Присоединяйся к клубу

      Лаки вошел в кабинет Кинга и замер. Сердце колотилось в ушах, а от бабочек в животе тошнило. Он ненавидел это, ненавидел, что не может контролировать реакцию своего тела на этого мужчину. Дело было не только в его размерах, но и в его присутствии. Лаки не нужно было видеть его, чтобы чувствовать. А тут еще его чертовы манеры. Вопреки мнению Кинга, Лаки и Эйса воспитывали в духе хороших манер, но Мейсон был на совершенно другом уровне. Он был рыцарем, снимал шляпу, когда приветствовал кого-то, открывал людям двери, говорил «да, мэм» или «нет, сэр». Это было заложено в нем, и он делал это потому, что так правильно. Это как нельзя лучше характеризовало Мейсона Купера.       Мейсон встал, когда к нему подошел Лаки. В одной руке он держал форменную фуражку, а пальцами другой постукивал по бедру. Лаки не позволил своему взгляду задержаться на нем. При обычных обстоятельствах Мейсон протянул бы Лаки руку для пожатия, но неловкость не помогала справиться с ситуацией.       – Какого черта он здесь делает? – спросил Лаки у Кинга. Краем глаза он заметил, как губы Мейсона растянулись в ухмылке.       – Ну, и тебе добрый день, Эдуардо. Как поживаешь в этот славный день?       Лаки скрестил руки на груди, не сводя глаз с Кинга, который сидел, откинувшись в кресле, и выражение его лица было, как всегда, нечитаемым.       – Я не с тобой разговариваю, придурок.       – Ты разговариваешь со мной прямо сейчас.       – Ты не милый.       – Тут я с тобой не соглашусь, дорогой. Я просто очарователен.       Лаки фыркнул.       – О, я точно не твой дорогой.       – Но ты согласен, что я очарователен.       – Я этого не говорил. – Он не собирался улыбаться. Высокомерный. Вот каким был Мейсон. Не милый. Высокомерный. Atrevido . Красавчик с... большими руками. У него были очень большие руки, но он вообще был крупным мужчиной во многих отношениях. А вот все остальное в нем... Ya basta, Eduardo!       – Ты этого не говорил.       Лаки отмахнулся от него.       – Какого хуя он здесь делает?       – Мейсон, ты не мог бы оставить нас на минутку? – Кинг указал на дверь. – По коридору слева есть комната отдыха для сотрудников. Угощайся кофе.       – Спасибо. – Мейсон повернулся лицом к Лаки, но Лаки не шелохнулся. Если бы он пошевелился, то почувствовал бы еще больше запаха одеколона Мейсона или поддался бы искушению заглянуть в эти ярко-голубые глаза. – Рад тебя видеть.       – Все еще не разговариваю с тобой, – крикнул Лаки через плечо, когда Мейсон направился к двери.       – Все еще.       Дверь закрылась за Мейсоном, и Лаки издал разочарованный рык.       – Señor, dame paciencia con este hombre porque si me das fuerza, lo mato!       Кинг вскинул бровь.       – Ты действительно молился о том, чтобы не убить человека?       – Нет, я молил Бога о терпении по отношению к этому человеку, потому что если Бог даст мне силу, я убью его, и под ним я подразумеваю Мейсона.       – Ага, я так и понял. – Кинг указал на кресло перед собой, и Лаки неохотно сел. Почему Мейсон разговаривал именно с Кингом? Они никогда не разговаривали, если только не хотели сказать что-то, что, как они знали, раздражало другого. Как бы Лаки ни нравилось, что Кинг выводит Мейсона из себя, Мейсон находился на рабочем месте Лаки. Это смущало.       – Почему он здесь? Что происходит?       – Мейсон будет работать с нами некоторое время. Мне нужно, чтобы ты...       Лаки наклонился вперед.       – Que?       – Ты меня не слышал, или мне нужно дать тебе время, чтобы обработать эту информацию?       – Пошел ты, Кинг. Я не буду с ним работать. – Было достаточно ужасно столкнуться с Мейсоном в «Четырех королях безопасности», но работать вместе? Ни в коем случае. Ни за что.       – О, но ты будешь, и ты будешь вести себя по-взрослому.       – Иди на хуй. Я взрослый. – И как взрослый, он мог дуться, если, блядь, хотел.       – Ясно.       – Я не буду с ним работать. Мне плевать, что ты говоришь.       – Хочешь сказать, тебе все равно, что это из-за тебя он попал в эту передрягу?       Лаки сел.       – Что?       – Мейсон разрешил мне поделиться некоторыми подробностями его нынешнего положения с остальными королями, Джокером и Джеком. Никому больше не нужно знать, почему он здесь, только то, что он здесь, потому что выполняет для нас внештатную работу.       Лаки ждал. С Кингом часто приходилось ждать. Это сводило Лаки с ума. Он любил Кинга, но иногда....       – Мейсона отстранили от работы. В настоящее время он находится в оплачиваемом отпуске, пока отдел внутренних расследований проводит расследование.       От этих слов Лаки вскочил на ноги.       – ОВР? Почему они расследуют дело Мейсона? Если они считают его грязным, то это полная чушь. – Эта мысль вскипятила его кровь. – Никто не может быть более чист, чем Мейсон. Этот парень даже не перебегает дорогу. – Мейсон напоминал ему ковбоев из любимых отцовских вестернов. Небезупречные люди, которые боролись за правое дело, даже если это означало их гибель. В случае с Мейсоном это был красивый, несовершенный мужчина, который нес тяжелое бремя на своих плечах и в своем сердце. Лаки это не волновало. Сердце Мейсона Купера не его проблема.       – Он провалил случайный тест на наркотики, но его провал не является причиной расследования. Дело в том, что он забыл указать лекарство от кашля, которое принимал по рецепту перед тестом. По их мнению, он солгал. Может быть, он и не хотел этого, но он это сделал, и теперь они должны провести расследование.       – Блядь. – Это было совсем не похоже на Мейсона. Забыть что-то настолько важное, что могло стоить ему работы? Этот человек проявлял дотошность во всем, что делал. Как и Лаки, он верил в то, что все нужно делать правильно с первого раза.       – Да.       – А какое отношение это имеет ко мне?       – Ты смотрел на Мейсона в последнее время? Действительно смотрел на него?       Лаки неловко передернулся. В эти дни он изо всех сил старался не смотреть на Мейсона. Взгляд на него заставлял думать о нем, а это влекло за собой всевозможные проблемы для Лаки. Кинг тяжело вздохнул.       – Что бы ни произошло между вами, это, очевидно, гнетет его. Вам обоим нужно разобраться с этим дерьмом, но сделать это не в рабочее время. У тебя все еще есть компания, которой нужно управлять, как и у всех нас. Однако это расследование будет становиться все тяжелее для Мейсона. Он должен знать, что у него есть друзья, которые поддерживают его на шесть часов . – Кинг встал и обошел свой стол, а затем сел на его край напротив Лаки. – Он пришел ко мне за помощью. О чем это говорит?       Дерьмо. Это плохо.       – Да, ладно. Я очень постараюсь не ударить его по лицу.       – Уверен, Мейсон был бы очень признателен за это.       – Но я все равно на него злюсь.       Уголок губ Кинга дернулся, как будто он хотел улыбнуться.       – Конечно, злишься. Уверен, у тебя есть все основания для этого. Почему бы тебе не заняться его оформлением? У Джея должен быть готов контракт. Пусть Мейсон прочитает его и подпишет. Он может воспользоваться столом Маноло, так как он еще пуст.       – Новых кандидатов нет?       Кинг встал и обошел свой стол, чтобы снова занять свое место.       – О, их много, но никто из них не подходит.       Один из руководителей их команды переехал на Запад, чтобы быть ближе к семье, и, несмотря на большое, очень большое количество претендентов, ни один из них не прошел второе собеседование. Процесс найма в «Четыре короля безопасности» был очень напряженным: все четыре короля должны одобрить заявку еще до того, как с человеком свяжутся. Процесс состоял из нескольких этапов, но они не собирались торопить события и нанимать кого попало, даже если это означало, что вакантное место будет пустовать в течение нескольких месяцев, пока не найдется подходящий человек. Дело было не только в том, чтобы нанять самого квалифицированного – хотя это тоже немаловажно, – но и в том, что тот, кого они нанимали, должен обладать правильным отношением к делу. По какой-то причине на этот раз все затянулось, и они никак не могли прийти к единому мнению по поводу кандидата. А если они втроем и соглашались, то Кинг в итоге накладывал вето.       – У меня найдется работа для вас двоих, как только ты его оформишь.       – Конечно. – Лаки вышел из офиса и направился в зал ожидания, где столкнулся с одним из своих любимых сотрудников службы безопасности, которая также была хорошим другом для него и Эйса, Грасиэлой Кортес.       – Oye, Graciela! – Лаки вскинул руки вверх. – Hasta cuando, mijita?       Грасиэла закатила глаза, подойдя к нему.       – Перестань быть таким ребенком.       – Нет, ты обещала мне flan de coco своей abuelita , и когда она его приготовила, ты принесла его, и что случилось? Ты отдала его Кавальеро? Ты просто отдала мой флан? – Он схватился за сердце. – Как ты могла так предать меня?       – Я не предавала тебя. Да ладно, Лаки. У этого парня только что закончился развод. Ты бы видел его в комнате отдыха, похожего на щенка, которого выкинули на мороз.       – Щенка? Да он почти такой же большой, как Рэд!       Сантос Кавальеро был бывшим морским котиком, которого Лаки считал своим хорошим другом. По крайней мере, до тех пор, пока этот ублюдок не съел его флан.       – Ты же знаешь, что я неравнодушна к здоровенным крепышам с мягкими и нежными сердцами. Он нуждался во флане больше, чем ты.       – Что ему нужно, так это найти себе новую женщину.       – Или мужчину, – заметила Грасиэла.       Разве Кавальеро не натурал? Он поднял бровь, и она бросила на него острый взгляд.       – Помнишь Уильяма?       – Черт, как я могу забыть? Мм, какие вещи этот человек делал со мной... – Конечно, это не то, что натурал сделал бы с другим мужчиной. Так много прекрасных грязных вещей. Грасиэла права. Лаки мог с легкостью вспомнить двух или трех мужчин, которых он встречал за эти годы и которые утверждали, что они натуралы, а к концу ночи умоляли его трахнуть их. Лаки с радостью соглашался. Одним из таких мужчин был предполагаемый натурал – бойфренд женщины, которую Лаки подцепил в баре пару лет назад.       Лаки никогда не вступал в отношения с теми, у кого есть партнер или кто находится в браке, но рыжая красотка откровенно заявила, что хочет попробовать что-то новое, и спросила, не будет ли он против, если ее парень присоединится к ним в комнате, чтобы понаблюдать. Лаки не возражал против того, чтобы за ними наблюдал потрясающе красивый чернокожий мужчина. К тому времени как Лаки разделся догола и заставил женщину стонать и задыхаться, извиваясь под ним, парень решил, что тоже хочет попробовать.       Попробовать Лаки на вкус.       Это была чертовски приятная ночь.       Грасиэла издала совсем не женское фырканье.       – Ага, прямо в задницу.       Лаки пожал плечами.       – Ты права. Особенно когда они попадают ко мне в руки. – Он вздернул брови, и она покачала головой.       – Ты ненасытен.       – Что я могу сказать? У меня здоровый аппетит. – Он направился в комнату отдыха для сотрудников, не забыв окликнуть ее через плечо. – Не забудь мой флан. – Она прокляла его на английском и испанском, заставив рассмеяться.       Лаки нашел Мейсона в комнате отдыха для сотрудников: он сидел за столом с чашкой кофе в руках и смотрел в окно. В комнате отдыха было светло и по-домашнему уютно, она скорее напоминала чью-то кухню и столовую, чем рабочее место. Когда пришло время разрабатывать интерьер штаб-квартиры «Четырех королей безопасности», все согласились, что хотят, чтобы их сотрудники чувствовали себя как дома. Ведь если они не находились на задании, то были в офисе. Короли были семьей. К тем, кому доверяли стать частью «Четырех королей безопасности», относились как к родным, и это отражалось на обстановке вокруг них.       Белая дверь в комнату отдыха вела в небольшой коридор, из которого открывалось большое пространство с виниловым полом, напоминающим дерево. Справа от Лаки стояли два круглых стола из светлого дерева с шоколадными основаниями, вокруг которых стояли четыре коричневых стула. Рядом стоял такой же журнальный столик, а напротив него – два удобных шезлонга с более высоким журнальным столиком между ними. Под большим двойным окном стоял плюшевый диван кремового цвета с подушками, а у дальней стены напротив него, над прочной деревянной скамьей, висело большое зеркало. Белая дверь рядом со скамьей вела в ванную комнату.       Стол, за которым сидел Мейсон, был длинным и белым, с четырьмя желтыми стульями по бокам, а за ним располагалась полноценная кухня с белыми шкафами, плитой из нержавеющей стали и полноразмерным двухдверным холодильником. Растения в горшках добавляли цвета, как и желтые картины на белых стенах. Комната была безупречно чиста. Чистота не прилагалась автоматически в «Четырех королях безопасности». Даже Джокер, самый беспорядочный из них, подавал пример, всегда убирая за собой, когда находился в офисе.       – Как-то странно находиться здесь, на твоей территории, и все такое.       Как Мейсон узнал, что Лаки здесь? Он не издал ни звука и не зашел достаточно далеко, чтобы Мейсон его увидел. Не говоря уже о том, что его учили проникать в места незамеченным. Лаки вошел на кухню и сел напротив Мейсона.       – Как ты узнал, что я здесь?       Мейсон пожал плечами.       – Почувствовал.       – Что случилось на работе? – Лаки не собирался комментировать слова Мейсона.       – Разве Кинг не рассказал тебе?       – Я хочу услышать это от тебя.       Мейсон вздохнул, протяжно и устало. У Лаки сжалось сердце. Кинг был прав. Мейсон выглядел ужасно. Его ярко-голубые глаза, которые по-прежнему были устремлены в окно, а не на Лаки, казались усталыми, и Лаки не хватало их обычного блеска.       – Я проебался. Меня выбрали для случайного теста на наркотики на работе, и я забыл о лекарстве от кашля, которое принимал по рецепту за несколько дней до этого. Я не указал его в списке. Когда тест дал положительный результат, меня отстранили от работы.       – Почему?       – Почему что? – Мейсон перевел взгляд на Лаки. – Почему меня отстранили?       – Нет. Почему ты забыл записать лекарство       – О, я, эм... – Мейсон прочистил горло и снова отвел взгляд. – У меня были проблемы со сном, но ты же знаешь, как это бывает. Такова работа, верно?       – То есть ты хочешь сказать, что не спал из-за работы?       Мейсон зажал нижнюю губу между зубами.       – Mírame.       Мейсон сделал, как велел Лаки, и поднял взгляд. Блядь, почему Мейсон должен быть таким чертовски красивым? Не то чтобы у Лаки и раньше не было много симпатичных мужчин, но Мейсон Купер был совсем другим. Каждый сантиметр его грубой фигуры вызывал аппетит: точеная челюсть, греховное тело с бугрящимися мышцами, огромные бицепсы, толстая шея и длинные ноги. Его волосы были достаточно длинными, чтобы заправить их за уши, но сделал ли он это? Нет. Он позволил им упасть на лоб, дразня Лаки. Когда он опустил взгляд, они рассыпались каскадом, и мягкие пряди манили Лаки. Его пальцы так и чесались от желания прикоснуться к ним.       – Лаки?       – Que? О, я хочу услышать от тебя правду.       – Ладно.       – Всегда. – Лаки постучал по столу, чтобы подчеркнуть. – С этого момента - всегда правду.       Мейсон заколебался. Он открыл рот, чтобы ответить, но потом закрыл его и кивнул.       – Причина, по которой ты не спал, была в работе?       – Нет.       – А в чем причина?       – В тебе. Но моя ошибка на моей совести. Я не должен был позволять этому вмешиваться в мою работу. То, что я сделал, было глупостью, и теперь мне придется разбираться с последствиями. Я здесь не для того, чтобы усложнять тебе жизнь, клянусь.       – Сколько времени займет расследование?       – Несколько недель, месяц, кто знает? Твои предположения так же хороши, как и мои.       Комната снова погрузилась в тишину. Присутствие Мейсона вывело Лаки из равновесия, но Кинг был прав. Carajo. Он ненавидел, когда Кинг был прав. В обычной ситуации Лаки не испытывал бы никаких угрызений совести по отношению к Мейсону. Каждый сам отвечает за свои поступки, но Мейсон был не просто человеком, и, как бы Лаки ни хотелось это признавать, ему не все равно. Прежде чем он успел заговорить, Мейсон встал.       – Послушай, я пойму, если ты не захочешь со мной работать. Я вел себя как настоящий засранец и наговорил много гадостей. Я лежу без сна и думаю о том, какие слова я должен был сказать вместо этого, что я мог бы сделать по-другому.       Лаки захотелось спросить, какие слова Мейсон мог бы сказать вместо этого или что он мог бы сделать по-другому, но лучше было этого не делать. Если он будет держаться от Мейсона на расстоянии, они, возможно, пройдут через это невредимыми.       – Это была плохая идея. Прости, что побеспокоил тебя. – Мейсон повернулся к раковине спиной к Лаки и стал мыть свою чашку.       – Все в порядке, – сказал Лаки, вставая. Он обошел стол. – Мы два взрослых профессионала. Кроме того, если мы не сделаем этого, то один из нас должен будет рассказать Кингу, и это буду не я.       Мейсон закончил мыть чашку и поставил ее на подставку для посуды, а затем вытер руки о маленькое полотенце. Он повернулся, его губы изогнулись в ухмылке, и он прислонился спиной к раковине, сложив руки на груди, отчего его бицепсы натянули материал рубашки на пуговицах на пару сантиметров.       Никогда еще Лаки так сильно не хотелось облизать кого-нибудь. Облизывать, покусывать, делать всякие ужасно непотребные вещи. В глазах Мейсона снова появился озорной блеск, и Лаки потребовалось все, чтобы не подойти к нему, не взять в руки его лицо и не целовать его до тех пор, пока они оба не ослабеют в коленях и не начнут задыхаться. Что тогда сделает Мейсон? Стал бы он отвечать? Развернет Лаки, перегнет его через стол и спустит штаны до колен? Замечательно. Теперь он только и представлял, как Мейсон трахает его.       – Ну уж я-то точно не стану этого делать. Я уже достаточно просил его, а я не из тех, кто умоляет.       Лаки лукаво усмехнулся.       – Ты удивишься, на что способен человек, если его правильно мотивировать.       Мейсон оттолкнулся от раковины, его мощное, гладкое тело двигалось с неожиданной грацией, он несся вперед, как лев, выслеживающий добычу. Он остановился так близко к Лаки, что их тела почти соприкоснулись, и у Лаки подскочила температура. Губы Мейсона растянулись в улыбке, обещающей недобрые дела, и он склонил голову набок, наблюдая за происходящим. Его ярко-голубые глаза потемнели, и он опустил взгляд на губы Лаки, проводя мозолистыми пальцами по челюсти Лаки. Отказываясь показать Мейсону, как на него действуют его прикосновения, Лаки не шелохнулся, даже когда Мейсон просунул пальцы под подбородок Лаки и откинул его голову назад, чтобы их глаза встретились.       – Осторожно, Cariño . Если будешь играть с огнем, обожжешься.       Этот ублюдок не просто говорил с ним по-испански и называл его «дорогой». Лаки никогда бы в этом не признался, но ему нравилось слышать, как Мейсон говорит по-испански. Ему нравилось, что каждый раз, когда они разговаривали друг с другом, Мейсон учился чему-то новому. Лаки было легко обмануть себя и поверить, что Мейсон учится для него – ведь именно на Лаки, а не на Эйсе, Мейсон всегда пробовал свои новые слова, – но, скорее всего, дело было в том, что Лаки гораздо чаще говорил по-испански, чем Эйс. Кроме того, Мейсон уже много лет жил во Флориде. Как служащий правоохранительных органов, он, конечно, хотел бы усвоить как можно больше слов на этом языке.       Пальцы Мейсона, проведшие по шее Лаки, вернули его внимание к происходящему сейчас безумию. Если он ничего не предпримет, разгорающийся внутри него инферно вспыхнет, а этого допустить нельзя.       – Но ведь тебе нравится играть с огнем, не так ли, Querido? – пробормотал Мейсон, в его голосе слышался низкий искушающий гул.       Лаки раздвинул губы, не сводя глаз с соблазнительного рта Мейсона. Он сдержал улыбку, когда у Мейсона перехватило дыхание.       – Я не играю с огнем, – прошептал Лаки, наклоняясь к нему. – Я и есть огонь. – Он высунул язык и провел им по губам Мейсона снизу вверх, а затем отошел, улыбаясь, когда Мейсон зарычал.       – Куда ты, блядь, собрался? Тащи свою задницу обратно сюда.       – Извините, мистер Купер. Мы сейчас на посту.       – Маленькое дерьмо, – проворчал Мейсон. Он догнал Лаки, надув губы. – Тебе совсем не жаль.       Лаки хихикнул. Он точно не жалел. Может быть, работа рядом с Мейсоном окажется не такой уж плохой. По крайней мере, это будет интересно.       Они направились к столу Джея, и Лаки поблагодарил его за контракт, после чего направился к лифту. На верхнем этаже здания располагались кабинеты руководителей, принадлежащие королям, Джеку и Джокеру, которые возглавляли свои собственные отделы, а также помощников руководителей, отдел кадров, конференц-залы и впечатляющая приемная и зона ожидания.       Первым делом они отправились в офис службы безопасности, расположенный на первом этаже возле входа в здание, чтобы Мейсон мог подключиться к их системе безопасности и получить пропуск и ключ-карту. Все, кто работал в «Четырех королях», были в их системе, и для доступа почти в каждую комнату в здании требовалась карточка-ключ. Каждая карта-ключ различалась по уровню допуска. Только короли, Джек и Джокер имели право добавлять или изменять персонал в системе, разработанной самим Джеком. Информация о клиентах, которой они владели, стоила миллиарды, и они очень серьезно относились к ее сохранности.       Прикрепив удостоверение личности к шнурку, висевшему на шее, Мейсон отправился наверх, где Лаки показал Мейсону стол, за которым он будет работать.       – Пока можешь воспользоваться этим столом. Вот контракт. Не торопись читая его.       Мейсон кивнул и сел в кресло. Он начал читать, когда заметил, что Лаки все еще там.       – Здесь несколько страниц.       – Я знаю. Я помогал его создавать.       – Не хочешь вернуться? Я могу захватить тебя, когда закончу.       Лаки пожал плечами, прислонившись к столу и сложив руки на груди.       – У тебя будут вопросы.       Мейсон нахмурился.       – Ну, ладно. – Он вернулся к чтению, а Лаки терпеливо ждал. У сотрудников всегда возникали вопросы по поводу контрактов. Не потому, что они были против чего-то, а потому, что им было трудно поверить в то, что они читали. Как и ожидалось, через две минуты чтения контракта Мейсон нахмурился. Он посмотрел на Лаки и сдвинул брови. – Здесь сказано, что в оплату входит посещение спортзала. Это вычитается из зарплаты?       – Нет. Некоторые должности требуют больших физических нагрузок, поэтому нужно поддерживать себя в форме. Мы не ожидаем, что наши сотрудники будут платить за то, что является обязательным условием работы. Абонемент в спортзал входит в оплату, как и все ваше снаряжение, оружие и униформа.       – Питание включено?       – Во время работы – да. Сохраняй чеки и предоставляй их своему боссу.       – Кто мой босс? Кинг?       Лаки покачал головой, его улыбка стала злой. Он рассмеялся, глядя на широко распахнувшиеся глаза Мейсона.       – Ты?       – Sí, señor.       Мейсон открыл рот, чтобы ответить, но потом, похоже, передумал. Он вернулся к чтению договора.       – Подожди, страховка для собак?       Лаки хихикнул.       – Да, это идея Джокера. У нас в штате есть несколько собак, вынюхивающих бомбы. Джокер сказал, что им тоже нужны льготы. У нас есть пакет льгот для собак, если с тобой работает твой мохнатый друг.       Мейсон перелистнул следующую страницу и поднял глаза на Лаки. Он вытянул шею, затем повертел головой, словно ища что-то, его глаза прищурились.       – Что ты делаешь?       – Я ищу нимб.       – Что?       – Вы, ребята, создали свой собственный благотворительный фонд? – Мейсон снова откинулся в кресле. – Если бы я не знал вас всех так хорошо, как знаю, и то, что вам всем не хватает нескольких соленых огурцов , я бы подумал, что вы святые.       Лаки прищурился.       – Огурцов? Я не люблю огурцы.       – Забудь об огурцах. Расскажи мне об этой благотворительной организации.       – Есть много прекрасных благотворительных организаций для военных ветеранов и их семей, но мы бы предпочли, чтобы деньги шли прямо к солдатам и семьям, которые в них нуждаются, без накладных расходов, оплаты руководителей и сбора средств. Мы создали свою собственную небольшую некоммерческую благотворительную организацию, которая собирает очень большие пожертвования от клиентов и сотрудников – пожертвования сотрудников мы компенсируем в конце года – и каждая копейка идет на поддержку военных ветеранов, пенсионеров и семей военнослужащих. Наша подотчетность и прозрачность – стопроцентные.       Мейсон выглядел задумчивым. Он кивнул, возвращаясь к контракту, и Лаки улыбнулся, ожидая следующего вопроса, который, как он знал, задаст Мейсон, ведь именно его задают все новые сотрудники.       – Здесь написано, что нет программ отпусков и оплачиваемых отгулов.       – Нет. Мы ожидаем от наших сотрудников наилучших результатов, и именно так оценивается эффективность работы, а не по тому, сколько часов ты работаешь. Сотрудники могут брать отгулы по мере необходимости. Никакого чувства вины. Если тебе нужен день, чтобы сходить к врачу или починить машину, просто поговори с боссом. Если тебе нужна неделя, чтобы отдохнуть на пляже, просто попроси об этом.       – Просто так?       – Вот так.       – А разве люди не злоупотребляют системой?       Лаки приподнял бровь.       – Ну да. Как будто кто-то настолько глуп, чтобы попытаться воспользоваться Кингом.       – У нас лучшие в штате льготы и привилегии для сотрудников, но наши люди очень много работают, и работа не лишена риска.       – Попался. Усердно работай, усердно играй . – Мейсон подписал контракт, затем передал его Лаки. – Ну что ж, я в твоем распоряжении.       Эти четыре слова повисли в воздухе между ними, и Лаки заставил себя отвести взгляд от пронизывающего взгляда Мейсона. Он отошел от стола и прочистил горло.       – Следуй за мной.       Они остановились у стола Джея, и Лаки передал ему подписанный контракт, чтобы он его подшил, а затем они направились в кабинет Кинга. Лаки улыбнулся Джеку.       – Эй, посмотри, кто это.       – Это не моя вина.       Лаки посмотрел на своего друга.       – В чем ты не виноват?       – У меня для вас двоих есть работа, – сказал Кинг из-за своего стола. – Джек должен отправиться со своей командой в Клируотер для капитального ремонта системы безопасности клиента.       Брови Лаки взлетели вверх.       – Что-то не так с одной из твоих систем? Ты сломался?       – Нет, задница. Клиент решил сэкономить деньги, поручив кому-то другому установить более дешевую систему, чем та, которую я установил в его корпоративной штаб-квартире на одном из его других предприятий, и, черт возьми, какая катастрофа. Сигнализация срабатывает в любое время суток. – Джек провел рукой по своим черным волосам, его серые глаза сузились. – Парень, который ее установил, – мудак. И он явно понятия не имеет, что за хрень он сделал и как ее починить, и вместо того, чтобы пригласить кого-то на помощь, он обвиняет охранников, говоря, что это их некомпетентность постоянно все портит. В итоге клиент позвонил мне. – Джек широко улыбнулся. – Целовать задницу было необязательно, но я не хотел прерывать его, пока он рассказывал мне, какой я замечательный. Итак, мне нужно, чтобы ты занял мою должность ПКТС в центре города.       – Блядь, брат, – простонал Лаки. – А Рэд или Эйс не могут это сделать? Ты же знаешь, как я ненавижу твои корпоративные дела по слежке. Зачем ты посылаешь меня на это?       – Потому что это важно, и больше некому. Я знаю, что ты ненавидишь все эти кибернетические штучки, Лаки, но мы планировали это уже несколько месяцев, и это первый реальный шанс покончить с этим ублюдком. Мне нужен король на этой работе, так что это ты. Я буду с тобой на связи все время, если вдруг понадоблюсь.       – Прекрасно. Не то чтобы у меня был выбор. – Лаки нравились технологии, как и любому другому парню, но он не любил разбираться в том, как все это работает. Для этого у него есть Джек. Хотя Лаки был не так плох, как Кинг. Никто не был так плох, как Кинг. Его друг испытывал серьезное отвращение к технологиям и ненавидел социальные сети, что, наверное, хорошо. В сети было слишком много глупых людей, и это плохо сочеталось с Кингом и его неспособностью не говорить людям, что он о них думает. В интересах всех – что бы у него не было к ним доступа.       Джек потянулся в карман и достал связку ключей. Он протянул их Лаки, но когда Лаки потянулся за ними, он выхватил их.       – Обращайся с ней как с леди, а не как с одним из своих свиданий, слышишь? Не надо портить с ней отношения и оставлять ее в руинах, чтобы о ней беспокоился следующий парень.       Лаки приложил руку к груди.       – Сэр, я джентльмен.       – Ты кад .       – Кот? Это как кот Том?       – Кад.       Лаки достал свой телефон и погуглил. Он хмуро посмотрел на Джека.       – Пошел ты. Я не бесчестный.       – Ты игрок. – Джек бросил ему ключи, и Лаки схватил их в воздухе, а затем засунул в карман.       – Я любовник, – возразил Лаки и посмотрел на Мейсона, когда тот насмешливо хмыкнул.       Мейсон быстро закашлялся и покачал головой.       – Извините, горло все еще немного болит от кашля.       – Угу. Пойдем, Ковбой. – Лаки вышел из офиса в компании Мейсона. Когда они заходили в лифт, он проводил Мейсона взглядом. Так вот как Мейсон его воспринимал? Как игрока? У Лаки было много сексуальных партнеров, но он никогда ни с кем не играл. Он никогда никем не пользовался, не притворялся, что заботится о них или заинтересован в большем. С самого момента знакомства он давал им понять, что его интересует только ночь горячего секса. Лаки никогда не лгал. Он ненавидел ложь. Какой в ней смысл? В конце концов, ложь настигает лжеца.       – Что такое ПКТС? – спросил Мейсон, когда двери лифта открылись, чтобы спуститься в гараж под зданием.       – Противодействие корпоративному техническому слежению.       – Что это значит?       – Сидеть часами в одной из машин наблюдения Джека, надеясь, что какой-нибудь корпоративный засранец облажается, и мы сможем его убрать.       – Корпоративный шпионаж?       – Да. – Лаки направился в конец гаража и к грузовику, припаркованному у выхода. Мейсон замер, его глаза стали огромными.       – Срань господня! Когда ты сказал «машина наблюдения», я ожидал увидеть фургон или что-то в этом роде, а не девятиметровый грузовик.       – Не совсем девять, но почти.       Выражение лица Мейсона было не вдохновляющим, и Лаки рассмеялся.       – Иди по-крупному или иди домой, Ковбой. Вот как мы поступаем. – Лаки поднялся по ступенькам в заднюю часть грузовика и отпер заднюю дверь. Прежде чем они уедут, ему нужно все проверить. Не то чтобы он ожидал, что грузовик окажется каким-то неидеальным, но существовали процедуры, которые необходимо было соблюсти. – Джек отвечает за кибербезопасность и установку систем в «Четырех королях». У него своя команда агентов по безопасности. Они выполняют очень сложные задания. В основном это крупные корпорации, военные базы и очень богатые клиенты. Для небольших объектов есть отдельная группа безопасности. – Он забрался внутрь и взял в руки iPad, спрятанный в черный кожаный карман, прикрепленный к стене.       – Должно быть, они очень умные, да? – спросил Мейсон, поднимаясь по лестнице. Оказавшись внутри, он издал свист. – Я занимаюсь не тем бизнесом. Единственное, что у меня есть во время слежки, – это кондиционер и чашка кофе, и я считаю, что мне повезло. Вы хотите испортить мне жизнь.       – Если мы хотим быть лучшими, у нас должны быть лучшие. Большинство в команде Джека - бывшие военные, их ВС схожи с Джеком. – Он включил планшет и открыл программу, необходимую для инвентаризации. Грузовик, как обычно, был безупречен.       – ВС?       – Военные специальности.       – Точно. Эйс сказал, что вы оба были сержантами по оружию. Все короли были сержантами, верно?       – Сержантами первого класса. Кроме Кинга. Он был уорент-офицером первого класса.       – Я догадываюсь, что уорент-офицеров больше одного? В чем разница?       – Кинга назначили на должность уорент-офицера первого класса после того, как его ордер был утвержден министром обороны. Старшие уорент-офицеры, такие как уорент-офицеры второго класса, назначаются президентом. – Лаки перевел взгляд на Мейсона, который занял место в одном из плюшевых кресел из черной кожи перед пультом безопасности.       – Странно ли это – выполнять приказы Кинга на работе? То есть я знаю, что он был вашим командиром и все такое в вашем подразделении, но вы все владеете «Четырьмя королями» так же, как и он.       – Мы нашли способ избежать ситуации, когда на кухне слишком много поваров. Каждый из нас отвечает за отдел, который соответствует нашим сильным сторонам. Джек отвечает за кибербезопасность и установку систем, Джокер – за кинологию и специальные мероприятия, Рэд – за оценку уязвимости и рисков, а также за невооруженную охрану, Эйс – за вооруженную охрану и защитное вождение, я – за СМИ и развлечения, Кинг занимается охраной руководителей и военными контрактами. У нас есть команды и персонал в каждом отделе, а также руководители команд. Есть также определенные области, в которых мы все будем задействованы, такие как найм, обучение, чрезвычайные и кризисные ситуации. В зависимости от нашей занятости и обстоятельств мы иногда работаем в чужом отделе, как сейчас.       – Но Кинг, похоже, главный.       Лаки обдумал слова Мейсона.       – Временами – да.       – И ты не против отказаться от такого контроля?       – Я ни от чего не отказываюсь. Никто из нас не отказывается. Бывают моменты, когда нужен один голос, и этот голос – голос Кинга. Он лидер. Это то, что он делает, и мы счастливы, что он ведет нас. Он точно знает, как поступить в любой ситуации, что делать, когда и как. А чьи еще приказы я должен выполнять? Эйса? – Лаки насмешливо хмыкнул и снова перевел взгляд на планшет. – Помнишь моделей на пляже?       Мейсон вздрогнул.       – Ясно. Кинг просто кажется... Я не знаю. Как будто в его задницу постоянно вставлена палка.       – Он очень сдержан. – Лаки закончил работу, сохранил документ, затем выключил планшет и вернул его в карман. – Но лучшего человека ты не найдешь. Если Кинг прикрывает твою спину, ты знаешь, что каким бы ни был результат, он будет самым лучшим.       Мейсон кивнул. Он указал на стойку рядом с Лаки.       – Это эспрессо-машина?       Лаки перевел взгляд с Мейсона на эспрессо-машину и обратно.       – Да. Разве это не похоже на эспрессо-машину?       – Не смотри на меня так, будто я не могу ездить и жевать одновременно.       Лаки прищурился.       – Я... я не знаю, что это значит. Ездить и жевать что?       – Ездить на лошади и жевать табак.       – Жевать табак – это отвратительно. Моя tía жевала табак. Que Dios, la tenga en su gloria , – сказал Лаки, перекрестившись. – Ты не должен жевать табак или курить. Это очень вредно для тебя, ты знаешь?       – Согласен. Я не жую табак и не курю. – Мейсон покачал головой. – Почему мы говорим о табаке?       – Не знаю. Это ты заговорил об этом.       – Нет, я заговорил о том, что ты смотришь на меня как на идиота, потому что у тебя в грузовике для слежки есть кофеварка для эспрессо. У кого, черт возьми, есть эспрессо-машина в грузовике для наблюдения?       – У нас. Наблюдение означает много часов и много кофе.       – Вы, мальчики, когда-нибудь слышали о кофейнике или термосе?       Лаки задохнулся, его рука метнулась к груди.       – Никогда больше не произноси эти слова в моем присутствии. Ты хочешь меня убить?       – Такая мысль иногда приходила мне в голову.       – Ты не смешной. У нас есть эспрессо-машина, потому что она готовит настоящий кофе, а не воду со вкусом кофе, которой ты наполняешь свой термос. Я лучше буду пить воду из Эверглейдс .       – Почему бы тебе не сказать мне, что ты на самом деле чувствуешь, милый.       – Перестань называть меня своим милым. Я не твой милый.       Мейсон отвернулся, бормоча про себя.       – Это все равно, что надевать носки на петуха .       Лаки понятия не имел, о чем говорит Мейсон. Он закрыл заднюю дверь, запер замок и сел за руль. Он пристегнулся и завел машину, ожидая, что Мейсон останется в кузове, но этого не произошло. Он протиснул свое крупное мускулистое тело между передними сиденьями и повернулся лицом к пассажирскому сиденью, упершись задницей прямо в лицо Лаки.       Лаки пришлось сжать губы и упереться кулаками в колени, чтобы не протянуть руку, не схватить Мейсона и не откусить от него кусочек. Так бы и сделал, чтобы научить ублюдка не пихать части тела в лицо Лаки. Мейсон опустился на пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности. Он откинулся на спинку сиденья со вздохом и ехидной ухмылкой на лице.       – Ну, давай, дорогой. Мы сжигаем дневной свет .       С проклятием под нос Лаки перевел машину в режим «драйв».       Вот тебе и развлечение.