Когда рушатся стены

Ахуеть, что он о себе возомнил?! — Чюпеп метался по комнате, голос срывался на крик, и Флора реально начала переживать за конструкцию стен. Что уж говорить о своих барабанных перепонках. — Спокойно, Чю, — выдохнула она, стараясь говорить мягко, но он не слушал. — Нет, ну ты понимаешь?! Этот напыщенный, самодовольный ублюдок! Да какое он, к чёрту, право имеет ко мне приставать?! Пусть зажимается со своей Галькой, я ж к нему не лезу! Он остановился, вскинул руки, будто готовился кого-то душить. — Он издевается! Он смотрит так, будто я… грязь. А потом кидает эти шуточки, будто всё норм! Будто я должен сидеть и благодарить его за внимание! За это говно?! — он сплюнул на пол и прошёлся туда-сюда, как дикий зверь. Флора вздохнула тяжело. Она тоже замечала эти шутки. И да, они были «шутками» ровно до того момента, пока не становились оружием. Остальные или смеялись, или отводили глаза. Но она — она видела немного больше. — Он боится, — тихо сказала она. Чюпеп замер. — Что? — Боится. Самого себя. Тебя. Чувств, которых не может принять. Это не оправдание. Но, по-моему, он в аду, Чю. Просто он выбрал быть палачом, а не жертвой. Пока что. Он рассмеялся — резко, надтреснуто. — Не нужна мне его боль. И не нужен он мне. Ни как человек. Ни как… никто. Я не собираюсь становиться зеркалом для его комплексов. Он сжал кулаки, но голос уже звучал ровнее. — Я не его проблема, Флора. Он — своя. Она на секунду отвела глаза. Потом, будто невзначай: — А если бы он не был… таким? Ты бы мог? Чюпеп посмотрел на неё долго. Слишком долго. — Я бы мог полюбить парня. Если бы этот парень был не Он. Тишина растеклась по комнате, как пролитое топливо. Горючее. Опасное. Готовое вспыхнуть от малейшей искры. — Он тебе нравится? Этот вопрос застал Чюпепа врасплох. Он замер, как будто кто-то нажал на стоп-кадр. Руки повисли в воздухе, рот приоткрыт — он смотрел на Флору, как на умалишённую. — Он мне что?.. — переспросил он, и в голосе было больше надежды, чем возмущения. Надежды на то, что он ослышался. Что это шутка. Что это не всерьёз. Флора не улыбалась. — Он тебе нравится, — повторила она, спокойно, даже мягко. Но в этом спокойствии Чюпеп услышал не вопрос. Констатацию. Словно она просто озвучила то, что и так уже знала. Он отвёл взгляд, резко, будто обжёгся. Прошёлся по комнате, провёл ладонью по затылку, сжал пальцы. — Нет… Конечно нет… — начал он, но сам себе не верил. И злился за это. — Он… да он… он — мразь. Он — проблема. Он — всё, от чего я всегда бегал. Я бы никогда… Он осёкся. Флора не перебивала. Только смотрела. Не осуждающе. Не сочувственно. Просто — внимательно. — Это неправда, — сказал он тише. — Я бы мог. Если бы он не был таким — А он бы мог, — добавила она. — Если бы ты не был… собой. Тишина снова села рядом. Уже знакомая, немного давящая. Но в ней было что-то честное. Чюпеп посмотрел на Флору — впервые по-настоящему. — Почему ты мне это говоришь? — Потому что, может быть, пора признать, что он не просто бесит тебя. Что он не просто издевается. Что вы оба слишком громко кричите, чтобы не услышать себя. Он опустился на ящик, уткнулся в ладони. — Вот чёрт, — прошептал он. — Вот же чёрт…

***

Галя устроилась на его коленях, привычно, будто на своём месте. Её губы скользили по его шее, одна рука скользнула под футболку. Он гладил её по бедру, чуть сжав пальцами мягкую округлость, второй рукой поднялся от талии вверх — к груди. Она издала тихий, почти театральный стон. Так наиграно. Так неправдоподобно. Он поцеловал её в висок, по инерции. Пальцы сжали грудь чуть крепче — и в этот момент Он понял: он просто делает то, что должен. Что умеет. Что «нужно». Всё механично, всё правильно — на вид. Но внутри что-то было не так. Он подумал — конечно, девушки лучше. Мягкие, тёплые, плавные. Кому, в здравом уме, может нравиться мужское тело — грубое, твёрдое, угловатое? Но стоило этой мысли всплыть, как в голове что-то перескочило. Вместо привычной картинки — чужая. Не та, не Галя. Другие очертания. Другое движение. Чюпеп. На секунду — просто образ, смазанный, но слишком живой. Руки. Спина. Тень на ключице. Он резко отвёл взгляд. Член чуть дёрнулся. Он стиснул зубы, внутренне выругался. «Это из-за Гали. Это она. Просто она». Он сжал её крепче, притянул ближе, стараясь не думать. Не чувствовать, что тело над ним не то, которое он не хочет — а то, которое не может позволить себе хотеть. Не сейчас. Не так. Не его. И всё же — он всё ещё не отпускал. — Отсоси мне. По-быстрому, — коротко бросил Он, даже не глядя на Галю. — Что?.. — она отпрянула чуть назад, удивлённо посмотрела на него. В её глазах на миг мелькнула растерянность. — А может, займёмся любовью, милый?.. — промурлыкала она, обвивая его шею и стараясь вернуть тональность в привычное русло. — Отсоси. Мне. По-быстрому, — произнёс он снова, чётко разжёвывая каждое слово, чтобы она не могла их неправильно понять. Галя обиженно надула губки, но промолчала. Снялась с его колен, опустилась перед ним, медленно, с легкой обидой во взгляде. Пальцы потянулись к его ремню, расстёгивая его с нарочитой неспешностью. Он откинулся на спинку сиденья, не глядя вниз, не касаясь её головы, будто её просто не было. В голове звучало глухо и не туда. Он думал совсем о другом. И точно не о ней. Она вынула его полуэрегированный член. И Галя с удивлением заметила, что раньше он всегда стоял колом, а сейчас едва поднимался.  Её взгляд отразил лёгкую растерянность, но она не отказалась помочь. Медленно и осторожно она провела языком по всей длине, чувствуя каждую вену, пытаясь разбудить его тело. Он был погружён в свои мысли и вдруг невольно снова подумал о Чюпепе. Член дернулся, словно откликнулся на эти мысли. Галя обрадовалась — её старания, казалось, не были напрасны, и полностью насадилась на него. Он посмотрел вниз затуманенным взглядом, и ему внезапно показалось, что вместо Гали на его члене туда-сюда, вверх и вниз, крутились платиновые волосы — волосы Чюпепа. От этой картины член стал настолько твёрдым, что Гале казалось, будто он вот-вот проткнёт ей горло. Но при этом она была довольна «своей работой». Он откинул голову назад и глухо застонал, охваченный бессилием. Что он вообще делает? Рядом — Галя, красивая, настоящая, отдаётся ему без остатка, а в голове всё вертелся другой образ. Он старался думать, что это игра разума, обман чувств, но тело не слушалось — бедра сами ритмично двигались, а руки машинально коснулись волос Гали. Он выдохнул, чуть смущённо, почти шепотом — волосы Чюпепа казались ему мягче, нежнее, совсем не такими жёсткими, как у Гали. Эти мысли пугали и сбивали с толку, но он отогнал их прочь, смахнул с головы, словно надоевшую пыль. Галя чуть не задохнулась — она отпрянула, закашлявшись. Горло резало от спермы, стекавшей по нему. Он, кажется, не заметил её состояния, быстро натянул штаны, кратко поблагодарил и скрылся в коридоре. Она смотрела ему вслед удивлёнными глазами. Раньше такого не было. Да, он всегда был груб, и она понимала, что для него была лишь игрушкой для секса. Но она надеялась, что когда-нибудь он её полюбит. Раньше он помогал ей вставать, даже вытирал все следы их похоти. А сейчас — тупо кончил внутрь, не позаботившись вынуть член, и оставил её одну разбираться с пятнами на кафельном полу. В тот момент Галя впервые почувствовала, что их отношения изменились — и не в лучшую сторону. В её груди затеплилась горечь, смешанная с растерянностью. Ей казалось, что между ними вырастает невидимая стена, которую уже не перебороть ласковыми словами и случайными прикосновениями.