Ещё раз

      В кузове грузовика пахло наспех сделанными деревянными скамейками и чуть различимым запахом пороха. Это отрезвляло, давало понять куда они едут. Все 20 девушек плотно прижимались к друг другу, пытаясь уместиться в этом крошечном пространстве. Машина тронулась с места, и сразу же захлопнулся брезентовый полог, отрезав находящихся медсестер от шумного, пропахшего сигаретным дымом и бензином Манхэттена.       Грузовик ревел как загнанный зверь, было такое чувство, что еще немного и двигатель вскипит, но он продолжал движение. Весь кузов безбожно дребезжал и трясся. Каждый маленький ухаб чувствовался всем телом, оно болело, ныло, ломило. Чтобы хоть как-то почувствовать себя лучше, Диана положила свою голову на плечо Мадлен и прикрыла глаза. Девушка ощутила тряску этого маленького тельца, то ли от волнения, то ли от страха. Дрожащие руки нервно переминали жетон на шее, который теперь олицетворял её. Номер и группа крови – это всё, что на нём было написано. Чтобы успокоить подругу она положила её руку в свою и крепко сжала. Она рядом. Диане не о чем беспокоится. Они переживут всё, чем бы это не было.       Мадлен открыла глаза и огляделась по сторонам. Девушки, сидящие рядом были её ровесницы, может кто-то младше. Они боялись, дрожали, кто-то даже плакал. Но каждая в глубине своего сердца верила в лучшее. Среди всех нашлась одна бойкая женщина, старше девочек лет на 20, которая не верила, а знала, что все будет хорошо. По-другому никак. Вот она-то и пыталась растормошить всех, чтобы те не надумывали себе лишнего.       Эта, чуть полноватая, низкорослая дама, не сумев разговорить своих соседок, тихо, словно боялась их спугнуть, запела «Only Forever» Бинга Кросби. Другие не сразу, но подхватили, их голоса дрожали, словно провода на ветру. На лицах девушек со временем отразилось спокойствие, в своих мыслях они вспоминали ради чего пошли на это. У всех девушек были свои мотивы, но запевая эту песню, каждая вспоминала кого-то дорогого, некоторые сжимали фотокарточки в руках, а кто-то просто был погружен в свои мысли. Но в голове Мадлен никого не было. Сердце ныло только за рядом сидящую Диану, которая уже громче всех запевала и пыталась заставить свою подругу сделать это тоже. Но в голове была одна навязчивая, терзающая мысль о человеке, которого она встретила вчера.        Баки, кажется, его звали так. Как бы она не пыталась, но на каждой песне про любовь, всплывал его образ. За это Мадлен очень сильно корила себя. За глупость, за то, что в какой-то степени, она мечтала о нём. Она встретила Его всего единожды, но уже настроила воздушные замки. Каждый раз думая об этом, девушка краснела и прикусывала губы, вспоминая вкус своей красной помады. Особенно, ей было стыдно за свой глупый поступок. Зачем она сбежала? Надо было просто дать ему пощёчину, за то, что уже занятым, он напрашивается на встречу с другой девушкой. Тогда бы она уже думать забыла о нем, но эта недосказанность терзала. Вдруг они все-таки ему никто? Каждый раз, снова и снова, эти мысли прокручивались в голове. И Мадлен решила просто забить на это. Сейчас нужно сосредоточиться на моменте и отвести все эти глупости. Ведь это может быть одно из последних радостных воспоминаний в её жизни.       Но как бы не хотелось, время очень быстротечно, и их счастливый момент закончился. Машина уже въехала в подготовительный лагерь. Колеса визгнули об брусчатку, брезентовый полог кузова открылся, так резко, словно срывают повязку с раны. Солнце ослепляло, не давало сфокусировать взгляд на злобном капитане, который медленно сверлил взглядом каждую из девушек. Это был мужчина лет сорока, с темными волосами и уже с седыми висками. Он стоял ровно, словно натянутая струна, но что-то с этим было не так. Может, Мадлен это показалось.       - Сойти на землю и выстроиться в шеренгу по номерам! Быстро! – Громкий и четкий голос военного внушал страх, возвращал обратно в реальность. Девушки по очереди спрыгивали на землю, подолы их одинаковых синих платьев путались меж ослабленных ног, а под весом тел, гравий не просто глухо скрипел – он ломался, как ломаются мелкие ребра, как фаланги пальцев, как будто земля шепчет что-то сквозь зубы. Словно она незаметно предупреждала девушек об их скором будущем, давала хоть немного времени на подготовку.       Будто оловянных солдатиков, всех выстроили перед деревянным штабом. От былой радости в девушках не осталось ни следа, их словно подменили. На лицах застыли гримасы усталости, настороженности и страха. Мадлен стояла, сжав кулаки, пока инструктор проходил мимо них и подстраивал всю шеренгу словно под линейку. Он громко чертыхался и ударял девушек по ногам, чтобы они стояли ровно. Особенно сильно досталось Диане. Видимо, ужас настолько окутал её, что она не осознавала, что стоит практически за спинами других. Инструктор выдернул её вперед, взяв прямо за длинные косы. Голова девушки запрокинулась от острой боли, а ноги интенсивно шагнули вперед, пока она не оказалась ровно в строю, лицом к лицу с холодными глазами капитана. Мадлен, увидев это, порывалась помочь, но Диана крепко сжала руку девушки, давая понять, что с ней всё в порядке.       Где-то глубоко внутри закипела знакомая волна гнева. Мадлен сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось ударить этого проклятого мужика, но она сдержалась, не хотелось начинать свою службу здесь с драки.       Капитан всем своим видом показывал, что теперь они больше не люди, какими были в прошлом, а имущество армии, которым он может распоряжаться как пожелает.       - Ты! – инструктор строго посмотрел на Диану и ткнул ей в грудь пальцем с такой силой, что позже останется синяк – думаешь, что на войне ты сможешь также спрятаться за спинами других?       Девушка, опешив от такого удара, впала в ступор, но тычок в бок подруги быстро привел её в себя. Она, с дрожью в голосе, произнесла:       - Я медсестра, а не солдат… сэр!       Капитан, немного покраснев от злости, громко, но четко сказал ей прямо в лицо:       - Здесь все солдаты! И женщины, и мужчины! Не сметь при мне оправдываться так! – Его голос не срывался на крик, не оглушал, но жёг как тысячи раскаленных игл. Повернувшись на пятках, мужчина, чуть прихрамывая, отошел на несколько шагов назад и громко произнес:       - Вам всем ясно?       Девушки переглянулись и робко, невпопад ответили:       - Да, сэр!       - Я в последний раз повторяю, всем ясно!? – басом произнес мужчина.       - ДА, СЭР! – уже четко и ровно отчеканили девушки.       Чуть прокашлявшись, этот высокий мужчина произнес:       — Я — капитан Брукс. — Он медленно прошёлся вдоль шеренги, останавливаясь перед каждой девушкой. — Через неделю половина из вас сломается. Через месяц — ещё половина. А те, кто останется, будут благодарить меня за каждый день, который я не дал вам расслабиться. Потому что на фронте расслабляются только мёртвые.       Он снова осмотрел всех девушек, буравя взглядом, он будто искал все их слабости. Остановившись взглядом на хрупкой блондинистой девушке, он произнес:       - Ты. Как звать?       - Диана, сэр! - стараясь не дрожать и произнести все громко и четко, ответила Диана.       - Нет. Ты у нас прячешься за спинами других. Присасываешься к ним, значит, «Пиявка», да?       Мадлен, не сумев сдержать себя, подняла взгляд на инструктора и отчетливо проговорила:       - Сэр, она просто испугалась. У нее не было такого умысла.       Тишина.       Брукс медленно подошел и встал, прямо напротив Мадлен. Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь не показывать свой страх.       - А ты кто? Её мамочка?       Мадлен не дрогнула. Она еще сильнее сжала свои кулаки, и сквозь зубы, процедила.       - Нет, сэр. Если хотите сильных бойцов – воспитайте, а не ломайте.       Капитан замер, а потом внезапно рассмеялся – коротко, с небольшой хрипотцой.       - Ого, у нас тут «Генерал» объявился. – всё еще немного улыбаясь произнес мужчина. Чтобы снова видеть всех новоприбывших, капитан отходил, но уже без улыбки, произнося:       - Запомните, на войне «пиявок» расстреливают первыми свои. Потому что они – балласт. Но раз «Генерал» заступилась… Но запомни, завтра побежишь самая первая. Чтобы все видели, как «Пиявка» превращается в акулу. А теперь все в барак, обживайтесь, сегодня ваш последний спокойный день.       И он ушел, оставив всех остальных в оцепенении.       Диана все еще дрожала, а Мадлен наконец-то глубоко вздохнула, пытаясь заглотить побольше воздуха.       - Спасибо, Мэдди. Без тебя я бы точно разрыдалась. – подруга зацепилась за шею и практически повисла прямо на Мадлен. А она в свою очередь, мягко улыбнувшись, крепко обняла девушку.       - Бери вещи и пойдем, завтра будет сложный день. – девушка отстранилась и взяла свою небольшую сумку и чемодан подруги под лавочкой в кузове. Она аккуратно подала его в руки Диане, но та после всех событий, даже не сумела удержать его в руках. Он с грохотом упал, а внутри что-то разбилось. Вокруг девушек облаком послышался аромат сирени. Это был любимые духи Дианы. Она украдкой положила их с собой, хотя знала, что это запрещено.       Диана резко упала на колени и быстро открыла чемодан, пытаясь спасти остатки парфюма, но флакон разбился напополам и уже растекся.       - Ди, не нужно, их уже не спасти. Выбрось и пойдем, другие девочки уже уходят. – с жалостью в голосе проговорила Мадлен. – Нам пора.       Девушка также присела на колени, убрала руки Дианы от осколков, чтобы она не поранилась и выбросила разбитый флакон, пока её подруга уже не могла сдержать слезы. Маленькая капля скатилась по ее лицу, упала и смешалась с оставшимися духами. Диана быстро вытерла дорожку на лице своим рукавом, со злостью закрыла чемодан и побежала за Мадлен, пытаясь успеть за остальными девушками. Она была в ярости, из-за такой глупой причины своих слёз.       Уже в бараке, когда все уселись по своим койками начали разбирать вещи, Мадлен наконец заметила на своих руках кровоподтеки. Кровь уже обрамляла все ее ладони, а она даже не почувствовала это.       Диана уже хотела поторопить Мадлен, ведь если они быстро не закончат, то их наругают, но увидела свою подругу в прострации, смотрящую на свои кровавые руки.       - Мэдди! Что с тобой? Зачем ты это сделала? Пойдем быстрее умоемся! – девушка стала мельтешить вокруг подруги, пытаясь найти хоть что-нибудь, чем протереть кровь.       Будто очнувшись от оцепенения, Мадлен резко встала и будто с чувством вины натянула улыбку. – Ты права, не знаю, что на меня нашло.       - Вот именно, я всегда права! А вдруг, ты бы занесла какую-нибудь заразу? Ты -медсестра, тебе нужно заботиться о своем здоровье, чтобы в будущем спасать людей! – злобно фыркнув, произнесла Диана, похожая на маленького чёртика. – это из-за того, что сказал инструктор? Не слушай его, он просто старый дед, которому на пенсии скучно, поэтому он и донимает нас.       - Пфф. Не беспокойся, это не из-за него. Просто… - девушка немного замялась – кое-что вспомнилось. Не бери в голову.       По лицу Мадлен было видно, что пока об этом ей не хочется разговаривать. Диана не стала настаивать.       Оставшийся день девушки разбирали вещи, пытались обжиться в этом старом, холодном и безжизненном бараке. Но это было только с первого взгляда. В каждом уголке было что-то своё. На кровати Мадлен было выцарапано имя Молли и дата: 13.08.1942. интересно, что же она означала? Дата заезда, а может отправления? Девушке было любопытно, чем же руководствовалась Молли, царапая эту дату на металлическом изголовье кровати. Другая девушка, открыв свою тумбочку, увидела маленькую надпись в самом глубине ящика: «П + С», обрамленную в сердце. А кто-то забыл маленькое зеркальце, лежащее под матрасом. И это были не единственные мелочи, оставленные прошлыми жильцами. Теперь это место не казалось тюрьмой. В каждой уголке таилась чья-то история, прямо как та капля духов Дианы, впитавшаяся в гравий.       Сумерки сгустились, все отряды были отправлены по казармам, чтобы продолжить, а в случае девушек – начать тренировки. Наступил отбой. Последние огни в казармах погасли, погрузив всех в темноту – последнее пристанище перед зарей, что принесёт с собой не свет, а новое испытание.