Телохранитель моего папы

Она вошла в комнату, сбросила одежду, оставив всё как есть, и без сил опустилась на кровать. Телефон загорелся. Сообщение. «Спасибо большое за вечер» — написал Лиам. «Да пожалуйста», — подумала она и погасила экран. Ответа не было. Не хотелось. Она лежала на спине, смотрела в потолок. Тишина в комнате будто усиливала шум в голове. Кто эта девушка? Что это за “встречи на пару часов”? Почему это вообще её волнует? Она злилась на себя — за то, что всё это крутилось в мыслях. За то, что хотелось знать. За то, что хотелось, чтобы он не уехал.Время потеряло счёт. Она не знала, сколько минут — или часов — провела вот так, без сна, глядя в темноту. И вдруг — звук. Сначала тихий. Потом отчётливый. Фары скользнули по потолку. Машина. Его машина. Он вернулся. Габриэль подумала, что хочет спросить у него, как прошёл вечер. Так и случилось — накинув халат, она вышла к беседке возле дома. Он сидел там, в классическом костюме, с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами рубашки. Из-под ткани просматривались татуировки. Всё его тело было покрыто ими. Когда Джастин только пришёл работать в семью Гарсиа, у него была аккуратно уложенная назад причёска. Позже он сбрил волосы, и с каждым годом на теле появлялись новые татуировки. Габриэль замечала все перемены в нём. Она вышла на улицу и медленно направилась к беседке. Джастин не поднял головы — он знал, кто пришёл. — Как прошёл вечер? — тихо спросила она. Он медленно достал сигарету и закурил. Джастин уловил напряжение в её голосе. Габриэль села на край скамьи, стараясь не смотреть на него слишком открыто. Ночь была тёплой и тихой, воздух пах пыльцой и табаком. Джастин сидел, глядя в темноту сада, будто искал там что-то, что могло бы отвлечь его от самого себя. Он курил молча, и только слабый огонёк сигареты выдавал, что он рядом. — Твоя рубашка пахнет духами, — сказала она тихо, больше себе, чем ему. Он слегка улыбнулся, не поворачивая головы. — Глория. Мы были на ужине. Габриэль кивнула, но внутри что-то сжалось. Глория. Имя прозвучало небрежно, но её будто кольнули. Они с Джастином никогда не обсуждали подобное — их отношения были спокойными, ровными. Они были друзьями. Но с недавних пор в каждом взгляде, в каждом прикосновении между ними возникало нечто, что никто из них не решался назвать. — Значит, все… серьёзно? — спросила она с лёгкой улыбкой, стараясь говорить непринуждённо, будто это не имело значения. — Нет, не совсем, — ответил он, — просто ужин. Ничего серьёзного. Но он почувствовал, как её вопрос его задел. Её тон, слишком спокойный, чтобы быть искренним. И почему-то это ему понравилось. Её ревность — пусть даже едва уловимая — была подтверждением того, что он не один в этих чувствах. — Она тебе нравится? — спросила Габриэль, теперь уже прямо. Он медленно затянулся и на секунду закрыл глаза. — Она… простая. С ней легко. Габриэль опустила взгляд. — А со мной — сложно? Он посмотрел на неё впервые за вечер. И впервые позволил себе не прятать правду. — Да. С тобой сложно. Потому что ты — не та, на кого я должен смотреть. Слова повисли между ними. Он отвернулся, будто боялся сказать лишнее. Он знал, что не имеет права на эти чувства. Не в этом доме, не в этой семье. Она — дочь людей, на которых он работает. А он — просто тот, кто всегда рядом, но никогда по-настоящему рядом быть не может. И всё же — она чувствовала: между ними что-то началось. Тонкое, хрупкое. Опасное. — Я не прошу тебя ничего менять, — сказала она, почти шёпотом. — Просто не делай вид, что ты ничего не чувствуешь. Он не ответил. Только в последний раз затянулся, бросил сигарету в траву и поднялся. — Спокойной ночи, Габриэль. Он ушёл в дом, а она осталась сидеть — с сердцем, в котором впервые за долгое время поселилось что-то большее, чем просто любопытство. Наутро в доме царила привычная атмосфера, словно ничего и не случилось. Для всех так и было — день начинался, как обычно. Но между Габриэль и Джастином пробежала невидимая кошка напряжения, едва уловимая, но ощутимая для них двоих. Джастин подумал не идти завтракать вместе со всеми — знал, что там будет она. И успел уехать по делам из дома ещё до восхода солнца.Габриэль же осталась в своей комнате, не выходя до самого обеда. Тишина и одиночество казались ей одновременно и спокойными, и тяжёлыми. Позже она позвонила своей лучшей подруге, и они договорились пойти на пляж — позагорать и просто развеяться, попытаться забыть о том, что висело между ней и Джастином. Габриэль надела купальник, джинсовые шорты и взяла пляжную сумку. В руках она несла полотенце и глубоко вздохнула, выходя из дома. Во дворе стояли Фернандо и Джастин — последний как раз возвращался, успев лишь ненадолго отлучиться. — Доброе утро, доченька, — улыбнулся Фернандо, — куда это ты собралась? Габриэль задержала взгляд на Джастине, потом ответила: — На пляж, с подругой. Хотелось немного проветриться. Джастин молча кивнул, избегая взгляда, и Фернандо улыбнулся, не замечая напряжения в воздухе. — Джастин тебя отвезёт, — улыбнулся Фернандо. — Не стоит, — резко ответила Габриэль, — это всего лишь пляж. Всё будет в порядке. — Джастин, у тебя есть какие-то дела? — обратился к нему Фернандо. — Абсолютно никаких, — коротко ответил он, не глядя на Габриэль. Так и получилось. Джастин и Габриэль молча ехали в сторону пляжа. Машина мягко катилась по дороге, за окнами мелькали пальмы и пыльные улочки, а между ними повисла тягучая тишина. Ни один не решался заговорить первым. Наконец, Габриэль решилась. Она повернулась к нему с дружелюбной, почти детской улыбкой, стараясь звучать легко. — Джастин, давай забудем всё, что происходило, — сказала она. — Действительно, это же такая глупость, то, что было между нами. Мы ведь были хорошими друзьями, правда? Какао, мороженое, разговоры… Пусть всё будет как раньше. Он кивнул. Легко. Снаружи — спокойно. Даже чуть улыбнулся краем губ, как будто разделял её настроение.Но внутри это предложение отдалось глухим эхом. Какао и мороженое. Дружба. Забудем. Легче было бы выстрелить себе в ногу. Потому что она — не просто подруга. Не уже. Не теперь. Она сидела рядом — красивая, уверенная, теплая от солнца и чуть пахнущая солью. Джинсовые шорты, открытые плечи, волосы, которые она небрежно закинула за ухо. Она говорила о мороженом, а он думал о том, как сильно не хочет делить её ни с кем. Но теперь… теперь это было не остановить. Он ничего не сказал. Только сжал руль чуть крепче, чем нужно. Потому что он понял: никакого мороженого больше не хотелось. Джастин остановил машину у небольшой парковки рядом с пляжем, где уже ждала её подруга, машущая издалека. Габриэль потянулась за пляжной сумкой и, открыв дверцу, уже собиралась выскочить наружу, как он заговорил. — Да, мисс Гарсиа, вы правы, — сказал он с той самой дежурной, почти безупречной улыбкой, которую обычно показывал посторонним. — Всё будет как раньше. Он даже слегка кивнул, подчеркнуто вежливо, и добавил: — Хорошего дня. И без лишних пауз уехал, не оглянувшись. Габриэль смотрела, как машина скрывается за поворотом, поднимая пыль. Она облегчённо выдохнула и заставила себя улыбнуться. Всё. Проблема решена. Они снова друзья. Без сложностей, без напряжения, без странных взглядов и разговоров в ночной тишине. Она поправила лямку сумки, махнула подруге и пошла по дорожке к пляжу. Но где-то внутри, под этим вымученным облегчением, жила другая эмоция. Незаметная. Колючая. Что-то подсказывало ей: всё точно не будет как раньше. И она не была уверена, что этого действительно хочет.