Телохранитель моего папы

Тем же вечером он проводил её до комнаты.На прощание они поцеловались у двери — по-настоящему, как взрослые. Он прижал её к стене, обняв так крепко, будто не хотел отпускать.Она отвечала ему с той же силой, вцепившись пальцами в его плечи. — Джастин... а если кто-то увидит? — выдохнула она, вдруг отстранившись. Он посмотрел ей в глаза. — Мне всё равно, — усмехнулся он легко, но глаза у него были совсем не лёгкими. Она открыла дверь. На мгновение остановилась. Смотрела на него — долго, глубоко, молча. И всё понимала. Она не уедет. Не хочет. Не может. Она медленно закрывала дверь, всё ещё улыбаясь — мягко, по-настоящему. Он пошёл к себе. Внутри — не просто сумбур. Ураган. Нет. Настоящий шторм. Что теперь? Что делать с этим “больше, чем любовь”? С этой связью, которая вышла из-под контроля — и стала смыслом. Сердце билось, будто хотел его разорвать. Он провёл рукой по лицу, по волосам, по шее — будто хотел стереть напряжение, избавиться от чего-то, что пульсировало внутри. Нет, не получится. Он весь — внутри этого чувства. Целиком. Что ты делаешь, Джастин? Ты взрослый мужик. Тебе двадцать семь. Она почти ребёнок. Она уезжает. Это лето. Это должно было быть лёгким, без обязательств, без боли. Но это было не легко. Это было не мимолётно. Он прошёлся по комнате, не найдя себе места.Сел на кровать. Потом встал. Снова прошёлся. Открыл окно. Закрыл. "Чёрт. Я влип." Её запах всё ещё витал в воздухе — шёлк её халата, кожа, лёгкий парфюм.На простынях — её следы. Он провёл рукой по подушке, где минуту назад лежала её голова. Он любил её. Не потому, что она была красива. Не потому, что была молода. А потому, что она смотрела на него, как никто другой.Говорила вещи, которые никто не говорил.Слушала.Молчала. Дышала — в его ритме. Он боялся.Он знал, что она может всё разрушить — его границы, его свободу, его "я в порядке и один".Но она уже это сделала.Без спроса. Без стука. Просто — вошла в его жизнь.Он сел на край кровати, сжал руками виски. Что теперь? Как её отпустить? И главное — как жить, если она действительно уедет? Он проснулся рано, хотя почти не спал. Сквозь полуприкрытые жалюзи пробивался мягкий свет. Комната пахла ею. Тишина звенела. Он лежал с открытыми глазами, будто тело спало, а сознание всё ещё не могло переварить вчерашнее. Он вышел на балкон, босиком. Легкий утренний ветер качал шторы, воздух был свежий, пряный — с намёком на море и нагретую солнцем зелень. И вдруг — он увидел её. Габриэль сидела в беседке. В том самом укромном уголке сада, где они курили одну сигарету на двоих и пили вино.На ней было простое светлое платье, волосы собраны в небрежный пучок. Без макияжа. Настоящая. Спокойная. Она читала.Сидела на лавке, поджав ноги, с чашкой кофе.Страницы перелистывались ветром. Её лицо было спокойным, слегка задумчивым. Иногда она мягко улыбалась, как будто читала что-то близкое, знакомое. Он смотрел на неё — долго, не отводя взгляда. Вот она. И как будто ничего не случилось. Как будто не было той ночи. Не было поцелуев у двери. Не было её голоса, её дрожи, её "да". Он хотел, чтобы она посмотрела наверх. Хоть на секунду. Чтобы их взгляды снова пересеклись. Чтобы хоть что-то выдало в ней то, что знал теперь он. Но она не поднимала головы. Читала. Пила кофе. Жила. Он тяжело выдохнул.Как будто кто-то сжал ему грудную клетку изнутри.Она была здесь — и казалась уже далёкой. "Она уедет. А я останусь с этим ощущением, что впервые в жизни отдал всё — и ничего не получил взамен." Он облокотился на перила. Не двигался. Смотрел. Дышал. Запоминал. В этот момент из дома вышла её мать.Кармен увидела Джастина — и то, как он смотрит на дочь.Взгляд был полон чего-то запретного, глубокого, почти болезненного. Женщина сжала губы и крепко сжала руки в замок.В её глазах мелькнула тревога, смесь беспокойства и понимания, что эта любовь — не просто юношеское увлечение, а что-то большее, и это может привести к боли. Она не произнесла ни слова. Просто молча остановилась в тени деревьев, наблюдая за ними.И в её сердце возник холодный страх: как уберечь дочь от этой страсти, которая, возможно, разрушит её? Джастин стоял перед зеркалом.Пытался завязать галстук, но пальцы дрожали. Всё утро в голове крутились одни и те же кадры — Габриэль в беседке, солнце в её волосах, книга на коленях… и то, как она не подняла взгляда. Он надел пиджак, бросил взгляд на часы — пора ехать. И вдруг — резкий стук в дверь.Не как обычно. Не лёгкий, нерешительный. Уверенный. Жёсткий. Он подошёл. Открыл. На пороге — Кармен. Её лицо было спокойным, но слишком собранным. Как у человека, который давно всё понял — и теперь пришёл сказать это вслух. — Доброе утро, — тихо произнесла она. — Можно? — Конечно. — Он отступил в сторону. — Что-то случилось? Она вошла. Осмотрелась — быстро, будто ищет подтверждение своим мыслям. — Джастин. — начала Кармен, повернувшись к нему лицом. — Я не хочу устраивать сцену. И не пришла обвинять. Я хорошо к тебе отношусь. Честно. И всегда уважала. Ты взрослый, добрый, умный.Я знаю, как Габриэль смотрит на тебя. И я знаю, как ты смотришь на неё. Он опустил глаза. Всё. Она поняла. Всё. Кармен подошла ближе. — Ты не плохой человек. Но ты взрослый. А она — нет. Не до конца. Она уезжает. У неё впереди — жизнь. Париж. Учёба. Люди. Шанс.Ты можешь стать её самым сильным воспоминанием.Или её самой большой раной. Он сжал губы. — Я не хотел. Всё… вышло не так. — Я верю, что ты не планировал. — Кармен прервала его мягко, но твёрдо. — Но сейчас ты должен быть сильнее. Не она. Ты. Молчание повисло между ними. Она глубоко вдохнула. — Я не запрещаю. Я не враг.Но, Джастин… прошу.Остановись. Пока не поздно. Он кивнул. Медленно. Глядя в пол.Как человек, который уже понял, что всё не удержать. — Спасибо, что пришли, — хрипло сказал он. — Спасибо, что выслушал, — ответила она. — Я люблю тебя, Джастин. Кармен ушла. Не оборачиваясь. А он остался стоять у двери. Один. С тяжестью в груди, от которой ни один пиджак не спасёт.