Пока жива наша любовь, останемся вживых и мы

Джорно ловко увернулся от летящей в него книги. Фуго был очень зол. — Нет, ты не поедешь один и точка, — Фуго хлопнул по столу второй книгой, разъярённо посмотрев на Джованну, — это ОПАСНО, идиота ты, блять, кусок! Джорно в очередной раз предпринял попытку подойти к Фуго, но передумал и остановился в двух метрах от злого парня. — Со мной будет Миста и Шила, все будет хо... — ДЖОРНО, МИСТА ИДИОТ! — Паннакотта рвал и метал. Полчаса назад Джорно сообщил ему, что едет по важным делам на неделю в Рим, а ссобой его не берёт, потому что «иначе не на кого оставить дела, Фуго, ты же понимаешь, что я так доверяю только тебе «. Фуго, естественно, такой расклад не устраивал вообще. Его в целом не устраивало, что Джорно куда-то уедет от него, снова коротать вечера одному в холодной постели не хотелось, да и могло случиться всё, что угодно. Фуго слишком боялся потерять его. — Я не буду плакать на твоих похоронах, — Фуго скрестил руки на груди. Его глаз нервно дёрнулся. — Панна, солнце моё, ну ты уж не утрируй… — Джорно сделал осторожный шаг в сторону Фуго. За первым шагом последовал ещё один, за ним третий. и вот Джорно уже сгреб все еще злого Фуго в объятия. — Поганец ты, Джорно, ты единственный, на кого я не могу злиться долго, — Фуго повернулся, уткнувшись носом в мягкие волосы Джованны. В его душе всё ещё зудело смятение, но Джорно, хоть и не хотелось этого признавать, был прав. Он едет не совсем один, там будут люди, готовые положить за него жизнь, да и Миста, всё-таки был опытным бойцом. Хоть и идиотом. Паннакотта вздохнул. От одной мысли, что Джорно уезжает на целую неделю, он уже скучал. Словно прочитав его мысли, Джованна коротко поцеловал Фуго в висок и промурлыкал на ухо. — чем дольше расставание, тем слаще встреча.~ — Фуго проворчал в ответ что-то невнятное, пряча покрасневшее лицо в чужом плече. Джорно уехал. Фуго показательно не вышел прощаться, лишь чмокнул уходящего Джованну в губы с недовольным лицом и сел читать обратно на диван, но стоило двери захлопнуться, как книга всекунду стала не нужна. Паннакотта подлетел к окну и выглянул. Колонна из трех машин выезжала со двора друг за другом, держа большое расстояние в целях безопасности. Фуго вздохнул. Всего семь дней. Первый день без Джорно. Фуго позавтракал, почитал книгу в полном одиночестве, закинув ноги на журнальный столик, прогулялся. Посмотрев на часы, Фуго понял, что прошло всего 40 минут. Сгорая от скуки, Фуго вернулся в дом. Его оставили ради чего? Ради работы. Значит надо работать, чтобы по возвращении Джорно у него точно не появилось бы лишних...отвлекающих факторов. Фуго просидел за бумажками до самого вечера. Отвлёк от разговора его звонок рабочего стационарного телефона. — Паннакотта Фуго слушает, — Фуго нахмурился. Кому надо было звонить в резиденцию поздно вечером? — Привет, Панна, — сердце Фуго пропустило удар. — Джорно, милый. как у вас дела, вы доехали? — Фуго сел на край тумбочки, на которой стоял телефон, и прижал трубку ухом к плечу, накручивая провод на палец. Когда Фуго в следующий раз посмотрел на часы, было уже глубоко за полночь. Нужно было ложиться спать, но никто из них не хотел класть трубку. — я скучаю, — голос Джорно был полон грусти. —...и я, — вздохнул Фуго, уставившись в пол. У него уже затекла шея, и он мечтал лечь, но оставить Джорно там, в Риме, одного, было что-то сродни пытки. — эй, Фуго, — Джорно вырвал Фуго из задумчивого молчания. — м? — я люблю тебя, — в трубке послышался звук поцелуя — Джорно поцеловал микрофон. Представив это, Паннакотта улыбнулся. — и я люблю тебя, Джоджо, сильно-пресильно, до луны и обратно, — Фуго на пару секунд притих, а после тихо прошептал, — ты звони мне. хотя бы по вечерам… — буду, милый, буду. Спокойной ночи, мой хороший. — спокойной ночи, Джорно, люблю, — послышались звуки гудков. Джованна положил телефон. Фуго вздохнул и тоже медленно положил телефон на станцию. Все последующие несколько дней Фуго боялся выпускать телефон из вида, вдруг Джорно позвонит, а поэтому теперь весь его досуг был в кабинете. Фуго притащил сюда плед, книги, тут же стояла его чашка с кофе. Целыми днями напролёт он просиживал в одном месте. Сначала он работал, а потом перелезал в уютное кресло и читал до тех пор, пока не зазвонит телефон, и тогда они с Джорно болтали до тех пор, пока глаза не начинали слипаться от усталости, или же пока за окном не начинал брезжить рассвет. Однако сегодня Джорно позвонил раньше. Обычно до звонка Джованны Фуго успевал прочитать 3 или 4 главы с перерывом на спуститься вниз за новой чашкой кофе и каким-нибудь перекусом, но в этот раз, стоило Фуго открыть книгу, как раздался звонок. — Сегодня ты рано, — Фуго полулег на подлокотник. — Да, я. мы раньше сегодня что-то закончили. как у тебя дела, Фуго? — Без тебя грустно, — Фуго рассматривал собственный маникюр, — а так доделал отчёты за прошлый месяц, там немного ещё осталось, растягиваю как могу, а то время тянется безумно долго, — в трубке послышалась возня. — Я соскучился… — И я, — Фуго вздохнул, — скорее бы ты вернулся. — Паннакотта прижал телефон сильнее к уху, будто бы так он мог быть хотя бы на 2 миллиметра ближе к Джорно. — Я… сегодня понял очень важную вещь. Знаешь какую? — Фуго вопросительно промычал в трубку. Голос Джорно внезапно стал каким-то слишком глухим, — я очень скучаю по. твоим рукам. и бёдрам. мне так их не хватает… Фуго чуть не поперхнулся, услышав что говорит Джорно. Он покраснел и инстинктивно положил руку на щеку. — Я…- Фуго нахмурился. Что-то в этих признаниях было не так. Джорно любил прямолинейность, любил говорить всякие нежности, но сейчас он будто был. будто был СЛИШКОМ прямолинейный. — Джорно, мой хороший, а ты мне ничего не хочешь рассказать? — на той стороне трубки замолчали. -Джоорнооо? — Джованна закряхтел, будто переворачивался на кровати. — Ну а что я должен тебе рассказать. Я просто соскучился...и...ммм...я так много о тебе думал, что решил позвонить...и рассказать что бы я сделал бы с тобой, когда приехал. — Фуго молчал, переваривая то, что услышал. — И...что бы ты сделал.? — Джорно стих, даже возня прекратилась. — Я бы приехал, и первым делом бы тебя поцеловал. Я так соскучился по твоим губам, я бы целовал тебя до тех пор, пока у меня губы не потеряли бы чувствительность. я бы касался тебя везде, твоя нежная кожа, твои прекрасные волосы, глаза. — Джорно замолчал. Фуго слушал учащённое чужое дыхание в трубку, пока сам не мог вымолвить ни слова. А Джорно продолжил, все так же вкрадчиво и тихо. — Я так соскучился по твоему телу, такое сильное и хрупкое одновременно, такое аккуратное, нежное, — Фуго прикрыл глаза. Он никогда не жаловался на фантазию, и сейчас это обернулось против него. Паннакотта представлял каждое касание Джорно, каждое его движение, с такой точностью, словно, вот он, был совсем рядом, и уже раздевал его, чтобы бы быть ближе, чтобы их кожа сплавилась друг о друга, чтобы они слились в один единый организм. Кожа Фуго покрылась мурашками от представленного, а в животе сладко потянуло. Стоило бы прекратить этот кошмар, но он и правда так соскучился, что не было ни сил ни желания. А Джорно продолжал. — Я бы целовал каждый миллиметр этого прекрасного тела, оставлял бы засосы везде, чтобы каждый раз, когда ты надеваешь свой блядский костюм, они просвечивались через эти твои чёртовы дырки, которые меня так сводят с ума . — Джорно практически рычал каждое слово, распалённый своими же словами. Фуго сжал собственный уже практически вставший член через штаны и зашипел. Чертов Джорно с этим его поганым языком, который так сладко описывал то, что Фуго так хотел бы испытать, желательно прямо сейчас. Джорно перевёл дух и прокашлялся. — Я знаю, что ты уже залезаешь себе в штаны, маленький извращенец. Что, возбудили мои грязные слова? — Джорно судорожно вздохнул. — А ты, я смотрю… Тоже не промах… — Фуго закусил губу, подавляя стон, когда прикрыл глаза и сжал между пальцами сосбственный сосок, представляя как это делал бы Джорно. Получилось почти правдоподобно, от чего Фуго прошибло новой волной возбуждения, — с-сам то. небось уже наяриваешь себе, представляя меня. Джорно шумно выдохнул. Его явно раскусили. — так проще представить, как бы я тебя нагибал и брал раз за разом, пока ты бы стонал как самая грязная шлюха в Неаполе, — Фуго снова прикрыл глаза, судорожно выдыхая. Если до этого он обходился простыми поглаживаниями паха через домашние штаны, то теперь он уверенно ласкал себя, отведя в сторону стринги и достав из штанов болезненно стоящий член. — и я бы...слушал как ты стонешь… На весь дом, — Джорно начал сбиваться. Ему было сложно говорить, не смешивая слова со стонами, рвущимися наружу, — ...чтобы каждый...каждый в доме знал...кому ты принадлежишь. Фуго не выдержал и простонал практически в самую трубку. В какой момент он потерял способность ясно мыслить чёрт его знает, но знание того, что Джорно сейчас там, по ту сторону телефона, очевидно дрочит, представляя его на месте своей руки, давало каждый раз мощный импульс возбуждения в голову. Паннакотте даже показалось, что у него в целом вся кровь в теле прилила к одному только члену и он, прижав телефон к уху, томно почти простонал. — все бы...знали… Что я принадлежу. только тебе...Джорно~ох, — Фуго выгнулся, проведя большим пальцем по головке, как только произнес имя Джованны, и каким-то чудом не уронил телефон. Ответом Фуго послужил тихий, почти жалобный скулеж, который Джорно никак не смог сдержать, слыша Паннакотту, стонущего его имя. Это было на столько же прекрасно, ровно на сколько внезапно, то есть это был самый прекрасный звук, которую Джорно вообще слышал за день. Фуго откнул голову на спинку кресла, прижав телефон к своей груди. Его касания не доставляли такого же наслаждения, как если бы это делал Джорно, не было в них этой расслабляющей нежности, заставляющей щемить сердце, а душу трепетать. Из трубки послышался еще один стон, а потом его позвали. — эй, Панна, — Паннакотта мелко трясущейся рукой прислонил телефон к уху. — д-да, Джорно, — сначала Джованна молчал, а потом до Фуго донесся слишком ровный и властный голос. — Кончи, Панна. Кончи для меня. Я хочу слышать каждый твой стон, и каждое твоё движение. Это приказ, — Фуго снова повело. Джорно приказывал ему редко, больше прося, но такие властные приказы мутили сознание Паннакотты, заставляя беспрекословно подчиняться своему Дону. Фуго тихо проскулил. — х-хорошо, мой босс, — и задвигал рукой активнее, в этот раз не сдерживая ни одного своего всхлипа или стона. Теперь Панна ощущал присутствие Джорно рядом, будто чувствовал его теплые руки, оглаживающие плечи, его грудь, бедра, его сладкий запах каких-то цветов. Он будто был такой осязаемый, такой близкий, словно их сердца соединились сквозь километры, позволяя чувствовать друг друга на том уровне, когда не нужны даже слова. Крепко зажмурившись и прижав одной рукой к себе телефон, Фуго неистово толкался в свой кулак. — Д-джорно, я…аа-ах… Джо~. — Фуго содрогнулся в мощном оргазме. Он был такой силы, что перед глазами вспыхнули звёзды, а душа будто на несколько секунд покинула тело. Когда Фуго открыл глаза, он с сожалением заметил, что звонок сброшен. Вздохнув, он убрал телефон. Ну как Джорно мог так с ним поступить?! Он же. Фуго разочарованно посмотрел в пол, когда чуткий слух уловил шаги. Дверь распахнулась, и, когда Фуго поднял глаза, он увидел лучезарно улыбающегося Джованну в дверях с телефоном в руке.