Присоединяйся к клубу

      – Ебаный ад.       Два месяца. Прошло два месяца. Разберись со своим дерьмом.       Мейсон со стоном перевернулся на спину. Разве он не только что лег спать? Как это – уже пора вставать? Сидеть было все равно, что двигаться в патоке, а голова раскалывалась так, будто по ней били отбойным молотком. Он провел руками по лицу, но это не помогло снять сонливость. Еще одна ночь беспокойства и ворочаний. Идеально. Он провел рукой по волосам и встал, затем направился в ванную, но споткнулся пальцами ноги о кровать.       – Блядь! – Он опустился на матрас и проверил, не потерял ли ноготь. Все осталось в целости и сохранности, и он, ковыляя по узкому коридору, добрался до своей крошечной ванной комнаты. Умывая лицо, он в очередной раз задал себе вопрос, почему, черт возьми, он не снял квартиру побольше. Он задавал себе тот же вопрос каждый раз, когда натыкался на что-то в своей маленькой двухкомнатной квартире. Его ответ никогда не менялся. Ты хотел быть поближе к пляжу, а жилье побольше означает потратить все свои деньги. Ни за что на свете он не собирался пользоваться деньгами этого ублюдка. Пока он не накопит достаточно денег, чтобы внести большой первый взнос за хороший дом на берегу моря, придется довольствоваться этим. Еще несколько лет.       В квартире, как всегда, царила тишина, лишь бритва издавала звуки во время бритья. Он смыл пену с лица и насухо вытерся, а затем сделал паузу, чтобы хмуро посмотреть на себя в зеркало. Господи, когда же он успел состариться? Не то чтобы в сорок один он был древним, но в эти дни он чувствовал себя старше своих лет. В его светлых волосах на висках появились седые пряди, а в уголках глаз за последние несколько лет появились дополнительные морщинки.       – Ты не становишься моложе, Мейсон.       К черту этот парад жалости. Он прекрасно справлялся сам. У него есть друзья, на которых он может положиться, неплохой пенсионный фонд, и после многих лет борьбы с гомофобным дерьмом, которое несло с собой звание полицейского-гея, он наконец-то заслужил уважение среди своих коллег. Два месяца назад его повысили до детектива отдела особо тяжких преступлений. И хотя ему по-прежнему попадались мудаки, за время своей карьеры в правоохранительных органах он успел просветить несколько умов, что облегчило его присутствие для тех, кто недоумевал по поводу его мужественности, ведь, в конце концов, разве геи не должны быть «вялыми и женственными»?       Когда он услышал эти слова, Мейсону потребовалось мгновение, чтобы оглядеться и понять, что нет, он не перенесся каким-то образом в 1950 год. Он покончил бы с этой чепухой прямо здесь и сейчас. Во-первых, женственность не является оскорблением и не должна рассматриваться как таковая. В женственности нет ничего плохого. А, во-вторых, существовало более двух типов геев, ни один из которых не станет объектом чьих-либо шуток, по крайней мере, пока он рядом. Наверное, не помешало и то, что он, как правило, превосходил по массе и весу всех, с кем когда-либо работал. Никто не хотел связываться с с техасцем ростом сто девяносто восемь сантиметров. В юности он терпел много дерьма от людей, но, став старше и более раздражительным, он открыл для себя чудеса того, как просто наплевать на мнение окружающих.       Приведя себя в порядок в ванной, он оделся в угольно-серые брюки, темно-синюю рубашку на пуговицах с галстуком и черные ботинки. К тому времени, как он доберется до офиса, рукава рубашки уже будут закатаны, но сначала – кофе и завтрак. До работы было примерно двадцать минут езды, а до маленького кафе на шоссе US-1 – еще две минуты. Из-за близости к офису шерифа Сент-Джонса, пожарной станции и множеству других учреждений в кафе всегда было многолюдно.       Прикрепив кобуру с «Глоком» к поясу, положив телефон в карман и повесив значок на цепочку на шее, он схватил сумку с тренировочным снаряжением, запасную смену одежды, бутылку с водой и несколько протеиновых батончиков, прежде чем понял, что у него нет ключей. Обычно он был более организованным, чем сейчас. Проверив сумку, он наконец нашел их в одном из внешних карманов. Он закрыл дверь и был уже на полпути к лифту, когда понял, что забыл бумажник.       – Черт побери. Вытащи голову из своей ебаной задницы.       Что, черт возьми, с ним не так? Что-то должно быть. Не может быть, чтобы он зациклился на каком-то парне. Он ни на ком не зацикливался. Нет, это ложь. Он провелмного бессонных ночей, когда он встречался с Эйсом, и отчасти это было связано с тем, что он с самого начала знал, что между ними ничего не получится, как бы сильно он этого ни хотел.       Энстон «Эйс» Шарп был открытой книгой. Он носил свое сердце на рукаве и ожидал полной откровенности от всех, кто был рядом с ним. Он был совладельцем частной охранной компании, а до этого служил в армии в спецназе. Вся его жизнь вращалась вокруг доверия, возможности полагаться на людей, которые его окружали. Если иметь такого человека, как Эйс, и потерять его недостаточно плохо, Мейсону нужно было пойти и испортить отношения с кузеном Эйса, который тоже оказался бывшим спецназовцем.       Какого черта он вообще затеял эту историю с другим парнем, да еще и с Лаки? Этот парень оставлял за собой след из мужчин и женщин, куда бы он ни пошел. Мейсону было плевать на то, что Лаки бисексуален или что за месяц у него было больше сексуальных партнеров, чем у Мейсона за всю его взрослую жизнь. Что Мейсона волновало, так это нежелание Лаки оставаться рядом. Даже если бы Лаки был готов встречаться с одним парнем или девушкой, отношения Мейсона всегда разваливались. Почему он так переживал из-за всего этого?       – На хуй это. Ты чертовски много думаешь прежде, чем выпьешь кофе.       Завтрак был хорош, как всегда. Он выпил свой кофе и еще один взял с собой. Пора приниматься за работу. По крайней мере, он мог погрузиться в дела и не думать об этих длинных ресницах, карих глазах с поволокой и пухлых губах.       Ага, удачи тебе с этим.       Мейсон поприветствовал своих коллег, направляясь к своему столу. Он только успел сесть, как один из его коллег-детективов, Эриксон, присел на край стола с мрачным выражением лица.       – Похоже, кто-то облажался.       Мейсон вскинул голову.       – Что?       – Этот мудак из отдела внутренних расследований здесь, – пробормотал Эриксон, кивнув в сторону кабинета коммандера. Мейсон повернулся в кресле и нахмурился при виде офицера отдела внутренних расследований Мэлли. Он казался достаточно милым парнем, но тот факт, что он сотрудник отдела внутренних расследований, говорил о том, что он – мудак, поскольку его присутствие означало, что кто-то вот-вот потеряет работу или отправится в эпическое путешествие, где будет твориться полный пиздец.       Мэлли разгладил галстук, прежде чем шагнуть в помещение. Вот дерьмо. Мейсон надеялся, что парень продолжит идти и выйдет за дверь. Вместо этого он остановился перед Мейсоном.       – Мейсон Купер?       Мейсон прищурился и медленно встал.       – Да?       Мэлли протянул ему конверт, и у Мейсона свело живот. Нет. Этого не может быть. Его кровь превратилась в лед, а тонкий конверт в руке вдруг показался ему сделанным из свинца. Комната погрузилась в тишину, все взгляды устремились на него.       – Что это за хуйня?       Он проработал копом почти два десятка лет, и да, ему доводилось попадать под следствие в отделе внутренних расследований за дерьмо, которого он не совершал, благодаря некоторым гомофобным мудакам, с которыми он работал все эти годы. И хотя те времена были чертовски напряженными, он без тени сомнения знал, что не сделал ничего плохого. Разница заключалась в том, что в то время эти жалобы на него не были неожиданностью, поскольку он имел дело с теми, с кем работал. Но сейчас? Он понятия не имел, что, блядь, происходит, потому что, насколько он знал, ни у кого не было с ним проблем. Не то чтобы все они хотели стать его приятелями, но пока он делал свою работу как надо, их не волновало, что и с кем он делает в своей спальне. Он работал детективом в отделе особо тяжких преступлений два с половиной месяца, и все, что он делал, было по правилам. Он был дотошным. Его коллеги-детективы любили подтрунивать над ним за то, что он зациклен на бумажной работе. На самом деле он любил, чтобы все было сделано правильно с первого раза.       – Я бы рекомендовал немедленно связаться с представителем вашего профсоюза.       Мейсон пролистал конверт, лихорадочно пытаясь понять, что происходит. Его мозг перебирал все дела, над которыми он работал, все разговоры, которые он вел, все, что могло бы пролить свет на то, что, черт возьми, он сделал не так. Он перечитывал письмо снова и снова, сердце заходилось в горле, слова перед ним начали терять фокус, пока только несколько не остались яркими и четкими, прожигая дыру в странице.       Тест на наркотики.       Положительный результат.       Расследование.       Отстранен от работы.       – Ох, блядь! – Мейсон опустился на свое место. Блядь, блядь, блядь. Святое дерьмо, он сделал это. – Я не могу в это поверить.       – Купер?       Мейсон поднял взгляд на Эриксона.       – Я проебался. – Времени на дальнейшие объяснения не было, и он ненавидел вопросительный взгляд Эриксона.       – Пожалуйста, пройдемте со мной, – приказал Мэлли.       Мейсон выпрямился во весь рост, следуя за парнем по коридору. Он был новичком. Они доверились ему. Сжав челюсти, он старался не думать о вопросах, возникающих в их головах, о вопросах, которые возникали в его собственной голове всякий раз, когда он видел, как кого-то уводят под руки. Они оказались грязными? Крысой? У него поехала крыша? Проблемы с алкоголем? Бытовое насилие? Кто-то трахался с геем? На этот раз не было никакой внешней силы. Он сам себя наебал.       В кабинете коммандера его попросили присесть.       Коммандер Хейнс держал перед собой открытое досье Мейсона. У него была репутация безжалостного человека, когда дело касалось закона и поведения его людей. Он был тверд, но справедлив, и, как слышал Мейсон, ненавидел плохую рекламу. Это выглядело не очень хорошо.       – Я слышал о тебе только хорошее, сынок. Что случилось? Если у тебя есть зависимость, мы можем помочь...       – У меня нет зависимости, сэр. Я никогда не употреблял никаких запрещенных препаратов. – Мейсон покачал головой, не в силах поверить в свою глупость. – Это было лекарство от кашля. У меня был сильный кашель несколько недель назад. Можете спросить любого из парней. Они все время говорили мне, что нужно провериться, пока я не умер и не стал одним из их дел. Я пошел к врачу, и он выписал мне лекарство от кашля, которое сразу же все устранило. Я совсем забыл об этой чертовой штуке, поэтому и не стал ее перечислять. Я помнил о тайленоле и кларитине, но не о проклятом лекарстве от кашля с кодеином.       – Если ты хочешь подать апелляцию, ты имеешь право поговорить с представителем своего профсоюза.       Челюсть Мейсона сжалась, и он кивнул. Черт побери, он собирался подать апелляцию. Он не мог потерять работу из-за этого дерьма.       – Твой пистолет и значок, детектив.       Мейсон сглотнул желчь, поднявшуюся в горле. Он снял значок, висевший на цепочке у него на шее. Его тут же охватило чувство потери. Он положил его на стол, а затем спрятал в кобуру «Глок». Дыши.       – Мы будем на связи.       Мейсон отрывисто кивнул, встал и вышел из кабинета. Чтобы попасть в раздевалку, ему нужно было вернуться в общее рабочее помещение, но он не собирался избегать своих коллег. Он облажался и должен был признать это.       Как только он добрался до своего стола, Эриксон уже ждал его. Он не возражал. Эриксон был хорошим парнем. Даже если он сплетничал, как школьница.       – Что, черт возьми, происходит?       – Я забыл гребаное лекарство от кашля.       – Дерьмо. – Эриксон покачал головой, его губы сжались в тонкую линию, когда он сжал плечо Мейсона в знак сочувствия.       – Мне нужно идти. Я должен позвонить своему представителю.       Эриксон кивнул.       – Просто успокойся, старик. Не позволяй этому утянуть тебя вниз.       – Спасибо, – ответил Мейсон, изо всех сил стараясь улыбнуться. – Не раскрывай слишком много дел без меня.       – Ты шутишь? – Эриксон вздернул брови. – Это мой шанс блеснуть, лютик.       Мейсон хихикнул.       – Засранец.       – Нет, серьезно. Наслаждайся отдыхом, пока можешь.       – Конечно.       Как будто так и должно было случиться. Разбирательство может затянуться на недели. Что, черт возьми, он должен был делать? Официально он отстранен от работы с сохранением зарплаты, но если его уличат во лжи, они заберут деньги, полученные за время отстранения, и на этом все закончится. Конец его карьере.       Начнем с самого главного. Ему нужно совершить несколько звонков, и он предпочел бы не делать этого здесь. Попрощавшись, он забрал свою сумку из раздевалки и отправился на парковку. Он уже собирался отпереть машину, когда что-то шевельнулось в его периферийном зрении. Повернувшись, Мейсон ожидал увидеть там Эриксона. Но вместо этого он не увидел ничего, кроме припаркованных машин. Налетевший ветерок взъерошил его волосы и зашуршал листьями пальм вокруг него, заставив тени заплясать. Черт, ему нужно взять себя в руки. Последнее, что ему нужно, – это бояться теней. Его внимание привлекла листовка на лобовом стекле, и он схватил ее. Он уже собирался скомкать ее, когда увидел, что это такое. Он беззлобно рассмеялся.       – Ебучие короли. – Каждый день под его стеклоочистителем оказывался флаер «Четырех королей». С каких это пор короли используют листовки? Если бы он не видел их на других машинах, то подумал бы, что ребята издеваются над ним.       Забравшись в свой грузовик и включив кондиционер, он позвонил своему представителю профсоюза. Он рассказал ей о ситуации и получил контактную информацию одного из юристов профсоюза, имевшего солидную репутацию. Поблагодарив ее за помощь, он позвонил по номеру, который она ему дала. К счастью, Терранс Джонс оказался на месте. Он был из тех, кто не приукрашивает ситуацию и не дает невыполнимых обещаний, что Мейсон очень ценил.       – У вас есть доказательства? – спросил Теренс, как только Мейсон рассказал свою историю.       – Да, есть. У меня есть рецепт от моего врача.       – Хорошо. Я организую встречу с ОВР, и вы попадете под следствие. В этой ситуации вы не имеете права хранить молчание. Я предоставлю заявление Гэррити.       – Я потеряю работу?       – Это была честная ошибка, детектив. Вы не солгали. Если вас хотят уволить по какой-то причине, им нужно доказать, что вы виновны в том, в чем они вас обвиняют. Если в ходе расследования не будет найдено достаточно доказательств, чтобы подтвердить выдвинутые обвинения, вы получите письмо с отказом от обвинения и сможете вернуться на работу. Скорее всего, от вас потребуют пройти курс обучения по профилактике наркомании или что-то подобное. Как вы понимаете, на это потребуется время. Это может занять от пары недель до месяца.       – Отлично.       – Я бы рекомендовал не торопиться.       Почему все твердили ему об этом? Он находился под следствием. Его карьера была под угрозой. Он облажался. Опять.       – Спасибо, Терранс.       – Не благодарите меня пока. Нам нужно пробраться через кучу ведомственного дерьма. Я буду на связи.       – Я ценю это. – Он повесил трубку и немного отдышался. Что ему теперь делать? Ему нужно было работать. Сидеть дома и притворяться, что все будет хорошо – нельзя. О том, чтобы оставаться наедине со своими мыслями так долго, не могло быть и речи.       Он хотел завести машину, но заметил на пассажирском сиденье свернутую листовку. Разблокировав телефон, он открыл список контактов, и его большой палец навис над кнопкой вызова. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул и нажал на экран. На втором гудке ответил глубокий, хрипловатый голос.       – Привет, это Мейсон.       Пауза.       – Мейсон, – поприветствовал Кинг. – Чем могу быть полезен?       – У тебя есть несколько минут, чтобы поговорить?       – Я ответил на звонок.       Умники эти короли. Все до единого.       – Я имел в виду, могу ли я зайти и поговорить с тобой. Лицом к лицу.       Еще одна пауза.       – Я в офисе.       – Я буду там через пятнадцать минут.       – Я в своем кабинете. Охрана будет ждать тебя. – С этими словами Кинг повесил трубку.       – Не могу поверить, что я это делаю, – проворчал Мейсон, выезжая с парковки. Возможно, он сходил с ума. В конце концов, он ехал поговорить с Уордом Кингстоном. Он не мог об этом думать, потому что если бы он это сделал, то поехал бы прямо домой, а не на Кинг-стрит. Может, ему стоит позвонить Эйсу или Колтону? Эта мысль заставила его улыбнуться. В основном потому, что он представлял, как хмурится Эйс каждый раз, когда ему напоминают, что Мейсон и Колтон – друзья.       Мейсон упустил свой шанс с Эйсом; он все испортил. Но почему он должен был вести себя как придурок? Эйс был отличным парнем, поэтому они и остались друзьями. Почему Мейсон должен был отказывать Эйсу в счастье с кем-то другим? Эйс наконец-то нашел человека, который дал ему все, в чем он нуждался. Он мог отдать всего себя, в отличие от Мейсона.       Не успел Мейсон опомниться, как припарковался на месте для посетителей в гараже «Четырех королей безопасности» под офисом. Он бывал здесь достаточно раз, чтобы навестить Эйса, когда они встречались. Когда он поднялся на лифте в приемную, охрана весело поприветствовала его и вручила бейджик для посетителей, который он повесил на шею. Его проводили к лифту на представительский этаж, где охрана открыла ему ключ-картой. Он постучал пальцами по бедрам, его пульс участился, но не потому, что он направлялся на встречу с Кингом, а потому, что он мог столкнуться с Лаки, а это последнее, что ему сейчас нужно.       Лифт звякнул, и он вышел, сделав глубокий вдох. Он повернул налево и направился по коридору, здороваясь с людьми на ходу. Возле офиса Кинга Джей, его исполнительный помощник, тепло улыбнулся ему. Парень был симпатичным – из тех, кто выглядит моложе своих лет: светлые волосы уложены в модную прическу, рубашка в полоску с фламинго на пуговицах заправлена в тонкие темно-синие брюки. У него были большие голубые глаза и пухлые розовые губы, растянутые в широкой улыбке.       – Еще раз здравствуй, мистер Купер. Кинг сейчас разговаривает по телефону. Он подойдет к тебе через минуту.       – Спасибо, Джей. Симпатичная рубашка.       Джей слегка пошевелился и захлопал ресницами.       – Ну разве ты не милашка?       – Ты ведь давно работаешь на Кинга, не так ли?       Джей кивнул и поджал губы в задумчивости.       – Уже восемь лет.       – Ого. И Кинг не сводит тебя с ума?       – Кинг? – Джей моргнул, а затем рассмеялся. Он наклонился вперед, его голос понизился. – Не позволяй этому рыку обмануть тебя. Он большой, мягкий, тихий плюшевый медведь. – Он откинулся на спинку кресла и слегка потянулся. – Кроме того, без меня он бы пропал. Технологии ему не друзья. Клянусь, он просто проклят, когда дело касается компьютеров.       Мейсон рассмеялся. Часть про компьютер он видел, но часть про «мягкого плюшевого мишку»? Не-а. В Уорде Кингстоне не было ничего мягкого или приятного. Помяни черта...       Телефон Джея пискнул, и он со знающей улыбкой поднял трубку.       – Да, сэр? Я сейчас пришлю его. – Джей положил трубку и указал на дверь справа от себя. – Удачи.       – Спасибо. – Мейсон вошел в кабинет Кинга и приветственно махнул рукой. – Спасибо, что принял меня.       Кинг кивнул.       – Закрой дверь и присаживайся.       Мейсон сел в плюшевое черное кресло перед гладким черным столом Кинга, а Кинг вернулся на свое место и нажал кнопку на своем телефоне.       – Джей, попридержи мои звонки, пожалуйста.       – Да, сэр.       Кинг откинулся на спинку кресла и стал ждать.       – Блядь. Это была плохая идея.       – Почему бы тебе не рассказать мне, что это за идея, и тогда я смогу сказать тебе, плохая она или нет.       Наглый ублюдок. Что ж, сейчас или никогда, а никогда – это не вариант.       – Меня отстранили.       Кинг прищурил глаза, но ничего не сказал.       – Меня вызвали на работу на случайный тест на наркотики, и я его провалил. Не потому, что я принимаю наркотики, просто я не указал лекарство от кашля, которое принимал несколькими днями ранее. Оно было по рецепту.       – Кодеин?       Мейсон кивнул. Он откинулся на спинку кресла со вздохом.       – Я чувствую себя чертовски глупо.       Кинг снова замолчал, но это вряд ли было откровением. Когда он заговорил, то мог бы сбить Мейсона с ног перышком.       – Это была ошибка. Не кори себя за это.       Подождите. Он правильно расслышал? Должно быть, выражение его лица выдавало его шок, потому что Кинг закатил глаза.       – Я не испытываю к тебе неприязни, Мейсон. Ты хороший человек.       – Я сейчас сплю? Это сон?       – Должен ли я беспокоиться, что я тебе снюсь?       – Этот разговор становится все более неловким. К счастью, ты мне совсем не снишься. – Единственный король, который занимал его сны и явь, представлял собой темпераментного кубинца с губами, которые должны быть вне закона. – Я имел в виду, что, должно быть, сплю, потому что в какой реальности ты говоришь мне, что я хороший человек, вместо того, чтобы отшить меня?       Кинг нахмурил густые светлые брови.       – Я не люблю тех, кто разбивает сердца близких мне людей.       – В мои намерения не входило причинять боль Эйсу.       – Эйс знаком с душевной болью. Он может справиться с ней. Кроме того, у него есть Колтон. Он влюблен и счастлив. Я говорил не о нем.       Лаки.       – Мы поссорились. Я не разбивал ему сердце.       – Лаки не такой, как Эйс. При всей его крикливости, его... легко ранить. Ты не можешь просто так поменять одного кузена на другого.       – Иди на хуй, Кинг, – прошипел Мейсон, подаваясь вперед. – Дело не в этом.       – Тогда в чем же дело?       Мейсон провел руками по волосам.       – Блядь. Я знал, что это плохая идея.       – Ты еще не рассказал мне о своей идее.       – Я пришел сюда не для того, чтобы говорить о нем.       – Тогда почему ты здесь?       – Мне нужно работать.       Брови Кинга взлетели вверх.       – Что ж, будь я проклят. – Мейсон был ошеломлен. За все годы знакомства с королями он ни разу не видел такой реакции от Кинга. Он был похож на одну из этих проклятых статуй с острова Пасхи, выражение его лица было стоическим и неподвижным. – Я не могу просто сидеть и ждать, гадая, не наступит ли конец моей карьере. Я сойду с ума. Должно быть что-то, что вы можете мне поручить. – В «Четырех королях безопасности» работало много бывших солдат и спецназовцев. У Мейсона есть целая карьера в правоохранительных органах, которую он мог бы использовать для королей.       – Ты хочешь работать с королями?       – Да. Временно.       – Люди, которых мы нанимаем в «Четыре короля безопасности», проходят длительный процесс проверки, который провожу лично я, Эйс, Лаки или Рэд. Затем следует еще более длительный процесс проверки, за которым следует интенсивный график обучения. Мы не нанимаем фрилансеров и не выполняем работу на заказ. Речь идет о жизни и бизнесе людей. Наша репутация стоит на кону.       – Я это понимаю.       – Да?       – Да, блядь, понимаю, – прорычал Мейсон. С кем, черт возьми, думал Кинг, он имеет дело? – Я не предлагал тебе дать мне работу, что бы я просто мог скоротать время. Когда я сказал, что мне нужно работать, я имел в виду, что мне нужна полная занятость. Что бы ты мне ни поручил, я буду выкладываться на полную, и ты это знаешь. Так же, как ты знаешь, что я меньше всего склонен сбиваться со сценария.       Кинг подался вперед.       – На что ты намекаешь?       – Я ни на что не намекаю. Я говорю тебе. Вы, короли, не всегда играете по правилам. Вы не можете. Не тогда, когда у вас есть пара таких сорванцов, как Эйс и Лаки.       – Они могут играть не по правилам, но они знают, что поставлено на карту. Надеемся на лучшее, готовимся к худшему. Вот как мы поступаем. – Кинг снова откинулся в кресле – крупный мужчина, который когда-то возглавлял подразделение «зеленых беретов». Он был устрашающим, не терпящим возражений, но при этом хорошим человеком, заботящимся о своей семье. Мейсон не мог винить его за осторожность. – Эта работа может быть такой же опасной, как и все, с чем ты сталкивался в своей карьере.       – Я в курсе.       – И ты думаешь, что сможешь работать рядом со своим бывшим парнем и своим нынешним... кем бы он для тебя ни был?       – Друг, – ответил Мейсон сквозь зубы. Были ли они друзьями? Были до того, как он уехал и все испортил.       – Конечно. Давай так это назовем.       Боже, этот человек может быть таким придурком.       – Да. Как профессионал, я могу вести себя профессионально. Можно ли сказать то же самое о некоторых людях?       – Не беспокойся о Лаки.       Я беспокоюсь каждый день.       – У меня есть условие.       Смех Кинга испугал Мейсона.       – У тебя есть яйца, надо отдать тебе должное. Ладно. Каковы твои условия для работы, о которой ты попросил меня?       – Если мне придется работать с Лаки, он поедет со мной в чертовом автомобиле. Он может кататься на своей машине смерти в свободное время.       – Вот дерьмо, Ковбой. Почему бы тебе просто не попросить луну? Ты знаешь, как он привязан к этой штуке?       – Я хочу, чтобы меня волновала только работа, а не он на этой катастрофе, ждущей своего часа.       – Лаки гоняет на мотоциклах с детства. Он также владеет навыками защитного вождения.       – Я не сомневаюсь в его навыках вождения.       Кинг пожал плечами.       – Вполне справедливо. – Он побарабанил пальцами по столу, не сводя взгляда с Мейсона. Кто бы мог понять, что творится в голове у этого человека. Из всех королей Кинга было сложнее всего раскусить. Мейсон никогда не видел его в действии. Он видел, как тот разряжал обстановку, но никогда не видел Кинга иным, кроме как спокойным, хладнокровным и собранным. – Ладно. – Кинг встал и наклонился над столом, протягивая Мейсону руку. – Добро пожаловать в семью.       Слова звучали как-то странно. Как будто в них был заложен другой смысл. Мейсон не мог понять, что именно вызвало у него такое чувство, поэтому отмахнулся от него. Их взгляды встретились, и голубые глаза Кинга наполнились предостережением.       – Не стоит недооценивать его, Мейсон. Временами Лаки может быть эмоциональной развалиной, но в душе он все еще зеленый берет.       – Однажды солдат, всегда солдат, да?       Кинг отпустил его руку и кивнул, после чего вернулся на свое место за столом. Он нажал кнопку на своем телефоне.       – Ты можешь прийти ко мне в офис?       Почему Кинг предупредил его о Лаки?       – Уже в пути, – ответил голос на другом конце телефона, ровный, с сильным акцентом, от которого Мейсона пробрала дрожь.