Нам не выжить вместе

Леви ворвался в комнату Ханджи так резко, что та вздрогнула, зацепившись взглядом за его фигуру. — Что решил президент? — голос его был низким, немного хриплым, но стальная острота звучала в каждом слове. Ханджи сжала подол юбки, машинально постукивая ногой. — Леви, нет-нет, всё не так, как ты подумал… — начала она, слова спотыкались, словно она хотела выиграть время. — Президент решил, что… ммм… не стоит сразу паниковать, тут много нюансов… Леви сдвинул брови, его взгляд приковал её бегущие глаза. Эрвин, до этого молча наблюдавший со стороны, резко встретился с глазами Леви. — Хватит, Ханджи, — сказал он строго, прерывая её суетливый поток. — Он должен кое-что знать. — Президент хочет твоей смерти, — продолжил Эрвин ровно, без тени эмоций. — Любой ценой. Губы Леви сжались. Он молчал, глаза сужались. «Любой ценой»… Если президент так решил, значит… значит, он уже покойник. — Но мы не допустим этого, — тихо, но твёрдо добавил Эрвин. — Есть выход. Объединившись, люди могут многое изменить. Леви моргнул, не понимая, куда Эрвин клонит. Его взгляд метался между Эрвином и Ханджи, которая всё ещё искала слова, чтобы смягчить удар. — Ты выиграешь эти игры, — сказал Эрвин, голос стал чуть резче. — А потом… уничтожишь режим, возглавив восстание. Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. Леви молчал, но нервная, дерганая улыбка вот-вот должна была появиться на его лице. — Нет. Эрвин шагнул вперёд, схватив Леви за плечо и слегка встряхнув. — Не понимаешь, Леви! — воскликнул он. — Это не предложение! Это единственный способ! Ты должен! Леви вырвался, отстранившись, глаза сверкнули гневом. Ханджи хотела было вмешаться, но понимала: сейчас ему нужно время всё переварить. — Я сказал нет. Он развернулся и так же поспешно, как вошёл, покинул комнату.

***

Леви знал цену восстаний. Он рано увидел последствия чужих идеалов. После восстания умер отец — Леви был ребёнком, чтобы понять всю трагедию, но достаточно взрослым, чтобы почувствовать её тягость. Он видел мать: вдову, лишённую всех красок жизни, замкнувшуюся в себе, потерявшую себя. Каждое её движение, каждый вздох кричали: цена чужой борьбы слишком высока. Он видел, что стало с Кенни, его дядей. Человек, который всю жизнь внушал Леви неоспоримый авторитет, спился, потерял честь, разочаровался во всём. Его пример показывал, что систему можно уничтожить лишь тогда, когда перестаёшь бояться отдавать всё: жизнь, честь, собственное «я». Но Леви никогда не хотел жертвовать близкими. Он не хотел никем жертвовать. Хотел жить по своим правилам. Попробовать выиграть — и если победит, вернуться к размеренной жизни, к миру, к которому привык. Если умрёт — так тому и быть. Таков был мир, в котором он жил, и он научился в нём выживать. Никто не имел права решать за него. Решение оставалось за ним. Леви знал цену свободы — слишком высокую, чтобы отдать её кому-то другому. Он провёл рукой по лицу, стирая остатки разговора, и пошёл дальше по коридору.

***

Лифт двигался медленно, почти лениво, будто не хотел приближать утро, которое ждало внизу. Стеклянные стены отражали бледный свет ламп и напряжённые лица трибутов. Никто не говорил громко — только приглушённый гул механизмов и редкий звон металлических тросов сопровождали спуск. Ханджи стояла у панели управления, скрестив руки на груди. С виду она была оживлённой, как всегда, но внимательный взгляд мог заметить осторожность. Она избегала встречаться с Леви взглядом, но одновременно постоянно следила за ним краем глаза. Леви стоял у стеклянной стены лифта, опершись плечом о холодный металл. Он смотрел вниз, туда, где постепенно открывался огромный зал тренировочного центра — лабиринт платформ, стендов с оружием и длинных дорожек для стрельбы. Люди вокруг шевелились, готовясь к новому дню. Последнему дню перед показом. — Итак, — наконец произнесла Ханджи, бодро хлопнув в ладони. — Сегодня последний шанс отточить навыки перед демонстрацией. Завтра спонсоры будут смотреть на каждого из вас. Нужно показать что-то… запоминающееся. Она повернулась к группе. — Подумайте, в чём ваша сильная сторона. Не обязательно сила. Иногда эффектнее работает точность, скорость или… — она щёлкнула пальцами — оригинальность. Леви тихо хмыкнул. — Надо же, — сказал он лениво. — А я подумал, вы всё уже продумали за меня. Он чуть повернул голову, глядя на неё из-под опущенных ресниц. — Нет? — губы изогнулись в тонкой усмешке. — Удивительно. Ханджи моргнула, натянув привычную улыбку, но пальцы на мгновение сжались сильнее. К счастью, Саша не уловила ни тени напряжения. Она оживлённо шагнула вперёд. — Можно устроить стрельбу по мишеням! — предложила она. — Я спокойно попаду в цель даже с двухсот ярдов! В её голосе звучала уверенность, и Ханджи тихо рассмеялась, мягко проведя рукой по её спине. — Вот это я понимаю. Спонсоры любят такие вещи. Саша просияла ещё ярче. — Правда! Можно поставить маленькую мишень или движущуюся! Лифт тихо звякнул. Двери разъехались. Внизу уже работали другие трибуты: кто-то метался между препятствиями, кто-то упражнялся с мечами, а в дальнем конце зала стояли длинные ряды стрелковых дорожек. Саша почти вприпрыжку направилась к стрельбищу. Леви вышел последним. На мгновение он остановился у края площадки, оглядывая зал холодным, внимательным взглядом. Завтра на них будут смотреть десятки людей. И где-то среди них — те, кто уже решил, что он должен умереть. Леви медленно выдохнул и задержал взгляд на дальнем конце зала. Среди шума тренировок, движения тел, металлического лязга и коротких выкриков он почти сразу выделил одного человека. Не потому, что тот делал что-то особенно эффектное — наоборот. Он стоял спокойно, чуть в стороне от остальных, возле ряда мишеней для метания. Перед ним на столе лежали ножи. Парень перебирал их медленно, почти вдумчиво, как будто не выбирал оружие, а слушал его. Брал один, взвешивал в руке, проводил пальцем по рукояти, откладывал. Брал следующий. Леви некоторое время просто наблюдал. Потом оттолкнулся от стены и твёрдой, уверенной походкой направился к нему. Он ещё не успел подойти вплотную, когда парень вдруг резко развернулся. Взгляды встретились. Зелёные глаза. Такие яркие для этого серого зала. Они стояли так, не двигаясь. Казалось — несколько долгих минут. На деле прошла, может, секунда. Затем плечи парня едва заметно расслабились. Напряжение ушло, будто он удостоверился, что перед ним не угроза. Он снова повернулся к столу с ножами. — Не хочешь сегодня поупражняться со мной? — бросил он, не поднимая головы. Леви подошёл ближе. Пальцы его скользнули по одному из ножей. Он поднял его, проверяя баланс, затем провёл подушечкой пальца по лезвию. — Такие тупые. Эрен тихо хмыкнул. — Видимо, не хотят несчастного случая. В голосе Леви угадывалась улыбка. — Не хотят, чтобы мы покалечились. Зато с интересом будут смотреть, как мы убиваем друг друга на экране. Эрен взял один из ножей со стола и повернулся к нему. — Ну так что? Леви лишь слегка кивнул. Они отошли от стола и встали друг напротив друга. Нож лёг в руку Леви привычно, лезвием назад. Кенни вечно ругал его за этот хват. «Так держат дилетанты», — говорил он. «Нормальный человек работает прямым хватом». Но Леви никогда не менял привычку. Ему было удобнее так. Ближе к телу. Быстрее для коротких, резких движений. Он слегка согнул колени, опуская центр тяжести. Перед боем самое важное — прочитать противника. Леви быстро отметил стойку Эрена. Положение плеч, напряжение в руках, расстояние между ступнями — значит, драться он умеет. Осталось узнать скорость. И то, куда он смотрит перед движением. Но тут Леви заметил странное. Взгляд Эрена был… не здесь. Он смотрел на Леви, но одновременно будто сквозь него. Как будто внимание его цеплялось за что-то ещё — за шум вокруг, за движение воздуха, за пространство за спиной. Странно. Думать долго времени не было. Эрен двинулся первым. Короткий шаг вперёд, лёгкий финт плечом — и нож уже шёл по дуге к боку Леви. Леви сместился в сторону почти лениво, контратаковал сразу же — быстрый укол снизу, под рёбра. Эрен отступил ровно на полшага. Леви снова пошёл вперёд. Резкая серия — два коротких удара: один в плечо, второй в бедро. Проверка реакции. Эрен ушёл от обоих. Леви сузил глаза. Он ускорился. Теперь движения стали резче — короткие, экономные. Нож скользил вдоль тела, вылетая из неожиданных углов. Леви бил быстро. Очень быстро. Но каждый раз Эрен словно опережал его на долю секунды. Шаг. Смещение корпуса. Лёгкий поворот плеч. Удар проходил мимо. «С легкостью читает меня», — понял Леви. Он сменил ритм: резкий выпад — пауза — мгновенный второй удар. Эрен снова ушёл. В этот момент в воздухе что-то свистнуло. Короткий, сухой звук. Стрела. Она летела не в мишень. Она летела прямо в них. Леви повернул голову — инстинктивно. Эрен стоял спиной. Он не мог её видеть. И всё же в ту же секунду его рука резко поднялась вверх. Нож сверкнул. Он не пытался отбить стрелу в лоб — слишком маленькая цель, слишком большая скорость. Вместо этого ударил по древку сбоку. Металл ножа чиркнул по дереву. Стрела резко дёрнулась, её нос увело в сторону. Траектория сломалась, она прошла мимо. Упала на пол. Прямо у ног Леви. На секунду вокруг них повисла тишина. Леви смотрел на стрелу. Древко всё ещё подрагивало, тихо постукивая о гладкий пол. Потом где-то позади раздался громкий ржач. — ХА! — почти задыхаясь от смеха, выкрикнул Жан. — Саша решила прикончить Леви ещё до арены! — Я НЕ СПЕЦИАЛЬНО! — мгновенно завопила девушка. Она уже неслась к Жану, размахивая руками. — Они слишком близко подошли к мишени! Я… я занервничала! Она остановилась в паре шагов, переводя дыхание, и ткнула пальцем куда-то в сторону дорожки. — Там же линия! А они её перешли! Я думала, что попаду, но они… они… Слова путались, дыхание сбивалось, и Саша окончательно запуталась в объяснениях. Жан только продолжал смеяться. — Да ладно, — сказал он, вытирая глаза. — Признайся, ты просто решила избавить арену от конкуренции. — НЕПРАВДА! — возмущённо закричала та. Чуть поодаль стояла Имир. В отличие от остальных, ей было не до смеха. Лицо побледнело, взгляд застыл, не отрываясь от Эрена. Она наблюдала за их боем. Движения Эрена были точными, экономными, будто тело заранее знало, где окажется удар. Но когда стрела полетела… Имир ясно увидела: Эрен стоял спиной. Он не мог её увидеть. И всё же его рука поднялась ровно в тот момент, когда нож ударил по древку, ломая траекторию. Мысль вспыхнула в голове Имир так резко, что у неё перехватило дыхание. «Он такой же, как и я?» Сердце стукнуло сильнее. Но почти сразу она оттолкнула эту мысль. Нет. Это невозможно. Она знала каждого, в кого вводили ген переродка — экспериментальный сывороточный ген, созданный учёными Капитолия как секретное оружие для Игр. Такие трибуты не появлялись случайно. Их тщательно отбирали, готовили, контролировали. Список был коротким. И Эрен Йегер в нём не числился. Имир медленно выдохнула, но напряжение никуда не ушло. Леви отступил от стрелы на шаг. Он смотрел на слегка расщеплённый край дерева там, где нож Эрена ударил по нему. Стрела больше не дрожала. Лежала тихо, безобидно. Но Леви слишком хорошо знал скорость стрел. И слишком хорошо понимал, что только что произошло. Он медленно поднял взгляд. Эрен уже убирал нож обратно на стол. Положил его к остальным, будто ничего необычного не случилось, и собирался идти дальше к следующему стенду с оружием. Леви сделал шаг вперёд и преградил ему путь. — Что это было? — тихо спросил он. — Как ты…? Эрен на секунду задержал взгляд. — Я был неосторожен, — сказал ровно. — Просто ты бы не успел уклониться. Я знаю скорость твоей реакции. Её было бы недостаточно, чтобы избежать столкновения. Леви нахмурился. — Моей реакции? — в голосе прорезалась жёсткость. — Что с твоей реакцией? Эрен пожал плечами, будто разговор его не особенно интересовал. Он уже собирался обойти Леви, но тот шагнул в сторону, снова преградив путь. — Мы союзники, — сказал Леви, сдерживая раздражение. — Ты же помнишь? Как мне доверять тебе, если я ничего не понимаю? Эрен устало выдохнул. — Не забивай себе голову. Просто знай, что я на твоей стороне. — Здесь нет никаких сторон, — резко ответил Леви. — Каждый сам за себя. Эрен не стал спорить. Он лишь взял Леви за плечо и развернул лицом к залу, туда, где тренировались остальные трибуты. — Что ты видишь? Леви бросил на него непонимающий взгляд. — Что видишь? — повторил Эрен, строже. Леви оглядел зал. Группы трибутов стояли у разных стендов: кто-то тренировался с копьями, кто-то отрабатывал рукопашные удары, кто-то стрелял по мишеням. — Не знаю… — сказал он. — Все стоят по группам. Тренируются. Эрен немного наклонил голову. — Почему вам дали самых сильных трибутов в союзники? Почему, несмотря на твоё нежелание заводить друзей, они готовы впустить тебя в свой круг? Почему Жан так любезен с Сашей? Леви нахмурился. — Стратегия нашего ментора. Эрен тихо хмыкнул. — Ты либо не хочешь делиться со мной, либо ни черта не понимаешь. Он на секунду приблизился почти вплотную. — Я знаю обо всём, Леви. Короткая пауза. — Но здесь мы говорить не будем. Его взгляд скользнул вверх, к камерам. Чёрные стеклянные купола тихо висели под потолком, следя за каждым движением. Эрен чуть понизил голос. — В два часа ночи на вашем этаже сменяется охрана. Моё дело — сделать так, чтобы новые миротворцы не заступили на пост. Он сделал короткую паузу. — Твоя задача — оказаться в два пятнадцать ровно в комнате 33А. Третья со стороны лифта. Леви молчал. — Там и поговорим. Эрен обогнул его и пошёл дальше по залу, как ни в чём не бывало. Леви ещё несколько секунд стоял на месте, слушая шум тренировочного центра и чувствуя, как вопросов стало только больше.

***

После тренировки они вернулись в пентхаус. День тянулся мучительно медленно. Солнце лениво ползло по огромным панорамным окнам, оставляя на полу длинные полосы света, которые постепенно смещались от стены к стене. Часы тихо отсчитывали минуты, но Леви казалось, что стрелки почти не движутся. Он отказался выходить к обеду. Сказал, что не голоден. На самом деле ему просто не хотелось никого видеть. Он не знал, кому теперь можно доверять. Рассказать Ханджи и Эрвину о том, что сказал Эрен? Мысль приходила снова и снова, но каждый раз Леви отбрасывал её. Они могли запретить эту встречу. Или, что хуже, попытаться вмешаться. А если за словами Эрена стояло что-то серьёзное, если он действительно рисковал, устраивая этот разговор… Леви не знал, подвергнет ли его опасности. Оставалось только ждать. Но ожидание оказалось хуже любого боя. Сердце билось слишком быстро, слишком громко — раздражающе, почти болезненно. Он несколько раз ловил себя на том, что стоит у окна, глядя на вечерний город и даже не понимает, сколько времени уже прошло. Ему безумно хотелось обсудить это с кем-нибудь. Хоть с кем-то. Даже с Сашей. Но стоило представить, как она округлит глаза и начнёт засыпать его вопросами… а потом, скорее всего, проболтается Жану или Ханджи — и всё закончится. Или хуже. Она просто начнёт отговаривать его идти. Поэтому Леви остался один. Он начал мерить комнату шагами — привычным, почти автоматическим движением. Двадцать шагов туда. Разворот. Двадцать шагов обратно. Пол под ногами был идеально гладким, и его шаги звучали тихо, почти бесшумно. В пустой комнате этот ритм всё равно становился навязчивым. Туда. Обратно. Туда. Обратно. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Что если это ловушка? Что если президент просто передумал убивать его на арене и решил действовать иначе? Подослал Эрена? Сильного, быстрого. Слишком странного, чтобы быть обычным трибутом. Леви остановился посреди комнаты. Вспомнил момент со стрелой. То, как Эрен поднял руку. Как ударил ножом по древку, даже не видя его. Это было невозможно. И всё же… Самое странное было не это. Самое странное — что, несмотря ни на что, он доверял Эрену больше, чем кому-либо здесь. Он не мог объяснить почему. Когда Ханджи, пожелав всем спокойной ночи, закрыла дверь в свою комнату, а Эрвин направился к себе, пентхаус постепенно погрузился в тишину. Леви ещё какое-то время сидел на кровати. Он почти не дышал. Слушал. Ждал. Где-то щёлкнула дверь, приглушённо зашуршали шаги, потом всё стихло. Даже привычный гул кондиционеров казался громким в этой тишине. Леви подождал ещё несколько минут, потом медленно поднялся. Подошёл к двери и замер, прислушиваясь к темноте. Ладонь лежала на ручке, но он не спешил её поворачивать. Наконец он приоткрыл дверь. Гостиная была пустой. Свет везде был выключен — только огни мегаполиса за панорамными окнами заливали комнату бледным серебристым сиянием, вытягивая длинные тени мебели по полу. Леви бросил взгляд на комнату Ханджи. Темно. Сердце глухо ударило в груди. Он тихо открыл дверь, ведущую к лифту. Если его схватят… он уже придумал историю. Нелепую, но правдоподобную — про лунатизм. Про то, что сам не знал, что ходит во сне. Коридор был пуст. Ни миротворцев. Ни шагов. Только мягкий свет ночных ламп. Леви быстро пошёл вдоль коридора. 33А. Третья дверь со стороны лифта. Он остановился перед ней на секунду, прислушиваясь. Тишина. Леви медленно провернул ручку и вошёл внутрь. Комната встретила его густой, почти вязкой темнотой. Глаза уже привыкли к ночи, но здесь было иначе. Настолько темно, что различить предметы казалось проще с закрытыми глазами. В этот момент в темноте вспыхнул огонь. Спичка. Тёплый, дрожащий свет на мгновение озарил лицо напротив. Эрен сидел на столе. Огонь осветил часть комнаты, дальше всё снова тонуло в чёрной пустоте. Леви закрыл за собой дверь и подошёл ближе. — Хорошо, что ты пришёл, — тихо сказал Эрен. — Это многое упрощает. — Сколько у нас времени? — Достаточно, чтобы я сказал всё, что тебе следует знать. Он сделал паузу. — Ты же уже знаешь о плане президента? Леви на секунду замешкался. Мысль билась в голове, как птица в клетке. Это проверка? Если он скажет правду — не выдаст ли Эрвин и Ханджи? Если соврёт — не поймёт ли Эрен? — Леви. Эрен произнёс его имя мягко, будто пытаясь успокоить. — Я понимаю, что не могу заставить тебя доверять мне. Поэтому давай так… я сам всё расскажу. Он медленно провёл пальцем по горящей спичке, стряхивая пепел. — Президент хочет твоей смерти. Потому что твой дядя — Кенни Аккерман — поднял восстание. Когда оно провалилось, президент дал ему выбор. Его жизнь — в обмен на твою. Зажглась новая спичка, огонь дрогнул. — Он мог позволить Кенни и твоему отцу спокойно вернуться домой. Жить так, будто ничего не произошло. Но однажды он бы пришёл за долгом. Сделал бы из тебя показательный пример того, кто восстаёт против власти. Леви стиснул зубы. — Твой отец не согласился. Его участь тебе известна. Эрен говорил спокойно. — Смерть была мучительной. Спичка почти догорела. — И Кенни сдался. Принял условия. Несколько секунд они молчали. Потом Эрен продолжил: — Но восстание никогда не было уничтожено. Кенни проиграл, но зародил кое-что куда опаснее. Люди поняли, что могут объединиться. Что режим можно свергнуть. Леви молчал. — Ханджи. Эрвин. Уважаемые семьи из первых дистриктов. Очень много людей годами разрабатывали план уничтожения Игр. Огонёк наконец погас, но глаза привыкли к слабому свету из коридора, просачивающемуся из-под двери. — Как я понял, — тихо сказал Эрен, — символом новой революции решили сделать тебя. Он чуть наклонил голову. — Но ты не готов идти на такие жертвы. Верно? Леви почувствовал, как внутри всё сжимается. Он и сам начинал догадываться, почему понадобился президенту. Но то, что оппозиция существует столько лет… Что всё это время они строили планы… Не укладывалось в голове. — Откуда тебе всё это известно? — тихо спросил он. Эрен некоторое время молчал. Потом сказал: — Я не совсем человек. — Что это значит? — Что тебе известно о переродках? Сердце Леви предательски дрогнуло. — Это твари, — холодно сказал он. — Которых создают организаторы Игр, чтобы убивать трибутов и делать зрелище интереснее. Эрен тихо спросил: — А что будет, если вколоть этот ген не животному… а человеку? Тишина вдруг стала оглушительной. — Ты… — Леви почти не двигал губами. — Переродок. Эрен слез со стола и подошёл ближе. Коснулся его руки. — Что бы ни произошло на арене… — замолчал. — Я на вашей стороне. Леви резко отдёрнул руку и отступил назад, ударившись бедром о стол. — Я ни на чьей стороне! — выдохнул он. — На своей собственной! Я не хочу участвовать во всём этом! Эрен смотрел спокойно. — Жизнь не всегда идёт по нашему сценарию. Он чуть наклонился вперёд. — Шестерёнки начали вращаться задолго до того, как ты появился на свет. Тихая пауза. — Не думаю, что у тебя есть выбор. Как и у меня. Леви шагнул к нему, готовый выплеснуть всё накопившееся за это время. Эрен тоже шагнул — будто собираясь успокоить. Ещё секунда — и они бы столкнулись. Но остановились. Всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Леви чувствовал его дыхание. — Не говори никому о нашем разговоре, — тихо сказал Эрен. — И не собирался. Эрен первым вышел из комнаты. Леви последовал почти сразу. Утром их ждали показательные испытания. Но Леви знал — сегодня он не сомкнёт глаз.