Ангел-хранитель

— Ну, здравствуй, Изуку Мидория. Ты уходишь с нами. Ч т о ? — Что вы имеете в виду? И извините за грубость, кто вы? — Изуку внимательно рассматривал две фигуры, стоящие перед ним. К ним подошла воспитательница. Взрослые никогда не предвещали ничего хорошего, а сейчас их целых три. Они стоят над ним и смотрят, словно пытаются прожечь в нём дыру. Тишину на этот раз прерывает уже воспитательница. — Тебя забирает эта семья, они теперь твои новые опекуны. — В её голосе читалась сталь, словно она говорила, что ему повезло, что его кто-то захотел взять. Изуку потерял дар речи. Этого он точно не ожидал. Почему? Зачем? Разве его не должны спрашивать, хочет ли он пойти с ними? Но самое главное — почему именно он? Здесь столько талантливых детей с крутыми геройскими причудами, много умных и красивых. Почему он? — Ч-что? — единственное, что он смог выдавить из себя. — Собирай свои вещи и выходи к стойке регистрации, — сказала воспитательница и пошла к корпусу. Изуку на ватных ногах поднялся с земли и поплёлся за ней. Когда он проходил мимо двух фигур, он не почувствовал от них ничего хорошего. Ему не хватило смелости обернуться на своих новоиспечённых опекунов. Но он чувствовал их взгляды на своей спине. Ему было максимально некомфортно. Вещи собрать было легко, их не было много. Перед глазами всплыл момент, когда он год назад собирал вещи в детдом. Тогда он не хотел в него ехать, но теперь сделал бы всё, чтобы остаться. Хотя, может, он преувеличивает. Может, они нормальные, хорошие люди. Может, они, как в его мечтах, будут любить его. Хотя за что его любить? Он отстаёт от сверстников, имеет сомнительную причуду — хоть об этом пока не известно — и имеет странные глаза. Люди говорят, что они не такие, как у всех. Не такие, как у всех — это какие? Он понимал, что прямо сейчас теряет свою спокойную жизнь. Но и поделать он ничего не мог. Кто будет спрашивать, что хочет ребёнок? Как взрослые сказали, так и будет. Изуку смирился. С рюкзаком на спине он вышел из детдома со своими новыми родителями. Но назвать их так у него точно не получится. Они за всю дорогу не проронили ни слова. Они даже не представились. Как ему их называть? Но спросить он не осмелится. Они подошли к дому. Идти от детдома до их дома минут пятнадцать. Это значит, что он сможет ходить в Альдеру. Это радует. Из-за того что всё это было на окраине города, их дом был частным, небольшой, но вполне приличный, что не соответствовало их внешнему виду. Но всё представление о прилежности пропало, когда они вошли внутрь, и их внешность стала оправдана. Внутри дома был полный бардак. В глаза бросились бутылки от алкоголя. Какого именно — он не знал. Стены были обшарпаны. Валялась одежда, и был очень плохой ремонт, или, можно сказать, что его вообще не было. Но Изуку не жаловался. Если это триместр, в котором его будут любить, то оно станет для него самым лучшим. Тут голос подала женщина, которая казалась приторно доброй. — Изуку, мы так и не представились. Я Айко, а мой муж Харуки. Зови нас мама и папа, и никак иначе, — она улыбалась, наклоняясь к его лицу. — У нас есть дома правила, ты обязан их соблюдать. Ты всё понял, милый? Изуку кивнул. Он не чувствовал от женщины ничего добродушного; это выглядело как скрытая угроза, но Изуку откинул эту мысль — он хотел ошибаться. Изуку проигнорировал то, что её имя чем-то было похоже на имя его биологической матери. Так и началась его жизнь с новой семьёй.

***

Прошло два месяца. Сначала всё было плюс-минус нормально. У них не было отдельной комнаты для него, поэтому его поселили в гостиной на диване. Его кормили, но были правила. Например, он мог есть только после того, как выполнит все домашние обязанности. Совмещать это с учёбой было нелегко, но и есть хотелось. Его новая мама была странной. Она переключалась между настроениями очень быстро, что напоминало биполярное расстройство. Она могла начать разговор с ним с улыбкой, а закончить с летящей в него тарелкой и криками. А вот новый папа был ещё страннее. Он просто находился всегда где-то поблизости. Странно смотрел на него, словно приглядывался к чему-то, и это было стрёмно. Он иногда словно специально касался его в разных местах. Изуку не видел в этом ничего ужасного, но это было странно — не бывает же столько случайностей. Но Изуку списал это на особенность этого человека. Причуды у них были обычными. Айко могла менять свой рост на пятьдесят сантиметров вверх и вниз. А Харуки мог фотографировать глазами, а после вытаскивать из виска флешку, где были все фотографии, которые он фоткал. Изуку подумал, что причуду Айко можно было бы приметить для карьеры модели, а причуду Харуки — для расследований в полиции. Только вот Айко внешность не позволяла стать моделью. Она много ела, поэтому была полной и сильно пила, что создавало отёки. А Харуки терпеть не мог полицию и всегда упоминал, что хочет, чтобы эта сраная полиция провалилась. Изуку не знал, что вызвало такую резкую ненависть к полиции. Харуки любил это делать, сидя за столом.

***

Шёл третий месяц его пребывания здесь. Из-за того что на нём была вся работа по дому, ему удалось превратить это место во что-то цивильное, во что-то, что не похоже на свинарник. Сейчас они сидели за столом. Изуку приготовил еду, раздал её своим опекунам и сел сам. Через пять минут Айко подняла голову и пронзительно посмотрела на мужа. Тот заметил её взгляд и тоже посмотрел на неё. Она начала что-то ему глазами намекать. Потом посмотрела на него вопросительно, и тот кивнул. Она сделала то же самое. — Изуку, я сегодня ненадолго уйду из дома, потому что мне бы хотелось, чтобы ты с Харуки поговорил наедине. Мы ждали этого уже почти три месяца, ждали, пока ты привыкнешь, но сделать это надо как можно быстрее, — сказала она со своей улыбкой. Изуку кивнул. А что ему ещё надо было сделать? Интуиция Изуку не предвещала ничего хорошего. Уже через час после ужина Айко уходила, помахав рукой. — Иди в гостиную, твой папа скоро подойдёт, — сказала она. Айко дождалась, когда Изуку уйдёт, и повернулась к мужу. — Надеюсь, всё пройдёт без происшествий. Будь аккуратнее и не оставляй никому поводов беспокоиться. — сказала она спокойным тоном. — А то мало ли с кем он шастает в школе. — она скрепила руки. — Не волнуйся, я сделаю всё красиво, — на его лице растягивалась улыбка. Она закрыла дверь. Харуки пошёл и достал из ящика пиво. Он открыл его по дороге в комнату и сделал глоток. Бешеная улыбка не сходила с его лица, когда он заходил в гостиную. Он зашёл и упал на диван. Спустя некоторое время алкоголь начал действовать, и мысли становились всё хуже. — Пацан, — Изуку поднял на него глаза. — Подойди сюда, — он похлопал по месту рядом с собой. Изуку послушно сел. Он слегка дёрнулся, когда Харуки положил свою руку на его плечо. Старший запрокинул голову, продолжая мять плечо. У Изуку никогда не было любящих родителей. Наверное, такое в порядке вещей. Его стало что-то настораживать, когда рука переместилась с плеча на его щёку. Харуки поднял голову, вглядываясь в его лицо, и, судя по выражению лица, остался доволен. Он продолжил трогать лицо Изуку, внимательно всматриваясь в глаза напротив. Харуки наполнялся восторгом от вида этих глаз. — Какими же необычными глазами наградила тебя природа! Это твоё главное оружие, — Изуку посмотрел на него с непониманием. — В будущем поймёшь, — он хитро улыбнулся. Харуки придвинулся впритык к Изуку, прижался бедром к бедру. Изуку покосился на него. Его рука начала поглаживать внутреннюю часть бедра. Шершавые руки чуть ли не корябали детскую нежную кожу. Рука перебралась на паховую зону, в штанах Харуки появился бугорок. Это выбило оставшийся воздух. Изуку замер, боясь подышать. Он никогда не оказывался в подобной ситуации. Его там никогда не трогали; почему-то Изуку подумал, что так быть не должно. Ему это не нравилось. — Извините, но что вы делаете? — робко поинтересовался Изуку. Вторая рука приблизилась к паху Харуки и начала действовать точно так же. Он наклонился к уху Изуку и прошептал: — Это будет нашим с тобой секретом, хорошо? — он улыбнулся. — Мне нужна твоя помощь, у меня возникли небольшие проблемки, и только ты можешь их решить, — он убрал руку от Изуку, чтобы сразу обнять его талию и полностью прижать к себе. — Слушай, ты хочешь помогать людям? Ну, там быть героем и всё такое, а? Так вот, мне нужна твоя помощь. — П-помощь в ч-чём? — Изуку дрожал, как осиновый лист.  Он ели услышал, что сказал сам, ведь слышал только биение своего сердца. Все его мышцы били напряжены. С каждой секундой ему казалось, что всё выходит из под его контроля, маленького контроля, но всё же.    — Понимаешь, у меня возникли проблемы с этим. — Он засовывает руку в трусы и достаёт от туда уже вставший и набухший член. Изуку почувствовал отвращение. — Видишь какой он большой? Ты можешь помочь мне от этого избавиться, мне ведь больно от того, что он такой, тебе меня не жалко?  Изуку не понимал, как он должен помочь и почему он? Что он от него хочет? Изуку читал в книге про половые органы, но только их строение.  — К-как.... Как я м-могу помочь с этим? И почему и-именно я? — Изуку был уже почти на гране истерики. Его мысли были хаотичными. Он никак не мог сосредоточиться и понять, что вообще происходит.  — Ну как почему ты? Потому что это из-за тебя и произошло. — Он говорил каждое слово, будто смаковал его. — Я тебя увидел и это началось — Харуки нравилась говорить вроде и правдивые фразы, но в тоже время, чтобы смысл для другого был другим.  — Что? — Непонимающе прошептал Изуку.  — А вот как ты мне можешь помочь, ты сейчас узнаешь. —он взял его руку в свою. — И помни, это должно остаться между нами, ты ведь хороший мальчик, не будешь нарушать правило своего папочки? — Он начал говорить с наигранной жалостью. Но ребёнок не смог бы разобрать притворства. Он положил руку мальчика на свой член. Харуки испытал невероятное удовольствие только от этого. А вот у Изуку всё сжалось внутри, ему казалось, что всё недавно съеденное окажется скоро на полу. Харуки убрал руку от руки Изуку и снова запрокинул голову назад.  — Милый мой, теперь можешь поводить рукой вверх-вниз? Это сделает мне очень приятно, так ты сможешь отплатить за то, что я эту боль испытываю из-за тебя. — Его рука, которой он обнимал талию Изуку сползла сначала на его бедро, а потом стала подбираться к его ягодицам.   Изуку не понимал, как он мог доставить боль этому человеку, но если он сможет все исправить, даже таким странным путём и он забудет про эту боль, то ладно.   Изуку начал делать то, что сказал Харуки, который в свою очередь упивался наслаждением. Изуку был превосходен, его как будто и создавали для того, чтобы радовать глаз. Харуки, как только увидел его на той площадке, понял, что это то, что ему нужно — то, что удовлетворит его интерес.  Изуку был его мечтой уже два месяца. Ну ещё бы. Изуку был женоподобен. У него были мягкие черты лица и глаза, о боже, его глаза были восхитительны, он готов был кончить только от одного взгляда. Изуку стал главным героем его влажных снов. Он держался два месяца, чтобы втереться в доверие. Но понял, что скоро уже просто сорвётся.  Жена знала о его замашках и её ничего не настораживало. Поэтому она и предложила взять ребёнка, который ему внешне понравится, чтобы он и помог ему. Они и не ожидали, что так быстро найдут подходящего ребёнка.  Харуки понял, что просто дрочка его уже не впечатляет и надо переходить к другому уровню.  — А теперь тебе надо помочь в другой форме.  Изуку не успел ничего сделать, как его хватают за обе руки и откидывают назад, вжимая в диван. Харуки сел на его ноги, чтобы он не смог брыкаться. Изуку охватила паника, вот такого точно никогда никто с ним не делал, он не читал ничего подобного в книге. И о таком ему никто не рассказывал, что это такое? Изуку не мог вспомнить ни о чём, что он читал. Да, он сейчас вообще, вряд ли, что мог вспомнить. Страх захватил всю рациональную часть мозга.  Одной рукой Харуки удерживал руки Изуку, а второй лапал его, засовывая руку под футболку. Изуку пытался сопротивляться, но всё было четно. Мужчина был в несколько раз больше и сильнее его. Что он мог ему противопоставить? Вскоре Харуки полностью раздел его. Он не стал церемониться и просто плюнул на руку и размазал по члену. Он начал входить. У Изуку потемнело в глазах от боли, это была не та боль, которую он мог залечить причудой прямо сейчас. Боль была острая и резкая. В глазах начали появляться слёзы.   Потом, когда он вошёл до конца, Изуку уже просто орал, рвал глотку от боли, слёзы лились ручьём. Он понял, что не испытывал такой боли никогда в жизни и ему не хотелось больше это испытывать. Изуку казалось, что в какой-то момент начал терять сознание от боли, и в глазах потемнело, но сознание всё ещё было при нём.  — Ну, что ты так меня обижаешь? Тебе нравится, я знаю, зачем ты притворяешься? Расслабься и будет не больно.  Он сделал первый толчок в тело пятилетнего ребёнка. Изуку взвыл с новой силой. Он пожалел  что они живут в частном доме и здесь нет соседей, которые могли бы ему помочь. Изуку почувствовал что-то тёплое в районе паха. Кровь От туда лилась кровь, он порвал ему там всё, толчки становились в каждым разом только сильнее и глубже. Изуку потерял связь с реальностью. Боль была дикая. За что? За что с ним так? Так должно быть? Что это? Помогите.  помогитепомогитепомогитепомогите Изуку уже плохо помнил, что происходило: он то терял сознание, то приходил в него снова. Единственное, что он помнит очень хорошо, — это боль. Невыносимая боль. Он не знал, что может так сильно кричать. В какой-то момент всё прекратилось, он вышел из Изуку и пошёл в ванну, член Харуки был в крови, у Изуку в крови было почти всё. Он делал толчки с такой силой, что капли брызгали даже на его лицо, пока он кричал моля о пощаде и прощении. Они получались едва разборчивыми из-за параллельного крика. Он не мог назвать сколько времени это продолжалось и он не хотел знать ответ.

***

Он проснулся всё на том же диване, в той же позе. Сознание было затуманено. У него ужасно сильно болела голова. Казалось, будто в неё с каждой секундой вбивали гвозди. Изуку от этого зашипел и зажмурил глаза. Спустя пятнадцать минут Изуку смог открыть глаза и начал моргать, привыкая к свету. Он посмотрел вниз, и от этого вида чуть не заплакал. Всё было в крови, весь диван, все ноги чуть ли не до пяток. Изуку попробовал встать, но боль в пояснице ударила с новой силой. Тут у Изуку действительно проступили слёзы , но он всё смог выпрямиться, но только тогда понял, что не чувствует ничего ниже пояса.  У Изуку всё похолодело внутри от страха. Он начал думать о самом худшем. В глазах всё двоилось, а тело не хотело слушаться. Ему казалось, что время остановилось и его сердце, кажется, тоже.   Он вспомнил про причуду. Еле-еле поднял руку, которая очень сильно дрожала, и собрал всю свою силу в кулак, чтобы активировать её.  Она активировалась, но очень быстро отключалась. Только спустя минут пять ему удалось её удерживать. Он прислонил дрожащую руку к паху откуда лилась кровь. Через секунду боль прошла, а через пять секунд кровь перестала идти и разрывы зажили. Изуку вздохнул с облегчением.  Позже он дотронулся до всего, что у него болело. Напоследок он оставил головную боль. Как только он к ней притронулся, голова перестала кружиться и болеть, а в глазах перестало двоиться. Все воспоминания всплыли в голове моментально. Всё, что делал этот сумасшедший с ним, было ужасно больно и непонятно. Изуку не мог вспомнить из всего, что он читал, что произошло. По подобному использованию половых органов, это напоминало ему секс. Но зачем? Ведь секс — это то, что нужно для деторождения, а он мальчик, тем более намного младше. У него ведь есть жена. Почему он решил делать это с ним? В книге не говорилось, что это так больно, хотя в книге вообще не говорилось о том, что чувствует человек в это время, говорилось там только о том, что происходит физически.  Но не успел он закончить свою мысль, как в комнату вошла Айко. Она посмотрела на него и дала ему воды. — Ну что? Как твой первый раз? Харуки сказал, что, судя по твоему поведению, это было впервые. — Ч-чт... — Изуку закашлял, его голос звучал тихо и хрипло. Он бы мог приложить руку к горлу, но использовать причуду при посторонних он не собирался. — Ох, ну что? Всё плохо так? Ничего. Скоро пройдёт. У тебя просто сел голос. Ещё раз-два так — и ты привыкнешь, тебе понравится. — Изуку смотрел на неё вытаращенными глазами. — А теперь иди в ванну, мойся, а потом бери щётку и отмывай диван от своей кровки. Как же хорошо, что Изуку успел себя вылечить, иначе он вряд ли смог бы встать даже спустя неделю. Он поднялся и только после того, как шок прошёл, почувствовал, как у него рвёт горло, как будто изнутри расцарапали. Он еле доплёлся до ванны, будучи морально подавленным. Он понял, что если увидит Харуки, то его стошнит.

***

Следующий раз они с Харуки встретились за завтраком следующего дня. Изуку не осмелился посмотреть на него. Как только он появился в поле зрения, руки Изуку затряслись. Он уже пытался отмыться от этого чуть ли не до дыр. И хотя физически он был чистым, он не чувствовал себя таким. Повсюду были эти мерзкие руки. Каждый раз, как только Изуку об этом думал, у него начинала паника. Изуку сидел за столом, пытаясь сосредоточиться на своем завтраке, но мысли о том, что произошло, не давали ему покоя. Он знал, что Харуки заметит его состояние, и это только усиливало его тревогу, ведь он не знал, как тот отреагирует. Каждый раз, когда он слышал шаги или видел тень, его сердце начинало биться быстрее, а дыхание сбивалось; на глазах появлялись слёзы. Только спустя неделю страх всей его жизни повторился. Снова на этом же диване. Изуку, как только увидел, как он к нему подходит, сразу начал убегать, но Харуки схватил его, и Изуку уже ничего не мог сделать. Он пытался отогнать его от себя разными способами, но в такой ситуации был беспомощен. Бесполезный — Я прошу, пожалуйста, хватит, прекратите. Я расскажу взрослым, расскажу. — Его голос ещё плохо восстановился, он не стал его лечить, как предлог не разговаривать. Сейчас он говорил это хриплым , ели слышным голосом через адскую боль.  — Значит так ты решил поиграть? -он засунул снова член в ребёнка. Изуку взвыл. Харуки наклонился лицом к его уху и прошептал. — Если ты хоть что-то кому-то вякнешь, я найду тебя и убью.  Изуку побелел. Но вскоре закричал своим хриплым голосом снова, когда Харуки продолжил толчки с ядовитой ухмылкой.  Харуки взялся руками за горло Изуку и начал его душить. В глазах Изуку была паника и страх. Изуку уже своими руками схватился за его, пытаясь оторваться их.  — Ты вообще кого из себя строишь? Типо недотрога? — В его словах был яд. — ХВАТИТ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЕБЕ НЕ НРАВИТЬСЯ, МАЛЕНЬКАЯ ШЛЮХА!!! —Его голос сорвался на крик.  Изуку уже даже не мог брыкаться. Из-за нехватки кислорода сознание начало его покидать. На его шее образовались синие отпечатки рук.  Изуку посмотрел на Харуки взглядом, в котором был смешан страх с отвращением.  — Как ты смеешь, шваль, так на меня смотреть? Ты оскорбляешь меня своим вглядом. НЕ СМЕЙ НА МЕНЯ ТАК СМОТРЕТЬ. Не смей. Не смей. — Он рассмеялся. — Я хочу быть последним, кто видел эти глаза. Если я не достоин нормального взгляда этих глаз, то не позволю и другим смотреть.  Он отпустил горло Изуку и вышел из комнаты. Изуку начал нервно и прерывисто дышать, пытаясь делать глотки воздуха, как можно глубже. В глазах всё снова начало приобретать чёткость. Он просто уставился в потолок, пытаясь понять, что только что произошло и что сейчас произойдёт.  Через две минуты Харуки вернулся с белыми плотными бинтами. Если это то, что он думает, то Изуку это не нравится. Но, к сожалению, его опасения подтвердились, когда Харуки схватил его за волосы и начал бинтом обматывать его голову, закрывая глаза. Когда он закончил, он завязал на затылке Изуку очень сильный узел, чтобы тот самостоятельно не смог его развязать. Теперь перед Изуку был просто чёрный экран. Его сердце забилось быстрее от страха и растерянности. Вокруг него воцарилась темнота, и он почувствовал, как паника начинает нарастать. Он не мог видеть, что происходит, и это чувство беспомощности было удушающим. Он не понимал, зачем это нужно, и в голове роились мысли о том, что он мог сделать не так. Изуку чувствовал, как его дыхание становится поверхностным, а руки начинают дрожать. Он пытался сосредоточиться, но страх и неуверенность поглощали его. Темнота вокруг него становилась все более угнетающей. Изуку начал чувствовать, как его охватывает отчаяние. Мысли метались в его голове, и он не мог найти ответа. С каждым мгновением он все больше осознавал свою уязвимость. Он был в ловушке - не только физически, но и эмоционально. Изуку почувствовал, как слезы подступают к глазам. Он просто хотел, чтобы кто-то пришел на помощь, чтобы кто-то увидел его страдания и помог даже такому как он. Теперь весь его мир это просто бесконечная поглощающая темнота. 

***

С того дня, когда мир стал чёрным, прошла одна неделя. За это время Изуку учился жить без глаз. Его слух и обоняние обострились. Это делало новую жизнь немного легче. Только вот вместе со зрением Изуку отдал ещё и свой голос. Он не проронил ни слова. Горло уже зажило и могло производить звуки, но любая попытка что-то сказать подсознательно блокировалась. Каждое утро Изуку просыпался с ощущением, что его мир стал еще более ограниченным. Темнота, которая окутывала его, теперь казалась не просто физическим состоянием, но и эмоциональным бременем. Он научился уже достаточно хорошо ориентироваться в пространстве, полагаясь на звуки и запахи. Каждый шорох, каждое дыхание становились для него подсказками, помогающими понять окружающую реальность. Понять есть ли опасность.  Но отсутствие голоса было для него настоящим испытанием. Он чувствовал себя словно пленник в собственном теле. Иногда, когда он оставался один, ему хотелось закричать, выпустить наружу все то, что накапливалось внутри - страх, гнев, отчаяние. Но вместо этого он только безмолвно сжимал кулаки, ощущая, как его горло сжимается от подавленных эмоций.   Каждое пересечение с Харуки становилось испытанием, ударом. Он научился различать по звуку кто идёт. По весу и походке.  Изуку чувствовал себя максимально ограниченным от жизни. Он часто размышлял о всём что с ним происходит.  Можно ли даже без слов быть услышанным?