Глубже / Deeper

Небо над нами закрылось мутной синевой, и сразу стало тихо. Звук дыхания в ребризёре как будто заглушал мысли. Мир снаружи исчез, осталась только холодная вода, давящая на грудь, да тусклый свет фонаря, скачущий по песчаному дну. База «Абисс» располагалась почти в четырёх километрах от берега, на краю континентального шельфа. Я прикинула в уме — если идти своим темпом, это часа два в одну сторону. Если ты не мутант. Крейн скользил вперёд с такой лёгкостью, будто вода для него не сопротивление, а родная среда. Он плыл без усилий, одним длинным движением тела. Его жабры едва заметно пульсировали по бокам — как живая система вентиляции. Чёрные прорези в серой коже медленно открывались и закрывались, втягивая воду. И как бы мерзко это ни звучало — в этом была… какая-то хищная, гипнотическая красота. Проклятье, он был абсолютно охуенен в воде. Крейн обернулся, проверяя, где я. А я — позорно отставала. Он завис, поджидая, потом сделал пару кругов со скучающим видом. — Мы так, блядь, до утра плыть будем, — раздался в ухе его приглушённый голос. — Ну, извини, я не мутант, — фыркнула я. — У меня жабр нет. Крейн оскалился: — Хочешь, подрежу, чтоб были? Он вдруг резко дернулся ко мне, словно собираясь осуществить свое предложение, — я почти выхватила нож, но он остановился. Завис передо мной, уставившись в глаза своими огромными зрачками. Мерзкая мембрана проехалась по ним туда-сюда. Пару секунд ничего не происходило, и я лихорадочно сжимала рукоять оружия, готовая отреагировать, если он снова двинется. Но мутант вдруг развернулся ко мне спиной, где был закреплен плоский контейнер с развед-дроном класса «Фантом», который мне предстояло протащить на базу Прометеуса. — Цепляйся. Я зависла на секунду в толще воды. — Что? — Хватайся за меня, пташка, — раздраженно повторил он. — И держись крепко. Если конечно хочешь до базы доплыть сегодня, а не в следующей жизни. Я сглотнула. Протянула руки и уцепилась за крепления, стараясь не прикасаться к голому телу. Согнула локти, вытянулась, сохраняя расстояние между нами. Он резво стартанул — и меня сразу же снесло назад. Как я ни пыталась стабилизировать себя, ноги все равно болтались из стороны в сторону, как плохо закрепленный багаж. Крейн тормознул, недовольный, и я врезалась грудью в контейнер. — Да тебя, блядь, колбасит, — буркнул он и потянулся руками назад. Я не успела сообразить — как его ладони схватили меня за бёдра и одним уверенным движением подтащили к нему. — Что ты… — пискнула я, но он уже усадил меня, так, как ему было удобно. Моя задница прижалась к его пояснице, ноги сами собой обвили талию. Он выгнул спину чуть сильнее, чтобы подстроиться под мой вес — и всё. Я буквально сидела на нём верхом. — Ну всё, пташка, — хохотнул Крейн в комм. — Теперь ты официально меня оседлала. Поздравляю с потерей подводной невинности. В следующий раз садись спереди — будет, на чем зафиксироваться. Настроение у него явно улучшилось. Крейн резко двинул бёдрами — совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы я скользнула вниз и от неожиданности сильнее сжала его коленями. — Да ты прямо прирожденная наездница, Льюис, — ухмыльнулся он. — Надеюсь, всегда так сжимаешь, когда садишься верхом. — Заткнись, или я тебя придушу, — прошипела я сквозь зубы. — О, детка, это уже совсем другая поза. Но мы к ней ещё придём. Не в этом погружении. Я сжала зубы и заставила себя промолчать. Очевидно, что Крейну доставляло удовольствие смущать меня грязными фразочками, и я не намерена была давать ему лишний повод для продолжения. Поэтому я просто вцепилась крепче в ремни контейнера, осторожно поджала ноги, чтобы не дай бог не коснуться его паха, и постаралась расслабиться. К моему удивлению и стыду, эта сомнительная поза неожиданно оказалась удобной для нас обоих. Я не задевала жабры, не мешала ему плыть — он мощно работал руками и ногами, будто не чувствовал моей дополнительной массы. Мы плыли в полной темноте, выключив фонарики, и практически не сверяясь с приборами — не знаю, каким мутантским органом, но Крейн прекрасно чувствовал направление. Уже минут через тридцать мы вошли в патрулируемый район. — А ты еще спрашивала, почему я выбрал тебя, — хмыкнул Крейн, когда я слезала с него — с некоторым огорчением, все же ехать верхом было удобно. — Стоун и близко бы так хорошо на мне не смотрелся. — Если бы Стоун на тебя залез, ты бы сидеть потом не смог, Крейн, — встала я на защиту кэпа. — Так что ты просто зассал. Он не засмеялся, даже не хмыкнул, взял и заткнулся — и я тут же пожалела, что ляпнула. Не потому что стало стыдно, а потому что не знала, как этот ублюдок воспримет такие шутки. Мы молча двинулись вперед, стараясь держаться ближе ко дну. Уровень ниже ста метров — вода уже ощутимо давила на грудную клетку. Света не было — только инфракрасный режим, в котором всё вокруг казалось призрачным и тревожным. И вдруг — Крейн развернулся на месте и со всей силы навалился на меня, впечатывая в дно. Его огромное, тяжелое тело вжало меня спиной в песок. Его бедро втиснулось между моих, давя, не давая пошевелиться. Паника ударила холодной молнией. Я его разозлила. Вот и всё. Сейчас. Прямо тут. Я попыталась дёрнуться — но он даже не шелохнулся. Как будто прирос. Глыба. Скала. Руки тряслись, зажатые его мощным ладонями. Горло сводило — как будто задыхалась, хоть воздух шёл ровно. И тут — боковым зрением, в искаженном ИК-контуре — я заметила силуэт. Плавное движение, округлый корпус. Патрульная мини-субмарина. Я замерла. Твою мать… Он заметил её раньше. Он спрятал нас. Меня, сука, спрятал. Не пытался убить. Просто прикрыл. Я выдохнула. Тело перестало дёргаться. Паника стянулась в комок, осела в животе горячей, липкой тяжестью. Почувствовала, как Крейн дышит — грудь его чуть приподнимается и опускается. Он наблюдал. Лодка шла в нашу сторону. Я начала различать лёгкий гул её двигателей — будто вибрация внутри самой воды. Шевелиться было нельзя. Даже дышать хотелось тише. Крейн всё ещё был надо мной — тяжёлый, как бетонная плита. Но теперь не прижимал с силой, а будто просто нависал. Я почувствовала, как его рука вдруг легла на мой бок — и медленно скользнула вниз. Дошла до бедра и чуть сжала. Что он, блядь, делает?! Я дёрнулась. Попыталась вытащить нож — но он не позволил. Один палец лег на стекло его маски — тише, пташка. Я застыла, не зная, что делать. Вернее, я знала… …Молчать, чтобы не сорвать операцию. Большая ладонь опустилась на мою грудь, нащупав ее через гидрокостюм. Ублюдок придвинулся ко мне плотнее. И я почувствовала. Его член — твёрдый, нетерпеливый — упёрся прямо в промежность. Он медленно, лениво потёрся, будто невзначай. Как будто просто удобно устраивался. Субмарина неторопливо плыла над нами. Возбужденный Крейн продолжал меня лапать. Водил бёдрами — медленно, сдержанно, но достаточно, чтобы мне стало ясно, чего он хочет. Я лежала под ним, сжав зубы до боли. Злость бурлила внутри, рвалась наружу вместе с паникой, но не находила выхода. Я не могла ни кричать, ни дёрнуться, ни даже ударить — потому что эта чёртова субмарина была всё ещё рядом. Потому что любое движение могло сорвать миссию. Потому что я не хотела умирать. А он это знал. И пользовался этим. Рука на груди, тяжесть тела, едва уловимые движения бёдер — всё это было намеренно, выверено. Он играл со мной, зная, что я не могу ответить. Внутри всё кипело. Унижение обжигало. Хотелось врезать ему, закричать, сделать хоть что-то, чтобы вернуть себе контроль. Но я могла только лежать, зажатая между дном и этим грёбаным мутантом. И всё бы ничего — если бы не то, как тело предательски отзывалось. Я чувствовала себя грязной. Не потому что он прикасался — а потому что часть меня, глубоко внутри, не отвергала это сразу. Он был мерзкий, отвратительный, пугающий — и всё же… Что-то внутри дрогнуло. То ли адреналин, то ли злой, стыдный отклик на его доминирование — омерзительное примитивное возбуждение. Как будто моё тело не знало, что он — угроза. Или знало, но всё равно хотело выжить. И я тут же возненавидела себя за это. Шум двигателей стих, отступая в сторону. Субмарина медленно уплывала, а вместе с ней — и шанс, что меня сейчас случайно спасёт глубинная торпеда. Крейн не шевелился ещё пару секунд. Потом, всё так же молча, отпустил моё запястье и чуть отстранился. Я сразу же дёрнулась, как током ударенная — оттолкнулась изо всех сил, выскользнула из-под него и остановилась в нескольких метрах. — Ты, блядь, ебанулся?! — выдохнула я в микрофон. Он повернул голову, ухмыляясь. — Спасал твою тощую задницу. Благодари, а не пизди, — пробурчал он. — Спасал?! Ты меня лапал, урод! — Проверял, всё ли на месте. Вдруг ты там от страха сдохла. — Ты тёрся об меня, как ебаный пёс об ногу! — Может, и ты об меня. Кто знает. Темно ведь. Вода делает с людьми странные вещи. Я сжала кулаки в перчатках. — Ты больной. — Да, так говорят. Если тебе не понравилось, почему ты вся такая… Он хрипло втянул воздух, как будто принюхивался. — …мокрая? — Сдохни, Крейн! — Уже пытался. Не берёт. Он опять рассмеялся. Глухо, с перехлёстом в наушниках. Потом резко стал серьёзным: — Расслабься, пташка. Если бы я хотел тебя, ты бы уже валялась тут без трусов и маски. — Очень обнадеживает. — Правда, — сказал он лениво. — Но мне пока интересно, как ты дергаешься. Я отключила голосовую связь и показала ему средний палец. Он ещё пару секунд таращился на меня, потом пожал плечами и поплыл вперёд. А я осталась на месте еще на несколько мгновений, дрожа от злости.