Пока жива наша любовь, останемся вживых и мы

Фуго никогда не считал себя ревнивцем. Вспыльчивый? Да. Экспрессивный? Да. Он вообще мог назвать себя даже очень отходчивым, хоть иногда эмоции брали с 0 до 100 за считанные секунды, и тот несчастливец, что был виновником его нервных припадков, получал по заслугам в тот же момент. И Фуго не видел в этом ничего такого, особенно если это не касалось кого-то из знакомых, ибо как говорилось в книге об управлении гневом, которую он читал намедни: «главное выражать свои эмоции правильно». Но почему-то. Джорно иногда вызывал у него всполохи неясного нехорошего чуства где-то в глубине души. Секунда —две, не больше, но иногда чувство затягивалось, тогда душу Фуго окутывал душный пожар, и где-то на задворках сознания появлялся голос, твердящий и твердящий о том, что Фуго так упорно пытался забыть. Фуго доверял Джорно, он знал, что тот никогда и ни за что его не променяет, Паннакотта не доверял себе. Он не был уверен, что его суждение о себе всегда было верно, и уж тем более все слова Джорно он хорошенько делил на два. Фуго знал Мисту уже добрых 5 лет, может больше, но он как-то не заморачивался с подсчётом их дней дружбы. Они заметно сблизились, особенно после того, как практически вся команда погибла, сражаясь с тогдашним боссом мафии, а они остались втроём. «Вдвоем» каждый раз мысленно поправлял себя Фуго. Он присоединился к ним обратно совсем недавно, и, хоть они с Джорно были вместе теперь, Фуго не был уверен, что он. заслуживал этого. Дели на два, помнишь? Фуго никогда не был мнительный, наоборот, несмотря на свою вспыльчивость, он принимал все свои решения с холодной головой. Никакой спешки или ложных выводов, но. похоже, что однажды эта система должна была дать сбой. И она дала. Фуго с Джорно договорились пойти погулять. Просто по-человечески погулять, сходить в парк, развеяться, поесть мороженого, в конце концов. Отдохнуть как обычные люди. Фуго, собравшись как обычно чуть заранее, спустился вниз и замер на пороге кухни. Джорно и Миста что-то обсуждали, склонив головы друг к другу так близко, что волосы Джованны касались коротко подстриженных кудрей Гвидо. Миста что-то очень оживлённо, но тихо говорил, касаясь плеч Джорно рукой. В какой то момент он вообще положил ее сначала на плечо, а потом скользнул вниз по спине. Джованна руку не убрал. Он тихо смеялся, и его плечи подрагивали от смеха. Конечно, с чего бы ему вообще убирать руку. Как ни крути, они с Мистой были ближе. Это они победили вместе Дьяволо, это они видели своими глазами смерть товарищей, это они вместе поднимали всё заново, когда после Дьяволо от Семьи остались одни руины, да шайки бандитов. Фуго поджал губы от осенившей его правды. А что на правду дуться как мышь на крупу, они действительно много сделали и прошли вместе. А что делал он в это же время? Отсиживался по кабакам, торгуя за гроши своим талантом игры на пианино? Глушил свою растущую вину алкоголем? Он не заслуживал ни прощения, ни снисходительно отношения, как ни крути. Фуго сделал шаг назад. Что, если всё, что происходило между ними, было просто. забавой? А что, они молоды, им едва стукнуло 18, почему бы и нет? Слишком рано, чтобы остепениться и жить по принципу «один раз и навсегда». Внутри снова стал просыпаться давно спящий демон, шепчущий «ты никто, посмотри, они были бы счастливы вместе. Ты им нужен рядом потому что держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Им не нужен обладатель такого сильного и смертоносного стенда в противниках. Очень умный ход с точки зрения Джорно, он и вправду заслуживал своё место Дона мафии.» Фуго понял, что еще немного и начнет задыхаться, черт, как же он был прав, как же все это дерьмо, на которое он закрывал глаза, хорошо ложилось на действительность. Фуго закрыл глаза и начал медленно считать до 10, загибая пальцы. Когда он открыл глаза, то увидел недоумевающее лицо Джорно и Мисты. Они явно не ждали увидеть его тут. «Еще одна причина в копилку " — мерзко усмехнулся демон в голове. Фуго натяжно улыбнулся. — да, я хотел позвать тебя. я. собрался уже, — настроение Фуго было испорчено, он растерянно смотрел на Джорно, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Как он мог, как он мог… Джованна же, после небольшой заминки, подошёл, как ни в чём ни бывало, коротко чмокнул его в губы, взял за руку и повёл наружу. Будто они с Мистой только что чуть ли не обжимались на кухне, будто Гвидо не трогал его плечи так нежно и ласково, как не должны касаться друг друга друзья. «А Джорно был и не против» — Фуго посмотрел на Джованну. В душе смешалось непонимание, растерянность, злость. Паннакотта доверял ему, он был готов доверить ему свою душу и жизнь, а Джорно… Для него будто это было обыденностью. Фуго незаметно выдохнул. Конечно, у него были тысячи подчинённых, всех по именам не упомнишь, и все были бы готовы доверить ему и душу и жизнь, да хоть всю семью. Но он же не остальные. Он должен быть. ближе. Он же. Фуго вздохнул. Внутри что-то треснуло. Паннакотта не понял что, но это было что-то. очень важное. Наверное, доверие. Теперь Фуго начал смотреть и наблюдать. Теперь он видел, как Джорно иногда смотрел на Мисту (с неприкрытым теплом и, возможно, нежностью), как сам Гвидо постоянно цеплялся за Джорно, мог позволить себе тронуть его волосы (как он посмел, а ещё почему же Джорно никак не реагировал). Иногда они завтракали вместе, когда Джорно думал, что Фуго спит (не хотел будить намеренно?), сидели вместе на диване (очень близко, Миста все время норовил коснуться Джорно) и говорили обо всём. Они. очень тесно проводили время вместе, и почему Паннакотта раньше этого не замечал? Как будто то утро на кухне открыло ему глаза, будто он стал свидетелем того, чего не должен был видеть, и тогда его жизнь была бы куда спокойнее. Но счастливее ли? Фуго снова практически перестал спать, теперь все его мысли занимало одно: у них точно что-то было, но доказать Фуго это никак не мог. Он постоянно думал, что что-то упускает, а что никак понять не мог. Голова пухла от обилия мыслей и догадок, всю ночь он мог пялиться в потолок, лёжа рядом с Джорно и думая о том. на сколько далеко они могли зайти. Как и где касался Его Миста на самом деле? Целовал ли он Его безумно мягкие губы? Смотреть на Джорно больше было невыносимо — сердце Паннакотты разрывалось от боли, а его демон все больше нашёптывал прямо в и так изнурённый и опухший от усталости мозг. «Он не любит тебя» «Он не хочет тебя» «Миста лучше, чем ты, поганая помоечная крыса " А самое плохое, что Фуго ему верил.

***

Джорно сидел за столом, задумчиво размешивая кофе. Фуго был какой-то. слишком странный. Нервный, постоянно залипал в одну точку, но самым непонятным стало то, что Фуго… Стал избегать его. Он не давал касаться себя, практически выворачивался из объятий, выпучив глаза, отвечал односложно. и зачем-то начал за ним следить. Фуго следовал за ним как тень, ненавязчиво, но рядом всегда. То читает, то смотрит телевизор, то листает журнал. Единственное по чему Джорно понимал, что Фуго не просто расслабляется рядом, а следит — взгляд. Взгляд Фуго, его пронзительные фиолетовые глаза, они следили за ним везде. Джорно ощущал их присутствие на себе со спины, с утра, когда стоял на кухне и болтал с Мистой, даже в ванной он чувствовал, что за ним следят. В коридоре, в спальне, когда он лежал, стоял, шёл. Нигде было не спастись от этого взгляда. Нигде Фуго не прекращал следовать за ним. Джорно весь извёлся. Мало того, что он не понимал такого резкого изменения поведения, так еще и Фуго не говорил ничего. Совсем ничего. Вообще, у Фуго скоро должно было быть день рождения, и Джорно, как заботливый человек, захотел свозить их куда-нибудь по стране, а может и за границу. Куда угодно, где можно было бы немного отдохнуть, может быть позависать по барам, а все дела временно поручить Мисте. Но с таким раскладом дел, Джорно рисковал заработать только нервный срыв, и светил бы ему не отпуск, а психиатрия. Хотя похоже не ему одному. Пока они с Мистой обсуждали дела, стоя с утра на веранде, Фуго снова тенью выскользнул из дома и сел на скамейку чуть поодаль. Он не слышал о чём они говорили, но и Джорно и Миста были прекрасно видны с этого ракурса. Джованна чуть повернулся к Фуго, хотел было поздороваться, но по пути передумал. Фуго вел себя странно, вдруг его дружелюбность могла закрепить нежелательное поведение Паннакотты? Джорно отвернулся обратно к Мисте, делая вид, что все нормально, и он уж точно сам не наблюдает в полглаза за парнем. Фуго сидел тихо. В его руках была одна чашка, и он задумчиво смотрел в даль. только в те моменты, когда к нему поворачивался Джорно. Во все остальное время он прожигал ненавидящим взглядом в спине Мисты дыру. «Чёртов Миста, да что он позволял себе! Как он мог так. так бесстыже лапать Джорно? Моего. моего Джорно…» — Фуго чуть ли не плакал от обиды. Его Джорно, его золотой мальчик. Фуго обожал в нём все. Он не мог представить себе жизни без этих мягких лазурных глаз, без этих прекрасных губ, без его золотых волос, пахнущих цветами. Паннакотта судорожно вздохнул, сжимая чашку так, что она грозила лопнуть в любой момент. Когда Гвидо ушёл, Джорно медленно направился в сторону Фуго. Им нужно было поговорить, нельзя и дальше было продолжать всё то, что происходило между ними. Джорно сел на краешек скамьи, хоть Фуго и отодвинулся, как ужаленный, на другой конец, и сложил руки на ногах. — Фуго, милый, что происходит? — голос Джорно был мягким и спокойным. Он явно рассчитывал на адекватный, спокойный разговор, но вот Фуго не был настроен на диалог от слова совсем. За все это время маленький демонический голосочек, который преследовал его всё это время, превратился в огромную тварь, опоясывающую и горло, и сердце, и все остальное тело, судя по ощущениям. Он душил, душил каждый день, Фуго не мог сделать и вдоха без должной борьбы, но самое плохое было то, что если раньше он просто шептал, теперь, казалось Фуго, он каждый раз гремел в голове. Теперь этот демон не просто вкладывал мысли в мозг. Теперь он и был этими мыслями. «Джорно не хочет с тобой говорить сам, зачем ты его достаёшь?» «Посмотри, они так близко сидят, как ты думаешь, Миста уже трахал твоего Джорно?» «Они ненавидят тебя, просто сообщить не могут. Вдруг ты уйдёшь? Все тайны их разболтаешь…» «Ты никому не нужен, Паннакотта Фуго. Если бы был нужен, я бы не появился. А если есть я. делай выводы сам, ты же умный мальчик» Фуго сходил с ума. Натурально сходил с ума. От недосыпа ему стали мерещиться тени, все тело жутко болело, будто он каждый день бежал марафон. Но самое плохое было в том, что он начал ненавидеть. Он ненавидел Мисту, он ненавидел Джорно, он ненавидел себя. Но не так, как обычно, всполохом, а тихим тлеющим костром. Подуешь — разгорится огонь неистовой силы, а так. тлеющие угли, сжирающие всё вокруг не меньше даже самого сильного огня. Фуго насупился. Ему не хотелось говорить с Джорно. «Он притворяется таким слащавым аж противно! Это специально, он хочет усыпить твою бдительность, а потом…» Фуго моргнул, стараясь отогнать видение, но оно не уходило. Наоборот, словно феномен белой обезьяны, мысли с утроенной силой полезли ему в голову. Фуго не выдерживал. Он не выдерживал этого гнёта. Он хотел спокойной жизни, а не вот этого существования. Фуго практически завыл и закрыл лицо руками. Чашка с чаем полетела на пол и разбилась о плитку. — уйди, Джорно, пожалуйста, уйди! — Паннакотта ошалело смотрел в пол. Сердце снова колотилось будто он был под чем-то, а в горле пересохло. Джорно же уходить не собирался, наоборот, он придвинулся ближе, думая, что это спасёт ситуацию. Но это было сродни сухостою, который кинули на тлеющие угли. Фуго взвился. Он оттолкнул Джорно от себя и вскочил на ноги. — не трогай меня, не смей трогать меня своими грязными руками! Я ненавижу тебя, ненавижу всем сердцем. И Мисту я твоего ненавижу! Я всё знаю, я знаю, что я тебе не нужен по-настоящему, вы хотите просто использовать меня, так что просто отстань от меня! — по щекам Фуго бесконтрольно лились слёзы. — Пусть будет по-твоему, пускай, только не мучай меня ложными надеждами, не говори мне того, что не сможешь исполнить. Я обещал тебе, что буду служить верой и правдой, и я от своих слов не отказываюсь, но Джорно, я больше не выношу, я не выношу этих мыслей в моей голове. Каждый божий день они одолевают меня, я уже неделю не могу спать, только и думаю о том, что потеряю тебя, мой последний оплот стабильности. Человека, который мне наконец даёт то, чего я не мог получить всю свою жизнь. Скажи мне правду, я устал от лжи, которая окружала меня всё время, даже если это и означает, что я буду лишь твоей пешкой. Я-я готов смириться с таким раскладом, но, пожалуйста, не делай вид, будто тебе есть де-дело до меня, прошу тебя, Джорно, — он начал запинаться, и судорожно всхлипывать. Джорно сидел, широко открыв глаза и глядя на Паннакотту. Он не понимал ни слова, о чём тот говорил. Фуго выливал на него какие-то претензии как ушат холодной воды. Джованна даже не подозревал, что такое творится в душе обычно тихого и немногословного Фуго. В моменте ему стало так обидно, что Паннакотта не делился с ним своими переживаниями. Он молчал, растил себе эти мысли, давал пустить им корни и укрепиться в сознании, и всё, на самом-то деле, решил бы один разговор. Но очевидно, Фуго это не было надо. Джорно поджал губы от обиды. Возможно всё, что было между ними — на самом деле было ложью. Не было никакой любви до гроба, не было никаких чувств. Просто больная привязанность травмированных людей, которые вместо исцеления лишь ранили друг друга каждый день. Джорно медленно встал и посмотрел на Фуго, упавшего на колени перед ним и согнувшегося в три погибели. Его душили слёзы. Он не мог поверить в происходящее. — Знаешь, Фуго. Мне обидно, что ты такого мнения обо мне. Я думал, что ты доверяешь мне по-настоящему, а не на словах, но судя по тому, что ты допустил такую мысль, что ты сейчас все это говоришь мне. Я не могу это слышать. Мне. нужно побыть наедине и подумать. И я не уверен к какому итогу я приду, — Джорно развернулся и ушёл, оставив Фуго в полном одиночестве. Как только Джорно переступил порог дома, его маска треснула. Джованна зарыдал, закрыв лицо руками, и прижался к стене спиной. Чем, чем он заслужил к себе такое отношение? Неужели он где-то сплоховал, упустил момент? Он всегда носил Фуго чуть ли не на руках, что могло пойти не так? Еще и Миста… При чем тут Миста вообще? Джорно ничего не понимал. Выглянув в окно, он увидел Фуго ровно в том же положении, что он и оставил его несколько минут назад. В душе просыпалась жалость. Фуго сидел на коленях, закрыв лицо руками. Плечи его больше не сотрясались от рыданий, он просто сидел на одном месте и не двигался, уставившись на свою разбитую чашку. Джорно встал с пола и отряхнул рубашку. Нужно было уходить, пока он еще мог смотреть на Фуго, по крайней мере без слёз. Фуго уставился на пол. Разбитая чашка. Его любимая. Он сам её разбил. Иронично. Паннакотта вцепился в лицо пальцами. Он всё испортил, он испортил всё, что могло только быть. Фуго согнулся в три погибели, хватая воздух ртом как рыба на берегу. Горло сжало спазмом, он не мог ни вдохнуть ни выдохнуть. Глаза снова обожгло огнём — Фуго хотел плакать, хотел кричать, а не мог. Демон в голове заливался хохотом. «Видишь, как я и говорил, ему плевать на тебя, плевать! Ты лишь игрушка в руках Джорно, ты сам знаешь к какому выводу он придёт — тебя вышвырнут как ненужный мусор, или убьют, что даже более вероятно.» Фуго вцепился руками в волосы. Никакая физическая боль не могла отвлечь его от дыры в груди, которую образовали слова Джорно. Словно они вытащили его сердце, его легкие, и выкинули, оставив Фуго задыхаться кровью и собственной беспомощностью. В голове застыло выражение лица Джорно — выражение лица сломанного человека. Фуго сломал его. Когда Паннакотта пришел в себя, Джорно нигде не было. Оно и понятно, он наговорил ему столько всего, а теперь рассчитывает на то, что его встретят с распростёрыми объятиями. Как бы не так. Панннакотта еле переставлял ноги, пара осколков от чашки впились ему в колено, но он не замечал. Поднявшись к себе, Фуго упал на пол и больше не двигался. * * * Джорно не мог находиться дома. После того, что он выслушал, пульс в голове стучал набатом по вискам, а руки не хотели переставать трястись даже после успокоительного чая и трёх сигарет. В таком состоянии на кухне его и нашёл Миста. Джорно смотрел пустым взглядом мимо стены, держа в руке недокуренную сигарету. Вопросы вызвало в его виде всё: начиная с того, что Джорно не курил, а заканчивая его внешним видом — растрёпанный и заплаканный Джованна пялился в никуда. Гвидо сел рядом, заглянув Джорно в лицо. — что случилось, Джорно, ты чего. ты куришь? Что случилось? — Джованна не отвечал. Медленно переведя глаза на парня, Джорно криво улыбнулся. — всё хорошо. Мы с Фуго просто повздорили. но всё хорошо. Все отлично. Наверное. — Джорно упал лицом в стол и снова зарыдал. Голос Джорно был еле различим из-за слёз и лица на столе. Миста погладил Джорно по спине. — ну Джоджо, ну что ты ревёшь по такому пустяку… Ну повздорили, ну и что, ты Фуго что ли не знаешь? — Джорно приподнял голову и кинул окурок в пепельницу к другим. — он не доверяет мне, он.Миста, я плохой человек? Неужели я такой подонок, что заслужил такое? Он сказал, что ненавидит меня, разве есть за что? — Обида сжимала сердце Джорно с каждой минутой всё сильнее. — ну да. ситуация говно. Слушай, я вот что тебе скажу. Тебе нужен отдых. Сколько он тебе нервы трепет? Неделю? Две? Месяц? Ничего страшного, поспите отдельно немного, вам полезно. Вон, Шила едет на север Неаполя на задание. Езжай с ней, тебе полезно. Там не долго, но руки лишние не помешают, все лучше, чем ты тут будешь киснуть и курить, прости господи. Джорно уставился на Мисту. На задание? Сейчас? Какого черта он вообще ему говорит что делать и куда ехать. Джованна хотел разозлиться, но передумал. В предложении Мисты и правда был смысл. Ему нужно было отдохнутьот всего этого. Он не мог больше видеть Фуго. — Ладно. Поеду, — Джорно, чуть пошатываясь встал и поплелся к себе. Фуго не выходил. Он разрушил всё, что мог. Больше у него не было ничего. Любимый человек ушёл, дома находиться было невозможно. Как только Фуго высказал все свои мысли вслух, он внезапно понял как бредово они звучали. Правду говорят, что любую мысль нужно озвучить, чтобы услышать со стороны и оценить её. Так и тут. Дрянные нервы и самооценка сыграли плохую шутку — как можно было довести себя до паранойи, до того, чтобы начать ненавидеть и своего любимого и единственного друга? Фуго простонал и перекатился на спину. Нога пульсировала — осколки чашки разодрали всю кожу на добрый сантиметр в длину. Паннакотта аккуратно вынул их, даже не поморщившись, и уставился на кровь, сочащуюся из пореза. Никакая физическая боль не могла сравниться с тем, что творилось у него в душе. Он откинулся головой на кровать, все также сидя на полу. Все было напрасно. Фуго покинули оставшиеся силы окончательно, и он уставился в окно немигающим взглядом. В тишине сидеть было невыносимо. Магнитофон, который Фуго утащил к себе ещё после того, как они с Джорно нанюхались мефедрона, заманчиво блестел на столе. Забив на то, что там могло стоять, Фуго нажал на кнопку проигрыша. «Не плачь… Ещё одна осталась ночь у нас с тобой… Ещё один раз прошепчу тебе — ты мой.» — тихо запел магнитофон. Панннакотта был без малейшего понятия откуда этот диск был, как он там оказался, и о чём так печально пела женщина, но песня так откликалась в душе Фуго, что он сам не заметил как уже плакал, уткнувшись в колени. «…я знаю, что теперь твоя, и только крик сдержу я завтра, а сейчас побудь со мной в последний раз.» Джорно впопыхах собрался. Он не мог находиться дома, где всё напоминало ему о Фуго. Каждый угол, каждая комната, везде да нашлось бы хоть одно воспоминание. Выскочив из дома, Джованна обернулся. Шила ждала его уже в чёрном джипе у ворот, чтобы выдвинуться на какую-то очередную перестрелку или переговоры… Джорно в целом было плевать что они будут делать, главное на подольше и подальше. Джованна залипал в окно на Неапольские виды. Море играло красками в солнечных лучах так красиво, что Джорно невольно засмотрелся, но из головы всё не выходили слова Фуго. Обида потихоньку отпускала его, взамен приходила ярость. Как он мог так поступить с ним? Как он мог подумать, что Джорно ему врёт. Джорно скрипнул зубами, вцепившись в ручку машинной двери. Фуго не доверял ему. Он сам ему все время врал, недоговаривал. Он предал его доверие своим молчанием. Повернувшись к Шиле, Джорно постарался успокоиться. — На долго у нас задание? Шила пожала плечами, не отпуская руля. — Не знаю, может на день, может на три. А может вообще на час, — она улыбнулась. Как оказалось, дело было в локализации и уничтожении одной из группировок, которые занимались нелегальным наркотрафиком. Нет, не то что наркотрафик в целом легальный, но эти ребята толкали кому ни попадя то, что вообще не должно было появляться на рынке. В моменте Джорно понял, что сейчас хорошенько бы кого-нибудь убил. * * * Фуго не хотел выходить из комнаты, у него банально не было на это сил. Злость и паранойя тяжёлым камнем давили его, прижимая к земле. Казалось, что его ноги весят не меньше тонны. Вылезал Фуго только по ночам, тихо крался по лестнице, притворяясь тенью. Он не хотел видеть никого. Ни Мисту, ни Джорно. Джорно особенно, но не потому, что ненавидел его. Фуго по-настоящему боялся снова увидеть в глазах Джорно разочарование. Разочарование в нём и во всех их отношениях, если их вообще можно было назвать отношениями. Теперь к гнетущей вине и тоске по своим товарищам, Паннакотту душила вина за то, что он натворил и наговорил. Похоже он и вправду умеет лишь только разрушать, а от этого становилось в три раза хуже. Джорно приехал к вечеру третьего дня. Он тихо зашёл в дом и осмотрелся. Миста сидел один на кухне и кормил Sex Pistols салями. — Где Фуго? — Джорно аккуратно положил руку на столешницу, уставившись на Мисту. Гвидо пожал пдечами — Без понятия, я его не видел всё это время. У себя, наверное, — Джорно сжал челюсти. Иногда равнодушие просто убивало. Он, не торопясь, поднялся наверх и встал перед дверью комнаты Фуго. Немного помедлив, он, не стучась, открыл дверь и уставился на представшую ему картину: Фуго, свернувшись калачиком, лежал на полу. Тихо играла какая-то музыка, но Фуго не двигался. Джованна сделал шаг вперед. Услышав шаги, Фуго поднял голову. Это был последний человек, которого он сейчас мог видеть. Еле подобрав ноги под себя, Фуго сел и уставился на Джованну. — привет. — Паннакотта шмыгнул носом и отвёл взгляд в сторону. Джорно молчал. Его лицо не выражало ничего, и это чертовски сильно пугало. Фуго прижался спиной к кровати, не зная куда себя деть. Чувство вины накатило на него с новой силой, Паннакотта понял, что ещё немного и снова начнёт задыхаться — Демон снова начал душить его. " он пришёл сказать тебе о том, что ты последний человек, которого он хочет видеть, посмотри на его лицо. Посмотри внимательно, разве это лицо любящего и всепрощающего человека? Молись, чтобы он пристрелил тебя прямо здесь — это был бы лучший расклад для тебя» Паннакотта судорожно сглотнул, стараясь отмахнуться от этой мысли. — Джорно, прости меня, я.я.я не знал что говорю. Я не понимал.Я просто хотел защитить всё, что мне было дорого и. я не знаю как так вышло. Я был так не прав, — по щекам Фуго скатилось несколько слезинок. За эти дни он выплакал больше, чем за всю жизнь. Джорно сделал шаг в направлении Фуго и присел на одно колено. — ты сильно разочаровал меня, Фуго, — лицо Джованны было все так же нечитаемым. Он смотрел на Фуго таким же лицом, как смотрел на главу банды наркоторговцев: холодное равнодушие, режущее как осколки стекла, — Но будь все идеально, мы не были бы людьми. Паннакотта открыл рот, не понимая, что присходит. Внешний вид Джорно и его слова координально разнились. — Я.-Джорно не дал ему договорить. Он встал и протянул ему руку. — Я не скоро смогу тебя простить и не обещаю, что всё будет так же, как и было, но я не могу отнять своих чувств и слов, поэтому идём. Говорят, что смена обстановки помогает. Фуго не шевелился, а после медленно поднялся и взял Джорно за руку. В тот же момент ему показалось, что его внутренний демон внезапно затих, снова обернувшись назойливым голосом где-то на задворках сознания. Он вернулся. Вернулся ради него. Не ушёл, не пропал. Вернулся. Пусть всё и не будет как раньше, но разве это не повод построить всё заново? — Спасибо, Джорно. Я готов.