Битва в чужом лесу

      Хаширама привык просыпаться рано. Это было частью дисциплины военного клана: тренироваться ни свет не заря, идти на миссии и бодаться в битвах.       Теперь, просыпаясь в своей новой комнате — в этом доме с тёплым полом и непривычными занавесками, — он вставал не к оружию, а к книгам.       Учиться.       Сначала были свитки: аккуратно переписанные хроники, которые принесла Шизуне. Список Хокаге, история Деревни, великие войны. Потом — плотные книги из архивов Академии, где описывались события, произошедшие уже после него. Некоторые из них он читал, не дыша. Некоторые — бросал на пол, потом поднимал снова.       Он узнал, что его брат Тобирама стал Вторым Хокаге. Что его ученик Сарутоби — Третий. Что Узушио пало во Второй Мировой Войне шиноби, окружённое великими деревнями: союзом Кумогакуре и Киригакуре. Что его собственный клан сейчас немногочислен и слился с остатками выживших Узумаки.       И что Учиха Мадара… погиб. Как враг. От его собственных рук. Хашираме было горестно осознавать, что даже в этом мире, где Учиха и Сенджу договорились между собой на совместную деревню, он с Мадарой так и не смог закончить друзьями.       Он записывал всё, что удивляло. Перерисовывал схемы. Выписывал имена. Иногда оставлял пометки для себя в тетради, которую дала ему Шизуне.       После он начал тренироваться. Телу было приятно вновь ощутить тягучее напряжение от упражнений и техник. Иногда с ним работала Шизуне с поразительными навыками тайдзюцу.       — У тебя не будет проблем с тем, чтобы попасть в Академию, — сказала Шизуне спокойно, почти между делом, пока они возвращались с полигона.       Он замедлил шаг, повернув голову.       — Правда?.. — спросил он неуверенно.       — Конечно, — кивнула она. — Со многими теориями знаком на практике, а те, что не знаешь — схватываешь на лету. И боец из тебя славный.       Хаширама долго молчал. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что в груди будто вспыхнуло что-то неожиданное, непривычное. Надежда.       — Я могу… учиться с ними? С детьми?       — Ты сам — ребёнок, — напомнила она с лёгкой улыбкой.       — В клане меня считали уже взрослым воином. Посылали на миссии не хуже тех, что достаются матёрым шиноби, — настоял он.       — Здесь, в Конохе, ты ребёнок, пока не закончишь Академию и не станешь генином. А потом низкоранговый шиноби, которому не положены серьёзные миссии.       Хаширама взглянул на неё хмуро.       — Но я могу гораздо больше.       — Да, но ты должен показать это остальным.       Так он и продолжал учиться и готовиться доказать всем в Академии, что он заслуживает быть генином.       В день, когда он сам, всерьёз и вслух, сказал: «Я готов», — утро было особенно ясным. Хаширама впервые за всё время чувствовал не глухое ожидание, не напряжение, а… предвкушение.       Он стоял у ворот Академии — не величественных, а скорее скромных, но всё равно монументальных для него. Это было место, в котором он мечтал побывать. И теперь — впервые — он должен был войти внутрь.       Рядом с ним — Шизуне. Она то и дело подбадривала его и поддерживала, что Хаширама не мог не оценить.       Процедура была сухой, деловой. Его имя уже было в списках. Учителя — в основном взрослые, усталые, с внимательными глазами и ощутимым интересом. Его повели в небольшой тренировочный зал.       Первым проверили тайдзюцу. Он выступил с младшим инструктором — стандартные связки, реакции, уклоны, подножки. Ничего смертельного, но он двигался с точностью, отточенной многочисленными битвами. Ему не нужно было думать: тело само шло вперёд.       Потом — сюрикендзюцу. Метание. С разных расстояний, под углом. Он не сразу приноровился к местному оружию: эти сюрикены и кунаи были легче и более одинаковыми, со слегка отличным от привычного балансом.       Затем кендзюцу. Деревянный меч в руки — и спарринг. Учитель, видимо, надеялся «прощупать» его. Через два удара сменил стойку на серьёзную. Через три — остановился и просто кивнул:       — Бесстрашный. Даже слишком. Не хватает техники, но в целом — хорошо.       Хаширама не ответил. Только слегка склонил голову в знак уважения.       Ниндзюцу проверяли по базовым техникам. Клон. Подмена. Хенге. Две из трёх он сдал, пусть его Превращение и не всех удовлетворило. Иллюзорные клоны не были ему известны. Хотя, если припомнить, ими, кажется, владели Учиха.       Затем попросили показать, чего он умеет из собственного. Он решил показать им древесного клона и базовую ударную технику Стиля Воды. Это впечатлило экзаменаторов гораздо больше. Особенно Мокутон: как и раньше, это было большой редкостью.       — Боевая подготовка — выше среднего. Гораздо, — заключил один из инструкторов, делая пометки. — Высокие физические данные. Отличный для его возраста список ниндзюцу.       Но затем его повели в класс с низким столом, где уже ждали ещё двое — преподаватели из «академических» направлений. Здесь он и прокололся. Математика, география, история… он чувствовал, как из наблюдавших вытекает набранное уважение.       Они задавали вопросы, на которые он не мог дать ответ, хотя честно пытался. Пытался вспомнить столицу страны Воды и человека, взорвавшего мост Каннаби… Но тщетно.       К концу проверки он сидел, нахмурившись, зарыв лицо в ладони, а преподаватели молча заполняли отчёт.       Шизуне наблюдала из угла. Без насмешки. Только с лёгким, едва заметным сочувствием.       Наконец один из экзаменаторов поднял глаза.       — Общий вывод: база боевая — сильная. База теоретическая — нет. Явные пробелы по академическим предметам.       Пауза.       — Однако, с учётом уровня его общей подготовки, рекомендовано: допустить к обучению с возможностью восполнения академических знаний в процессе.       Хаширама поднял голову. Моргнул. Уставился.       — Я могу учиться?! — переспросил он, не веря своим ушам.       Слова прозвучали громче, чем нужно, вырвались, как крик с поля боя, но не от страха — от потрясения. Глаза его округлились, словно это был самый неожиданный итог из всех возможных. Как будто он только что прошёл не экзамен, а инициацию, и его допустили не к классу — а к жизни.       Преподаватель — мужчина с густыми бровями и уставшими глазами, который сначала смотрел на него с долей осторожности, — только кивнул.       — Да, — подтвердил он. — Но готовься к домашним заданиям. Их будет много.       Хаширама на миг замер. Потом резко, с почти беззвучным выдохом, встал со стула, шагнул вперёд и низко поклонился — по всем правилам вежливости, как учили дома. Поклон вышел чуть неуклюжим: эмоции сбивали с положенной плавности, — но искренний до самого последнего позвонка.       — Спасибо! — сказал он, выпрямляясь, и в голосе его звучало такое облегчение, что преподаватели переглянулись — и даже кто-то тихо усмехнулся.

***

      Молодой шиноби, который представился Ирукой Умино и его классным руководителем, выдал ему расписание. Хаширама отметил, что он уже успел где-то получить длинный шрам через переносицу — скорее всего, от удара меча. До того, как они вошли в класс, Ирука чуть наклонился к нему и сказал:       — Ты быстро их догонишь, не переживай.       Хаширама тоже надеялся на это.       Затем с лёгким стуком открылась дверь и они ступили вперёд. Хаширама сразу заметил нескольких парнишек, вцепившихся друг в друга, как в драке, но как только они заметили учителя — отступили и расселись по местам.       Хашираму удивило, что все остальные оказались ровесниками. Когда ему сказали «дети», он думал, что они будут младше него, но нет. Неужели таких переростков сейчас считали за малышню? Это… это многое объясняло. Вот почему к нему самому относились как к ребёнку.       — Ребята, представляю вам Рамахаши Джусена. Он теперь будет учиться с вами, — объявил сенсей, подходя к своему столу. Затем указал на девчонку с розовыми волосами и довольно симпатичным лицом. — Это Сакура, наша староста. По любым вопросам можешь обращаться ко мне или к ней.       Сакура ответила на это с улыбкой, одновременно строгой и приветливой, будто такое обращение льстило ей и она хотела соответствовать ожиданиям. Староста — это, видимо, представительница учеников класса. Должно быть, она хорошо учится и показывает себя.       — Садись на любое свободное место, — велел сенсей, и Хаширама подчинился.       Проходя между партами, он обращал внимание на ребят в разноцветных одеждах: один в ядрёных малиновых штанах, другой с подобием нижнего белья на голове, третий вообще с голой грудью без рубашки. Вот это да…       Хаширама, только что севший на своё место у окна, ещё с лёгкой улыбкой на лице, резко посерьёзнел. Пыл, с которым он прибыл в Академию, начал угасать.       На доске начали появляться иероглифы, цифры, дроби, символы, которые складывались в формулы — длинные, незнакомые, немного пугающие.       — Кто может назвать ответ? — прозвучал голос сенсея. — Три дроби, общий знаменатель, сокращение.       Сакура, сидевшая спереди, вскинула руку и чётко ответила. Сенсей кивнул, продолжил. Следующее уравнение. Потом ещё — задачка про стоимость свитков в зависимости от расстояния доставки и налоговой ставки от даймё.       Хаширама сидел, нахмурившись. Палочка с чернилами в руке замерла. Пытался понять, но цифры путались. Знаки не складывались в смысл.       — Это пытка, — он прошептал про себя.       До конца урока Хаширама сидел, глядя, как мальчик рядом с ним пытался приклеить белое вещество на волосы одноклассницы.       Затем был урок истории.       — В каком году был заключён мир с Сунагакуре? — задал вопрос сенсей, и Хаширама потерял надежды активничать и на этом уроке. Он мог поклясться, что читал что-то подобное, но ответить не силился.       Его голова опускалась всё ниже и ниже, пока он почти не вытек под парту от осознания скудности своего кругозора и вызванного этим стыда.       Между тем случилась долгожданная большая перемена, когда все шли обедать в разные уголки Академии. Хаширама остался в классе, надеясь, что познакомится с кем-нибудь. Так и случилось: к нему подошёл парнишка с волосами ядрёного оттенка жёлтого и в оранжевом комбинезоне.       — Я Наруто Намиказе, — представился он, ухмыляясь во все зубы и протягивая руку. Фамилия его была схожа с той, какая была у нынешнего хокаге Минато. — Я тут всех и вся знаю, так что спрашивай, даттебайо.       Хаширама не растерялся и пожал тому потную руку.       — Ну, я Рамахаши. Рад познакомиться.       — Хочешь вступить в мою банду? Я буду тебя защищать от всяких тут, — вдруг заявил он. — Ты отхватишь от многих злоумышленников без меня.       Смешное предложение — и так подумал не один Хаширама, потому что в следующую секунду его агрессивно толкнула в бок Сакура со словами:       — Какие ещё злоумышленники, идиот?! Пошёл отсюда.       Хаширама удивился резкой смене образа девчонки. Казалось, была примерной ученицей, а не острой грубиянкой.       — Я, как ты уже знаешь, Сакура, — она вручила ему ужасающую стопку бумаг, — это домашние задания с предыдущих занятий. Ирука-сенсей сказал, что тебе понадобится. А Наруто можешь не слушать. Он тщетно пытается создать себе группировку, чтобы драться с пацанами из других классов.       — Ага… — протянул он, вникая в ситуацию.       В таком случае Сакура отважно уберегла его от общения с сомнительной личностью. А упомянутая сомнительная личность возмущённо воскликнула:       — Ты всё рушишь, Сакура-чан! И ничего такого я не задумывал, даттебайо!       Их взаимодействие было настолько забавным, что Хаширама ненароком вспомнил своих братьев… у них бывали и не такие пререкания.       — Ах, не хочешь со мной пообедать, Саске-кун? — раздалось за ними.       Он обратил внимание на блондинку в фиолетовом, разложившуюся на парте перед, видимо, Саске-куном. Саске-кун же выглядел искренне не впечатлённым таким откровенным заигрыванием.       — Ты, прошмандовка, прекращай доставать Саске-куна! — внезапно рыкнула Сакура, подаваясь вперёд.       — Хочу и буду!       Две особы тут же впились в скальпы друг другу на… неудивление других. Саске лишь одарил их взглядом, полным тоски и презрения, а Наруто взгрустнул. Других присутствующих в классе это не тронуло — разве что других девочек, отдавших своё сердце Саске.       Тот был Учиха — запоздало понял Хаширама. Интересно, в чём состоял залог его популярности у девочек? Сам он не то чтобы был заинтересован в этом…       — Они всегда так, — сказал один из одноклассников в куртке с меховым капюшоном. — Девчонки друг друга булыжниками прибить за него пытаются. Не знаю уж, чего в нём такого.       Хаширама покачал головой. Какие же страсти.       — Я Киба, кстати.       — Рамахаши.       — Замётано. Через пять минут начнется Тайдзюцу. Ты идёшь? — спросил новый знакомый, вставая из-за парты.       Чувствуя, как зарождается общение с кем-то более адекватным, Хаширама кивнул и пошёл следом.       По пути Киба рассказывал ему про одноклассников, не скупясь на описания. Так он узнал, что группировка Наруто состояла из Чоджи, сожравшего кактус учительницы биологии, Шикамару, просыпающего свою жизнь, и злой-презлой Карин. Что Сай нарисовал непотребное изображение с участием директора и Ируки-сенсея в холле Академии. И что не стоит приближаться к Шихо… без ясных на то причин.       — А что про себя расскажешь? — спросил Хаширама, когда они подошли к выделенному для тренировок полю за зданием Академии. Другие тоже начали собираться.       — Э-э… ну, я из клана Инузука. Люблю гулять с Акамару, — он погладил щенка, лежащего у него на голове. — Хочу стать Хокаге.       — Хокаге? А почему? — заинтересовался Хаширама. Это занимательная цель для всякого, как ни посмотри.       — Ну, это же классно! Первым делом укажу, что все должны иметь собак на законодательной основе.       Хаширама взглянул на своего нового друга и… ничего не сказал. Он вдруг осознал, какими детьми на самом деле казались его одноклассники. Простые желания, не отягощённые жестокостью реальности, лёгкость мнений… Однако он не мог найти в себе силы осудить их. Это было знаком того, что они имеют возможность быть детьми. Как бы ему хотелось, чтобы Итама и Каварама так же ребячились и хотели стать кем-то, потому что это «классно», а не «необходимо».       Тем временем на поле вышел усатый мужчина — учитель по Тайдзюцу.       — Дети, в ряд.       Тут же они построились вдоль начерченной белой линии и стали ждать других команд.       — Для начала проведём тренировочные бои, так как в прошлый раз закончили демонстрацией нового приёма. Кто сегодня отсутствует, староста?       — Нет только Якумо Курамы, Нанга-сенсей, — отчиталась Сакура.       — Отлично. Тогда посмотрим, — он опустил глаза на листок в руке и нахмурил густые светлые брови. — Гляжу, у вас новенький?       Хаширама тут же ощутил на себе взгляды. Сам он смотрел на наставника. Тот был явно немолод, но велик ростом и всё ещё крепок. По тому, как он распределил вес и как двигался, Хаширама догадался, что когда-то этот шиноби был сильно ранен в ногу: у его двоюродного дяди была похожая травма.       — Рамахаши, давай посмотрим на тебя, — сказал Нанга. — Саске, будешь биться с ним.       — О-о, ну ты крепись, — прошептал Киба рядом с ним.       Хаширама пожал плечами и ступил вперёд.       Навстречу шагнул тот самый Учиха, из-за которого сцепились девчонки. Хаширама окинул взглядом противника и площадку. Саске смотрел со сдержанным превосходством — похоже, в классе он считался одним из сильнейших. Поляна для спаррингов была очень чистенькой: ни впадин, ни кочек, ни песка, ни камней или веток, — и Хаширама понял, что больше на неё можно не отвлекаться и подлянок от местности не ждать.       — Готовы? Начинайте! — скомандовал Нанга-сенсей.       Саске тут же рванул вперёд — быстрый, как и все Учиха. Впрочем, Хаширама был к подобному готов и принял удар на блок, а потом ответил своим. Тот ловко уклонился.       Ещё пару минут они кружили по утоптанной земле. Саске был быстрее, хорошо двигался, бил точно, с неожиданных углов — но слабо. Многие его удары Хаширама едва чувствовал. Сам он попадал куда реже, но уже после третьего раза Саске стал осторожнее, сосредоточился на уклонении и работе с дистанции.       Хаширама понимал, что он выносливее, но затягивать схватку не хотелось: он знал, что чем больше времени и сил в бою ты тратишь на одного врага, тем больше шансов, что тебе за спину зайдёт второй. И потому он намеренно открылся, провоцируя Саске на нужный удар. А затем ударил навстречу.       Кулак противника ударил в скулу, но Хаширама даже не пошатнулся: от отца на тренировках прилетало куда сильнее. А вот выброшенный им апперкот заставил Саске поплыть, и Хаширама тут же добавил левым локтем, разбивая лицо оппонента в кровь. Правой в живот, коленом по начавшему падать противнику — и тут же локтем сверху, чтобы не встал…       — РАМАХАШИ! — сенсей буквально снёс Хашираму, заставив того прокатиться по земле. — Как это понимать?!       Приподнявшись на руках и оглянувшись на одноклассников, Хаширама увидел на лицах многих из них шок, а некоторые девочки даже прикрыли рты руками, будто в ужасе. До него начало доходить, что он совершил какую-то ошибку, хоть пока и не понял какую. Возможно, слишком сосредоточился на сражении и перестал воспринимать окружение?