Ангел-хранитель

Прошла зима. За это время у Изуку всё начало налаживаться. Хулиганам надоело издеваться над ним. Хотя из-за того, что Изуку с возрастом становился всё более привлекательным, хулиганы уже просто не могли поднять на него руку. Изуку сказали, что он сдал вступительный тест в младшую школу на два года раньше и что он теперь может идти в школу с шестилетками из своей группы в детдоме. Сказать, что эти самые шестилетки были в шоке, ничего не сказать. Но что они могли с этим сделать? Они просто косились на него и шушукались. Его это уже давно не заботило. Изуку сегодня должен был пойти в школу, куда он и собирался. Он оделся в форму школы Альдера и в компании ещё трёх шестилеток пошёл в школу. Ему не терпелось пойти в библиотеку. Качана хотелось бы обходить стороной, но Кацуки переходит во второй класс начальной школы, так что этого не избежать. Хотя бы на уроках они не будут вместе. Его отправили в класс с его тремя товарищами. Их имён он, к сожалению, не знал. Но отношения с ними были нейтральными. Они никогда не обижали его, но и не сильно общались. Идя по школе, он ловил взгляды других учеников. Он всегда выглядел младше своего возраста, а сейчас он на фоне людей, которые старше его на два года. Он шёл позади всех, когда на его плечо кто-то положил руку. Изуку на мгновение замер, а потом повернулся и увидел знакомое лицо: светлые волосы, красные глаза и злое выражение лица. — Деку? — рыча, спросил он. — Д-да, К-качан, — заикаясь, ответил Изуку. Трое ребят остановились и озадаченно посмотрели на них. — Что ты, блять, здесь делаешь? — Качан сильнее сжал плечо. — И где ты был? — А зачем тебе? — спросил один из трёх мальчиков, подходя ближе к Изуку. — А тебе какое, чёрт возьми, дело? Ты кто вообще? Съебись отсюда. — С чего это я должен куда-то валить? — Несмотря на то что Кацуки был старше на год, пацан из тройки был выше. Они смотрели друг на друга, пытаясь прожечь другого взглядом. У Изуку потеплело на душе, когда он понял, что мальчик заступается за него. — Я разговариваю с Деку, отвали, — говорит Качан. — С мамкой своей поразговаривай — мальчик хватает Изуку за руку и ведёт за собой, поворачивает к нему голову и говорит уже спокойно: — Что это за чмырь? Ты знаком с ним? Что он хотел? Почему он назвал тебя "Деку"? Тебя же вроде не так зовут, или я ошибся? — Н-нет, ты не ошибся, я Изуку, а это К-качан. Мы были знакомы до того, как я попал в детдом. А "Деку" он меня называет потому что говорит, что это значит "бесполезный". Это всё из-за моей причуды. И это... спасибо тебе большое, что заступился. Никто никогда такого перед Качаном не делал, Качан тут типо авторитет. И извини, я не знаю твоё имя. — Не извиняйся. Я Юта, а это Дайки и Таро, — он указал на других мальчиков, — и вообще, что значит "бесполезный"? У нас такого в понятиях нет. У нас у всех не очень причуды, но это ничего не значит. Если он так думает, значит, он зазнавшийся идиот. Не думай о нём, — сказал он, гладя его по голове, — тем более он не слышал, что обижать младших — это нехорошо? Если ты говоришь, что он никогда не получал отпор, то пусть получит сейчас. — Но он на хорошем счету у взрослых из-за его причуды, — промямлил Изуку. От этой привычки не так легко избавиться. — Ничего, прорвёмся, — сказал он, улыбаясь ему. Вообще Изуку давно заметил, что обычные дети и дети из детдома отличаются. Дети из детдома более открыты в выражениях, всё говоря в лицо и не фильтруя это. И только недавно Изуку понял, почему. Им уже терять нечего. Кто их поругает? Воспитательница? Ну и хрен с ней. Подобным детям всё равно, они через многое прошли, и какие-то оры от воспитательницы их даже не расстроят. Изуку начал проникаться этим. Он, конечно, никому не хамил, но понял, что не будет расстраиваться так, как раньше, если на него закричит чужая женщина. Он улыбнулся Юте в ответ, и они зашли в класс. В сторону Качана он даже не посмотрел, что невероятно сильно разозлило Кацуки. Как этот бесполезный и бестолковый идиот смеет ставить себя выше него, выше будущего героя, выше обладателя такой сильной взрывной причуды? — Ну ничего, Деку, я устрою тебе сладкую жизнь.

***

Занятия закончились. Изуку сказал трём мальчишкам, что сходит в библиотеку, а они пусть идут домой. Юта упомянул Качана, спрашивая, не будет ли он приставать. Но Изуку убедил его, что даже при таком раскладе сможет поговорить с Кацуки. Ребята ушли, а он поспешил в библиотеку, которая находилась на первом этаже возле лестницы. Зайдя туда, он чуть не захлебнулся в радости от количества книг. Там было светло. В середине стояли столы, а вокруг них были высокие стеллажи с книгами; рядом с ними были лестницы, чтобы брать книги с верхних полок. Изуку захотелось на них залезть — ему всегда нравилась высота. Библиотека хоть и была не как в фильмах, но и не была слишком маленькая; в ней он точно найдёт хоть какую-то информацию о своей причуде. Мать не разрешала ему читать про причуды. Несмотря на то что причудоведы были востребованы, ведь причуды всегда были загадкой. Он увидел библиотекаршу и подошёл к ней, ведь не будет же он искать всё вручную. — З-здравствуйте, не могли бы вы мне рассказать, где можно найти книги о причудах? — сказал Изуку. Она лишь кивнула и указала пальцем в сторону стенда. Несмотря на то что она ничего не сказала Изуку, она не показалась злой или недовольной. Его это радовало: это значит, что своим вопросом он не принёс проблем. — Большое спасибо. — Изуку слегка поклонился и пошёл туда, куда она указала. Подойдя к стенду, он взял первую книгу. В ней описывались основы. Изуку их знал, поэтому перешёл к сути. Он стал пролистывать книгу, пытаясь найти что-то о исцеляющих причудах. Изуку не знал ни одного человека с такой причудой, хотя он и не мог знать из-за практически отсутствия выхода в интернет. Пролистывая книгу, он случайно зацепился глазами за том, который был оформлен золотом. Он решил посмотреть, как она называется. "История целительных причуд и их носителей". Изуку чуть не засветился от счастья, не веря своему везению. Он заметил её потому, что она стояла опасно близко к краю, и когда он стал подходить, она упала и раскрылась на случайной странице где-то в середине. Изуку подошёл к книге, сел перед ней на пол и прочитал название главы. "Опасности для носителей целительных причуд". Изуку от этого немного поморщился, но продолжил читать. "Целительные причуды, несмотря на свою природу, могут представлять серьёзную опасность для обладателей. Такие люди становятся мишенью для злодеев, стремящихся использовать их способности в корыстных целях. Похищение целителей может привести к злоупотреблению их даром, что подчеркивает необходимость защиты и осведомлённости о потенциальных угрозах." Дальше были описания того, что может произойти с носителями таких причуд. С каждой строчкой Изуку холодел. Для четырёхлетнего мальчика это был перебор. Изуку старался не заплакать, ему было страшно. Он сказал спасибо всему живому за то, что он не рассказал никому о своей причуде. Изуку захлопнул книгу, встал и поставил её на место. Идя в детдом, Изуку размышлял о том, что узнал. Он и подумать не мог, что эта причуда будет проклятием. Но если злодеи хотели заполучить целителя, то это значит, что его причуда злодейская? Ведь зачем тогда такая причуда злодеям? Так Изуку размышлял больше из-за перенапряжения и стресса от того, что прочитал. Он не понимал, как так. Неужели он будет всё портить? Изуку не знал, что общественность называла "злодейскими" причудами, а что — нет. Поэтому он мог лишь догадываться. Решено. Надо проверить, работает ли его причуда на других, и у него был план, как сделать это максимально незаметно. Он так и не узнал, как в начале книги рассказывали о том, что такие причуды — это благословение. Что многие сравнивают эту силу с силой богов. Ведь целители, так же как и они, даруют исцеление и выздоровление, спасают от смерти, решают судьбу человека. Не узнает, как в конце книги рассказывали о том, как целителей уважают везде и всегда. И как сильно герои их защищают. О том, что ранить целителя — это чуть ли не восьмой смертный грех. И что целители имеют самую сильную защиту и являются мировым достоянием. Изуку узнает об этом, когда придёт время, но сейчас ему нужно разобраться с потенциальной опасностью в своих панических теориях о злодействе и самое главное — о способностях своей причуды.

***

И вот какой план придумал Изуку. Он видел, что у его соседей по комнате есть небольшие шрамы. Такие, что если и пропадут, то не заметишь. Он решил подождать, пока все в комнате уснут, подойти и вылечить какой-то шрам. Там и узнает, распространяется ли его причуда на других людей. Он был благодарен себе за то, что ещё давно провёл небольшой опыт о том, умеет ли он вылечивать только один шрам, а не сразу все. А так как шрамы он свои вылечил случайно ещё в первый день, ему пришлось оставить их специально. Здесь ему помогла ручка. Он на примере ног знал, что в принципе может лечить тело по отдельности, но ему нужно было знать, может ли он лечить отдельно, если болячки находятся рядом. Его эксперимент прошёл успешно, хоть и не с первого раза. Наступила ночь. Он дождался, пока все уснут, и притворился спящим во время обхода воспитателей. Он очень тихо встал с кровати. Это было трудно, так как из кровати торчали пружины, и она скрипела, но он справился из-за опыта с матерью, когда он должен был вести себя дома максимально тихо. Он на цыпочках подошёл к Хироши и попытался сконцентрировать тепло в кончике указательного пальца. Он этому учился во время опыта с ручкой. Изуку попытался в точности повторить то, чему учился, а после начал подносить палец к шраму на запястье. Он действительно надеялся, что сработает. Он мягко докоснулся до руки и почувствовал, что тепло передалось Хироши. Шрам исчез. Не осталось и следа. Улыбка появилась на лице Изуку, но вскоре пропала, ведь если его причуда злодейская, то хорошо ли, что он без разрешения использует её на мальчике? Но его сомнения прошли, когда он убрал палец от запястья и увидел, что Хироши начал во сне улыбаться. Улыбка снова вернулась на лицо Изуку. Он быстро вернулся в свою кровать, обещая, что проанализирует эту сторону причуды позже. А сейчас он засыпал со счастливой улыбкой и понял, что его жизнь действительно стала налаживаться. За всю его жизнь это было самое спокойное время.

***

На следующий день Хироши ничего не заметил. Это радовало. Хотя даже если бы он и заметил то, что мог сделать, он же не знал про причуду Изуку. Если бы заметил, то списал бы это на невнимательность или на плохую память. Шрам-то был не слишком большой и находился на внешней стороне запястья, там это заметить сложнее. После школы Изуку опять пошёл и сел возле дерева. Сегодня он хотел протестировать, можно ли залечить рану, если причуда будет активирована в пальце, а он дотронется не до самой раны, а где-то в другом месте. После получасового исследования Изуку сделал вывод, что максимальное расстояние, на котором он может быть от раны, чтобы её залечить, — это двадцать сантиметров. Изуку и это записал в тетрадь и про ночное открытие не забыл. Он решил сегодня проверить максимальное расстояние от раны на другом человеке. Хоть ему и было стыдно и совестно из-за того, что он делает это, но любопытство и аналитика брали верх. Он понимал, что делать это на одном человеке нельзя: ведь если один раз это можно списать на случайность, то потом он начнёт что-то подозревать и может кому-то невзначай рассказать. Поэтому он выбрал Рюта. Он видел у него шрам на лодыжке правой ноги. Тоже небольшой, как у Хироши, но всё равно заметен, чтобы оценить результат лечения. Изуку в этот момент понял, что никогда не лечил у других более серьёзные или свежие травмы, но как вылечить их незаметно — он не знал. Всему своё время. Потом ему стало интересно, сможет ли он остановить своё лечение на середине. То есть не лечить до конца. Он нашёл ветку и расцарапал свою кожура руке. Одна длинная царапина. Он подумал, что ему понадобится больше времени, чтобы это сделать. И сделал похожую царапину на другой руке для второй вариации причуды. На первой руке он сделал так, чтобы тепло было на пальцах, и быстро понял, что для такого способа достаточно просто убрать контакт. А вот со вторым способом, когда надо почувствовать тепло в области самой раны, возникли проблемы: у него просто не получалось убирать тепло, не успевал. Но для проб нужно было время, а у них уже скоро отбой. Изуку пошёл в сторону корпуса.

***

Ночью он проверил свою теорию. Дождавшись обхода, как и вчера, он начал действовать. Сначала попробовал на расстоянии примерно тридцати сантиметров. Ничего. Потом переместил руку на расстояние в двадцать сантиметров, и причуда активировалась. Шрам был небольшой и старый, поэтому лечился за считанные мгновения, но Изуку успел оторвать руку до полного заживления. Шрам почти зажил, но его было видно. Тогда Изуку убедился, что с другими людьми это работает так же, как и у него. Он решил не лечить шрам до конца, чтобы точно не возникли вопросы, а потом у него проблемы и чтобы ещё больше не эксплуатировать своих соседей. Как только он думает об этом, тошнота из-за чувства вины поднимается к горлу. Он лёг спать. Но сон не шёл, он всё вспоминал, что было написано в той книге о целителях. Он не хотел быть в руках злодеев, не хотел работать на них и тем более с ними. Но он не понимал, зачем он нужен злодеям? Им что, целителей не хватает? Почему? Изуку не знал про статистику этой причуды и лесть во всё это не хотел. И тогда он подумал, что если его причуда была в сонном состоянии и должна была быть слабой, то по сравнению с другими причудами она была самой слабой. Это немного успокоило Изуку. Он был уверен, что в мире ещё куча целителей с более сильными причудами, чем у него. У него аж от сердца отлегло, и он смог заснуть.

***

После уроков Изуку снова решил зайти в библиотеку. Но не в раздел с причудами, нет, хватит с него, начитался. Он понял, что если не сможет изучать свою причуду, то хочет изучать её с другой стороны — с теоретической стороны. Изуку нашёл раздел, где была книга по анатомии. Он ранее читал книгу по оказанию первой помощи, но ему этого стало мало. Он подошёл к библиотекарше, и она записала его и какую книгу он взял. Изуку положил книгу в портфель, который ему выдали в детдоме — обычный чёрный рюкзак без рисунков или чего-то ещё. Ему ничего и не надо было. Выходя из школы, он завернул направо. Он вспомнил, что если бы он был с матерью, то пошёл бы налево. Но он не жалел ни секунды. Он не хотел быть с матерью. Жизнь в детдоме была лучше, чем с ней, особенно сейчас. Его никто не заставлял учиться; всю информацию, которую он получал, он хотел изучить сам. Может, кому-то и покажется, что в их детдоме пренебрегают детьми, но он был счастлив, что был предоставлен сам себе. Мать контролировала его во всём, даже в чувствах, которые он должен был испытывать, поэтому когда воспитатели просто забили на него, ему стало легче. Он, конечно, долго привыкал к тому, что у него есть право выбора — какую одежду носить или где гулять, но теперь он чувствовал себя свободным. Теперь и ему больше нечего терять. На мгновение от этой мысли он погрустнел. Но из мыслей его вывел небольшой взрыв. Изуку остановился и замер. Эти взрывы он узнал бы где угодно. Качан. Он на секунду подумал, что ему надо прекратить называть его так, ведь они больше не были друзьями. Юта сказал, что это не так, и Изуку ему верил. — Слушай, Деку, мы в тот раз так и не смогли поговорить, — он начал подходить к Изуку. — О ч-чём ты хотел поговорить? — набравшись смелости, проговорил он, перед глазами проскальзывали воспоминания с издевательствами. — Во-первых, чё ты нахер забыл в школе? Ты должен был пойти в неё только через два года, отвечай! — прорычал Кацуки. — Я сдал экзамен и поступил в школу раньше, — он немного поднял взгляд. — Ха! Ты? Такой тупорылый и бестолковый? Как ты их обманул, а? — Я не о-обманывал, — с обидой сказал он чуть громче, чем до этого. — Кому ты врёшь? Когда твоя мать приходила ко мне домой, она всегда жаловалась на то, какая ты бездарность, — он усмехнулся. — К-Кацуки, дай мне пройти, мне нельзя здесь много времени находиться, — он попытался пройти мимо. — Здесь мы и подходим ко второму вопросу, — Бакуго вытянул руку, мешая ему пройти. — Мне надо идти, — он сказал это так серьёзно, что сам удивился. Раньше он никогда так не отвечал ни Кацуки, ни кому-либо другому. — Ты что, офигел, безмозглый? Ты прямо сейчас ответишь на мой вопрос! — из рук Кацуки вырвались взрывы. Изуку как будто стал меньше. — Где ты, сука, был? — Я н-не хочу тебе ничего говорить! — в конце его голос сорвался на небольшой крик. Он зажмурился и резко побежал в сторону детдома; он слышал, как Кацуки бежит за ним и кричит. — А ну остановись, придурок! — в голосе звучала сумасшедшая агрессия. Но только вот Изуку уже почти год учится бегать, тем более что территория, по которой он бегал, была не маленькая. Он быстро оторвался от Бакуго, у которого было больше массы, которая его задерживала. Кацуки был так избалован, что вряд ли бы занимался чем-то кроме улучшения своей причуды или качания рук. Через несколько минут он уже заходил в детдом. Он от паники даже забыл, что может использовать свою причуду, но был горд тем, что смог убежать от Качана и без неё. Но и Кацуки особо винить нельзя, ведь Изуку правда был очень быстрым и мог бегать в разных состояниях: и когда он сонный, и когда на улице холодно, и когда он не ел долгое время. Изуку, конечно, мог ответить на вопрос Кацуки, но вспоминать то, что сделала его мать, не хотелось, а рассказывать об этом кому-то — тем более. Особенно если этот кто-то — Кацуки. Но и врать было нехорошо. Тем более если Качан спустя время узнает, что он врал, вряд ли от него хоть что-то останется. И Изуку более чем уверен, что на этом вопросы бы не закончились. А он не хотел, не был готов отвечать ему. Дальше бы Бакуго спросил о причуде. И тогда бы Изуку пришлось сказать то, что было у него в документах. Что его причуда — это цвет его глаз. Если бы Качан такое услышал, он бы до детдома не дошёл бы, а приехал на скорой помощи. И вечных издевательств и насмешек ему было бы не избежать. Он понимал, что рано или поздно Кацуки зажмёт его на улице и заставит сказать ответы на его вопросы, но Изуку постарается оттягивать этот момент как можно дольше. Лишь бы не видеть презрительные взгляды от одноклассников и, возможно, даже учителей. Сейчас самое главное — что Изуку смог убежать и даже возразил Качану, но, зная Кацуки, он больше жизни ему не даст. Изуку смирился.

***

Изуку на прошлой неделе исполнилось пять лет. И он сильно дорожил своей хрупкой спокойной жизнью. Он читал книги, которые брал из библиотеки, и продолжал анализировать причуды. То, что он не любимец воспитателей и некоторых детей, его уже не волновало. Он привык к новой жизни. Иногда он, конечно, думал, какого это жить с двумя родителями, которые любят и друг друга, и тебя; какого это, когда взрослые поддерживают и заступаются за тебя; какого это, когда ты можешь носить одежду тех цветов, которые ты хочешь; какого это, когда ты можешь выходить на улицу, когда захочешь, а не когда взрослые снизойдут до разрешения. Но он быстро откидывал эти мысли, говоря себе, что не заслужил жить такой жизнью. Сейчас был выходной день. Он сидел за завтраком; у них был омлет. Он посмотрел на маленькую новенькую девочку четырёх лет — теперь хулиганы отобрали еду и у неё. Изуку не мог смотреть на это зрелище; его сердце разрывалось от вида бедной девочки. У неё были длинные тёмно-синие волосы, которые сейчас были грязные и спутанные. На глазах у неё были слёзы. Изуку вспомнил, что совсем недавно был таким же, вспомнил, как было неприятно быть голодным. Он встал, взял свою тарелку и подошёл к ней. Поставил тарелку перед ней. — Поешь. — Это всё, что он сказал. Девочка посмотрела на него с благоговением и безграничной благодарностью. — Но как же ты? — спросила она. — Тебе это нужнее. Как я могу не заботиться о тех, кто младше? — нежно сказал он, слегка улыбаясь. Она с улыбкой кивнула и чуть ли не накинулась на еду. Изуку понял, что сделал всё правильно. Он перебьётся, привык к голодовкам ещё с матерью. Ей это важнее. Спустя несколько минут завтрак закончился, и их отпустили погулять. Изуку взял книгу и отправился на улицу. Он был одет в чёрный джинсовый комбинезон с шортами; под ним была белая футболка, на ногах — белые носки с чёрными ботинками. Он решил сегодня не отходить далеко и посидеть на полянке рядом с площадкой. Книга была тоже о медицине, но более углублённая, чем просто анатомия. Он читал главу о том, как принимать роды. Он не знал почему, но ему это очень понравилось. Он так увлёкся, что не заметил, как рядом с воспитательницей стоит незнакомый мужчина лет сорока и женщина лет тридцати пяти. Мужчина проводит взглядом детей с неодобрительным выражением лица, но потом смотрит на Изуку, и его взгляд вспыхивает. Вдруг мужчина говорит что-то шёпотом женщине, указывая на Изуку пальцем, и они идут в его сторону. Они были плохо одеты. Их одежда была изношенной и грязной, что выдавало в них людей, оказавшихся на обочине жизни. Мужчина, казалось, искал что-то в Изуку — что-то особенное. Изуку замечает их только когда они подходят вплотную. Он поднимает взгляд и смотрит на них своими глазами. Улыбка мужчины становится шире. Но от этой улыбки совсем не веяло добротой; Изуку это не понравилось. Хотя в свою сторону он мало видел улыбок, поэтому не с чем сравнить. Да и кто он такой, чтобы судить? Все дети смотрели на этих двоих с непониманием. За весь год, что он находится здесь, он ни разу не видел взрослых, которые не были воспитателями или охранником. Что они хотят от него? Ему становилось не по себе. А улыбка мужчины росла с каждой секундой взгляда на Изуку. И тут тишину прерывает женщина, говоря писклявым голосом: — Ну, здравствуй, Изуку Мидория. Ты уходишь с нами.