? — спросил Лу Шичэнь. Мэн Чжао уставился в одну точку на полу, слегка задумавшись, а потом заговорил: — Я думал, что за двадцать лет смогу отпустить ненависть хотя бы к семье преступника, но теперь вижу, что не могу. Но что толку от ненависти? Моя мама ушла. Неужели я, как полицейский, должен мстить этой матери и сыну? Если бы я так поступил, она бы не обрадовалась. Поэтому… — Мэн Чжао опустил голову и чуть покачал ею, — Остаётся только «ладно». Пальцы Лу Шичэня, сжимавшие руку Мэн Чжао, напряглись. Глухая боль в груди, которую он не мог унять, снова дала о себе знать, и лишь крепче сжав чужую ладонь, он почувствовал лёгкое облегчение. Прошло много времени, на улице стемнело. Женщина вернулась в гостиную. — Нашли? — спросил Лу Шичэнь. Она виновато покачала головой: — Простите… Я правда забыла, где эта сумка. Сейчас не могу нормально поискать. Вам пришлось так долго ждать, мне неловко. Оставьте ваш номер, я сегодня вечером всё перерою, даже если придётся перевернуть весь дом, и сразу позвоню, как найду. На улице совсем стемнело, и Мэн Чжао понял, что они ждали достаточно. — Хорошо, — выдохнул он, поднимаясь. Они вышли из квартиры, оставив женщине номер телефона. Мэн Чжао сказал: — Пожалуйста, постарайтесь сегодня найти. Это очень важно для меня, свяжитесь, как только найдёте. — Не волнуйтесь, — кивнула женщина, — Я тщательно поищу. Дверь закрылась. Мэн Чжао повернулся и заметил, что Лу Шичэнь стоит у окна в коридоре, глядя вниз со странным выражением лица. — Что такое? — Мэн Чжао подошёл. — Какой-то человек уже долго бродит внизу, — тихо сказал Лу Шичэнь, — Кажется, он смотрит в нашу сторону. Что-то не так. И, похоже, он только что фотографировал номер этой квартиры. — За нами следят? — лицо Мэн Чжао стало напряжённым, — Люди У Цзяи? Если этот человек уйдёт, мать с сыном могут оказаться в опасности, а улики будут потеряны! Он бросился вниз по лестнице, крикнув Лу Шичэню: — Я за ним. Оставайся здесь.