Телохранитель моего папы

POV Джастин Я ещё долго не мог успокоиться после нашего разговора. Лежал, уставившись в потолок, время от времени бросая взгляд на часы — два часа ночи. Всё. Хватит. Она моя. И я это знаю. Я поднялся, и, не раздумывая, направился к её комнате. К чёрту все правила. Плевать, чья она дочь, чья девушка. Мне всё равно. От макушки до кончиков пальцев — она принадлежит мне. Стою у двери — ни тени сомнений. Я шёл напролом. Стучал настойчиво, как человек, который пришёл за своим. Она открыла дверь, прикрывая обнажённую грудь рукой и улыбаясь вызывающе. На секунду я опешил. Но, узнав меня, её улыбка сменилась испугом, и она попыталась захлопнуть дверь. Я подставил ногу. Не сегодня, Габи. Я знал одно — она ждала не меня. Резко распахнув дверь, я вошёл и захлопнул её за собой. Она стояла в одних трусиках, прикрываясь рукой, в шоке от моей наглости, от самого факта, что я осмелился сюда прийти. Но, Габи не в этот раз. Я устал. Три года ждал этого момента. — Джастин, — в её голосе смешались злость и растерянность. Она развернулась, явно собираясь накинуть халат, но я перехватил её, притянув к себе. Её почти обнажённое тело уперлось в меня — горячее, хрупкое, родное. Она была настолько ошарашена, что не сказала ни слова. — Опусти руку, Габриэль, — тихо, но твёрдо. Она не двигалась. Я держал её обеими руками за талию, прижимая к себе. — Уйди. — Даже не подумал бы. Резким движением я развернул её к себе. Она смотрела прямо в глаза, дерзко, без стыда. Но я видел — она сдалась. Её грудь прижалась к моей рубашке, загорелая кожа обжигала. Я сжал её талию так, что она не могла пошевелиться. — Зачем? — прошептала она. — Потому что не могу выбросить тебя из головы. Ни на секунду. Я коснулся её губ осторожно, пробуя. Она не отстранилась. В голове потемнело. Я сорвался. Сжал её сильнее и поцеловал жадно, с напором. Она ответила, положив руки мне на плечи, потом медленно обвила ими мою шею. Отстранившись, она смотрела прямо в глаза. Затем пальцы потянулись к пуговицам моей рубашки, расстёгивая их одну за другой. Она остановилась, коснувшись татуировки на моей груди. — Новые? — подняла взгляд снизу вверх. Я уже тяжело дышал. — Новые, — ответил я. — Я скучала по ним, — тихо сказала она, всё так же медленно расстёгивая пуговицы. Я не хотел спугнуть этот момент. Она впустила меня — и это было главное. — Забавно. Недавно думала, что ты был первым мужчиной, с которым у меня была близость и который учил меня кататься на роликах, — на её губах мелькнула легкая усмешка. Я тоже улыбнулся. Когда последняя пуговица поддалась, я провёл рукой по её волосам и притянул к себе. Поцелуй стал жадным, глубоким. Её руки легли на мой обнажённый торс. — Подожди, — она чуть отстранилась, но взгляд остался цепким. Пальцы коснулись ремня, потом медленно двинулись ниже. Она продолжала. Расстегнула ремень. Потом пуговицу и после ширинку. — Я скучал, Габриэль. Каждую ночь, — выдохнул я, скользнув рукой по её телу. — Иди ко мне. Она поднялась, обвив руками мою шею и прижимаясь всем телом. Мы словно забыли, что вокруг есть мир. На ходу спали штаны, я переступив оказался только в нижнем белье. — Джастин… мне нужно тебе сказать, — её голос дрогнул. — Что? Во время ее слов я снимал ее трусики. — Я много раз представляла тебя здесь, рядом. Скажи только одно насколько сильно ты желаешь меня? Я развернул ее. Теперь ее живот, грудь и голова лежали на кровати. А я смотрел на её спину и бёдра. Я наклонился ниже. Взяв ее волосы в пучок, немного выгнув её и сказал на ухо: — Настолько сильно, что вижу тебя перед глазами каждый день, каждую ночь. Каждую секунду. И зная, что ты здесь, я не могу отступить. И не отступлю. В её глазах мелькнуло что-то между страхом и ожиданием. Я притянул её к себе ещё ближе, чувствуя, как она сдаётся окончательно. И подняв ее бёдра, спустив белье. Вошёл в нее. Без лишних слов о любви. Я и так любил. Не в моей положении высказываться. Её тихие, едва слышные звуки сводили меня с ума. Я не мог отвести от неё взгляд. Одно резкое движение — и всё поменялось. Теперь она была сверху, и двигалась уверенно, будто каждый её шаг был продуман. Не девочка — женщина, которую жизнь уже чему-то научила. Она закидывала голову, затем ловила мой взгляд — и я видел, что равнодушия там нет. — Так хорошо, мистер Бибер? — прошептала она, едва касаясь моих губ, с вызывающей улыбкой. Бесстыжая. Совсем не невинная. Я переплёл пальцы в её волосах, чуть сильнее, чем следовало. — Не играйся, Габриэль. Проиграешь, — сказал я тихо, но твёрдо. Она улыбнулась с вызовом. И я скинул ее. Так что она была боком ко мне. Я взял её за шею и шепнул на ухо: – Моя. Ночь тянулась, как миг, наполненный прикосновениями, взглядами и тем, что мы так долго сдерживали. И всё же, ближе к рассвету, она почти силой выпроводила меня из своей комнаты. — Габриэль, я хочу остаться, — я целовал её в шею, щёку, лоб, стараясь удержать. — Джастин, уходи. Никто не должен тебя видеть, — её голос был твёрд, но в нём всё ещё звучало эхо этой ночи. — Они даже не знают, — усмехнулся я. — И не слышали, как ты шептала моё имя. Она смутилась, резко подорвалась, и, прижимая одеяло к груди, стала что-то искать. Я сорвал его, чтобы запомнить её такой — настоящей, открытой. — Джастин, — в её голосе прозвучало лёгкое раздражение, вперемешку с чем-то другим. Она укрылась полотенцем и вернулась, уже пытаясь прогнать меня: — Уходи. Я вздохнул. — Ладно. Мой взгляд упал на её телефон — я быстро проверил, что мой номер всё ещё там. Она, не оборачиваясь, поправляла постель. Я оделся, подошёл, развернул её к себе. — Я ушёл. — Ты в свою комнату? — Нет. Я домой. Я позвоню, — сказал я и коснулся её губ. — До встречи, — ответила она. — Сладкая… моя, — добавил я тихо, уже уходя.