Присоединяйся к клубу

      Блядь, он измотан.       Мейсон бросил ключи на маленький столик у двери и направился на кухню, но остановился на полпути, когда почувствовал странное ощущение в желудке. Что-то не так, но он не мог понять, что именно. Следуя своему чутью, он быстро, но тщательно проверил свою квартиру. Сначала он пошел в спальню, остановился в дверном проеме и осмотрел комнату. Проверив тумбочку, он с облегчением обнаружил, что его личный пистолет «Глок» по-прежнему лежит в запертом ящике. Ничего не выглядело не на месте или пропавшим. Убедившись, что в спальне все в порядке, он прошел в ванную, проверил шкаф в прихожей, а оттуда вернулся в небольшую столовую, гостиную и кухню. Весь процесс занял всего несколько минут. Как полицейский, он доверял своей интуиции, но ничего не смог найти. Никаких странных звуков, никакого движений – все было точно так, как он оставил.       Скорее всего, это его голова играла с ним злую шутку после инцидента с внедорожником. Черт, если бы Лаки не двигался так быстро, как он... Дерьмо. Он не мог об этом думать. Вероятно, именно это и держало его в напряжении. Это и то, каким уставшим он был. Почему, блядь, он был таким чертовски уставшим?       Это чертовски глупый вопрос.       Помимо того, что он провел большую часть дня, сидя на заднице, был еще один небольшой момент – он трахнул Лаки. Когда Мейсон вошел в свою крошечную кухню, его осенило – святое дерьмо, он трахнул Лаки. Он потер лицо руками. Мало того, что он переспал с кузеном Эйса, так еще и Лаки был как брат для Кинга. Кинга, который бы его убил, если бы хоть намеком узнал, что Мейсон сделал с Лаки во время работы. Технически они были на перерыве, но Мейсон чувствовал, что Кингу это не понравится.       – Я ебаный покойник, – простонал Мейсон. Ему нужно что-нибудь съесть, принять душ, лечь в постель и забыть, что весь этот бардак вообще имел место. Да, удачи тебе, мудак.       Никогда в жизни он не был так чертовски запутан из-за парня. Большую часть времени он не знал, хочет ли он задушить Лаки или трахнуть его. В последнее время желание сделать второе брало верх, но он думал, что справляется с этим. Как же он ошибался. Не помогало и то, что Лаки имел привычку попадать в его пространство, и то, что Мейсону это нравилось. Ублюдок доводил его до злоебучих чертиков.       Возможно, он слишком много думает. Насколько он знал, он сделал первый шаг, чтобы избавиться от Эдуардо Моралеса. Может быть, теперь он сможет двигаться дальше. Это хорошо, верно? В течение нескольких месяцев они флиртовали, между ними нарастало сексуальное напряжение, и наконец они сделали что-то. Это было взрывоопасно и чертовски горячо. Вот и все. Теперь все вернется к норме, или кто знает? Может быть, они были на пути к настоящей дружбе.       Мейсон почувствовал облегчение при этой мысли. Лаки, вероятно, чувствовал то же самое. Мейсону было больно, когда Лаки оттолкнул его после секса, но он должен был поблагодарить его. Теперь все станет проще. Конечно, как только эта мысль пришла ему в голову, он вспомнил их поцелуй в конце вечера. Он был сладким, нежным, и то, как Лаки отреагировал на него, открылся ему, было невероятным, не говоря уже о том, что удивительным. Он не знал, чего ожидать, когда поцеловал Лаки. В лучшем случае – отказ. В худшем – удар по яйцам. С Лаки никогда не знаешь. Черт, но этот мужчина был прекрасен с его соблазнительными пухлыми губами, длинными ресницами и насыщенными карими глазами, которые при правильном освещении становились цвета виски. У него были длинные ноги, потрясающая задница и подтянутое атлетическое тело, по которому Мейсон хотел провести руками. Лаки был также сложным человеком, а Мейсон старался избегать сложностей.       Его желудок заурчал, напомнив ему, что он весь день ничего не ел. После появления бронированного грузовика все произошло так быстро, что Мейсон совсем забыл о еде. Он достал из морозилки готовое блюдо, улыбаясь про себя при мысли о том, что сказал бы Лаки о его ужине. Зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. Это было похоже на то, как если бы он призвал Лаки как по волшебству.       – Привет, Лаки.       – Привет. Я хотел извиниться.       – За что? – Мейсон разорвал коробку с замороженным ужином и проткнул пленку.       – За то, что не накормил тебя.       – Ничего страшного. Я уже большой мальчик. – Он поставил ужин в микроволновую печь и включил таймер.       – Ты сейчас ешь?       – Да. Пока мы разговариваем, я разогреваю ужин.       – Что ты готовишь?       – Эм, я не думаю, что хочу тебе говорить.       Наступила пауза, прежде чем Лаки заговорил, его тон был подозрительным.       – Почему ты не хочешь мне говорить?       Мейсон съежился.       – Потому что я тебя знаю. Ты будешь возмущаться.       – Буду, если ты мне не скажешь.       – Замороженный ужин из телемагазина.       Шуршание сменилось приглушенными ругательствами на английском и испанском языках.       – Ты в порядке? – спросил Мейсон, сдерживая смех.       Лаки издал сдавленный звук, который, вероятно, должен был означать какое-то подтверждение. Он тяжело дышал в трубку.       – Все в порядке. Я в порядке. Никакого осуждения.       – Рад это слышать. Я не совсем уверен, из чего делается салисберийский стейк, но уверен, что соус скроет любую странную текстуру. Картофельное пюре выглядит слегка прозрачным, но немного масла должно помочь.       – Madrecita mía, ayúdame con este hombre!       – Все в порядке. Есть еще горох и морковь. Нет, постой, в основном горох. А морковь должна быть черной?       – Не ешь это!       – Ну, уже довольно поздно, и я слишком устал, чтобы что-то готовить.       – Мейсон, не ешь то, что сейчас находится в твоей микроволновке. Еда уже в пути.       Мейсон моргнул.       – Прости, можешь повторить? Я на мгновение подумал, что ты сказал, что еда уже в пути.       – Да. Это очень вкусная еда. Тебе понравится. Не давай чаевых доставщику, что бы он тебе ни говорил. Передай ему, что я сказал, чтобы он поцеловал меня в задницу.       – Эм... ладно.       – Поговорим позже.       Мейсон уставился на экран своего мобильного телефона.       – Ага, он повесил трубку. – Что, черт возьми, только что произошло? Он понятия не имел, но если Лаки сказал, что еда уже в пути, значит, еда уже в пути. Что бы это ни было, это должно быть намного лучше того, что он собирался съесть. Как только он выбросил готовое блюдо, раздался звонок в дверь. – Черт, как быстро. – Он открыл входную дверь и недоверчиво покачал головой, увидев Эйса, стоящего с огромной термосумкой и глупой улыбкой от уха до уха.       – Специальная доставка.       – Ты кормишь армию?       Эйс фыркнул.       – Кубинец, помнишь? Никогда не знаешь, кому может понадобиться еда. Так случилось, что вчера вечером мы ужинали у Лаки, и он готовил. Ты сможешь попробовать его знаменитое «пуэрко асадо» .       У Мейсона потекли слюнки.       – Он приготовил рис с красной фасолью?       – Да, moro , плюс юкка с мохо и бананы.       – Иисусе. Мне нужно жениться на этом человеке. – Осознав, что он сказал, он прочистил горло. – Я имею в виду, ты понимаешь, что я имею в виду.       Эйс бросил на него многозначительный взгляд.       – Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Кстати, о моем своенравном кузене... – Эйс вошел в дом, и Мейсон вздохнул. От него не избавиться, пока он сам не захочет уйти. Может, ему лучше было разогреть себе ужин.       – Я возьму себе тарелку. Ты голоден? – Мейсон пошел на кухню и положил сумку на стол.       – Я в порядке. – Эйс скрестил руки на груди и прислонился к дверному проему. – Подогрей себе еду. И еще, ты должен мне чаевые.       Мейсон улыбнулся ему.       – Мне велели не давать тебе чаевые и сказать, чтобы ты поцеловал его в задницу.       Эйс рассмеялся. К большому облегчению Мейсона, Эйс решил не давить на него, пока тот ужинал. В различных герметичных контейнерах было еды как минимум на неделю, и это при том, что Мейсон ел бы столько, сколько ел. Он сел за свой крошечный обеденный стол на один из двух складных стульев, а Эйс сел напротив него.       – Боже, это чертовски вкусно. Теперь я понимаю, почему ты и Лаки каждый день тренируетесь. – Когда Мейсон съел столько свинины, риса, фасоли и всего остального, сколько весил сам, он откинулся на стуле и застонал. – Я, кажется, сейчас взорвусь. А где твой кузен? – Если еда была в доме Лаки, почему Лаки не принес ее сам? Зачем посылать Эйса? – Постой, ты и Колтон в Понте-Ведра. Это почти час езды. Как вы так быстро сюда добрались?       – Мы были в доме Лаки. Он послал меня принести еду, потому что сейчас он по уши в отчетах. Потом ему нужно ехать в офис, чтобы разобраться с последним делом с Кингом и проверить запасы оборудования в оружейной.       – В штаб-квартире «Четырех королей» есть оружейная?       – Ну да. А где еще мы будем хранить все это оружие? Нельзя же просто запереть гранатомет в кладовой.       – У тебя есть гранатомет? Зачем тебе, черт возьми, нужен... Нет, знаешь что? Я не хочу знать. Отрицание.       Эйс хихикнул.       – Слышал, что сегодняшняя работа прошла без сучка и задоринки.       – Ты слышал об этом, да? – Мейсон взял свой стакан и тарелку и пошел к кухонной раковине, а Эйс последовал за ним.       – Еще что-нибудь произошло? Кроме того, что тебя чуть не сбила машина? Кстати, машина была арендованной, оплаченной украденной картой, а парень, который ее арендовал, использовал поддельное удостоверение личности. Нет записей, на которых было бы хорошо видно его лицо, поэтому все, что мы знаем, – это то, что он был ниже метра вовьмидесяти ростом, одет в черную толстовку с капюшоном и черную бейсболку. Полиция пытается установить его личность и будет держать нас в курсе. Кроме этого, произошло что-нибудь интересное?       – Эйс, я забочусь о тебе, поэтому говорю это с наибольшим уважением. Это не твое дело.       – Лаки – моя семья.       – Он также взрослый мужчина.       – Это не значит, что я не буду о нем заботиться.       – Справедливо. – Мейсон помыл свою тарелку и столовые приборы. Он вытер руки, прежде чем повернуться к Эйсу. Он прислонился к раковине, скрестив руки. – Я не знаю, что еще сказать, кроме того, что все чертовски сложно.       – Чертовски сложно – это девиз нашей семьи. Он даже на нашем гербе есть. Конечно, на испанском. Complicado como carajo . Звучит неплохо, не правда ли? Видел бы ты его на футболке.       Мейсон покачал головой и усмехнулся.       – Ты придурок.       Эйс был очень привлекательным мужчиной с острыми зелеными глазами и теплой улыбкой. Именно его улыбка привлекла Мейсона, когда они впервые встретились. У кузенов было много общего, например, чувство юмора, ярко выраженное чувство справедливости и непоколебимая лояльность, но в то же время они очень разные. Всего несколько месяцев назад Мейсон пытался убедить Эйса дать ему второй шанс, а теперь единственный мужчина, с которым он хотел быть, не хотел его. Ладно, может, это не совсем так. Лаки хотел Мейсона, но не был заинтересован в том, чтобы оставить.       Эйс тяжело вздохнул, и его улыбка исчезла. Его глаза наполнились беспокойством.       – Что ты делаешь, Куп?       – Не знаю, – сказал Мейсон, проводя рукой по волосам. – Я просто... Я забочусь о нем, действительно забочусь, и с ним все по-другому, даже если порой, боже мой, он может довести человека до пьянства, но я думаю, что это одна из причин, по которой я не могу уйти. Он отталкивает меня.       – Да, ну, если ты будешь продолжать нажимать на его кнопки, он будет делать больше, чем просто отталкивать, Ковбой.       Мейсон съежился.       – О Боже, что ты наделал?       – Я был раздражающим, реально раздражающим, пытался вывести его из себя. Он сказал мне прекратить, а я продолжал. Я пару раз толкнул его.       Эйс поднял руку.       – Позволь мне остановить тебя, прежде чем ты продолжишь. Никогда не щипай его.       – Что?       – Я пиздец как серьезно об этом говорю, – торжественно произнес Эйс. – Не щипай его. Это из-за того, что в детстве его мама оставляла его с соседкой, чтобы та присматривала за ним. У соседки был старший сын, который все время его щипал. Он чертовски разозлится и надерёт тебе задницу, поверь мне. Я узнал это на собственном опыте.       – Спасибо за предупреждение.       – Не за что. Продолжай. Ты его толкнул, а он тебя сбил с ног.       Мейсон открыл рот, чтобы спросить, но потом передумал.       – В общем-то, так и было.       – Конечно, так и было. Ты забыл, что когда дело касается моего кузена, он не церемонится? Если ты сделаешь что-то глупое, он позаботится о том, чтобы ты это понял.       – Да, я тоже узнал это на собственном опыте.       Эйс встал перед ним и положил руку на плечо Мейсона.       – Куп, просто будь осторожен, ладно? Я люблю вас обоих и не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Я знаю тебя и знаю Лаки. У вас обоих много проблем из прошлого, которые нужно решить, но если вы оба этого хотите, вы найдете способ, чтобы все получилось. – Он похлопал Мейсона по руке, а затем направился к двери. – Хорошая работа в первый день, Ковбой. Поговорим позже.       – Спасибо, Эйс.       Мейсон запер дверь после Эйса, а затем пошел принимать душ. Если только Лаки не позвонит ему по конкретному делу, утром он вернется в штаб-квартиру «Четырех королей безопасности». Бросив одежду в корзину для белья, он взял чистую пару боксеров, пижамные штаны и одну из своих удобных футболок, а затем пошел в ванную. Вода грелась вечность, и он начал серьезно задумываться о переезде. Забавно, раньше ему было все равно. Он приходил сюда только спать и никогда никого не приводил, так какая разница? Теперь же по какой-то причине он подумал о Лаки и не смог себе этого представить. Не потому, что стыдился своего жилья, а потому, что хотел, чтобы Лаки чувствовал себя комфортно. Боже, какой же он идиот.       Мейсон встал под душ, горячая вода, бьющая по его коже, расслабляла мышцы. Он оперся рукой о плитку и позволил воде стекать по его телу. Он вымыл волосы, откинув их назад с лица. Все, о чем он мог думать, было обнаженное тело Лаки, его великолепная задница, раскинувшаяся перед ним. Чего бы Мейсон не отдал, чтобы попробовать его, засунуть язык в эту жадную дырочку, хорошенько его вылизать. Нет, он хотел большего. Он хотел попробовать каждый сантиметр Лаки, хотел провести руками по всей его загорелой коже, почувствовать, как щетина Лаки трется о его обнаженную кожу.       Мейсон скользнул рукой вниз по своему прессу к тяжелому члену, упиравшемуся в его живот. Он был так чертовски возбужден при мысли о Лаки, о том, как проводит языком по его гладким мышцам. Дерьмо, его татуировка. Мейсон был так чертовски возбужден, когда трахал Лаки, что не успел как следует рассмотреть его татуировку. Он знал только, что она простиралась по правой стороне тела. Он видел небольшой ее фрагмент, когда Мейсон задрал рубашку Лаки до того места, где она исчезала под брюками. Боже, как бы он хотел провести языком по этой татуировке. Мейсон обхватил свой член ладонью, шипя от того, насколько он был тверд. Закрыв глаза, он вновь пережил их время в грузовике, поглаживая себя. Он думал о Лаки, стоящем на коленях и сосущем его член, и, блядь, Мейсон почти кончил.       – Блядь, дорогой. Готов поспорить, эти губы будут выглядеть просто греховно, обхватив мой член. – Он представил себе Лаки на коленях, с длинными ресницами, лежащими на щеках, когда он берет головку члена Мейсона в свой рот, а его язык выскакивает, чтобы слизнуть капли предсеменной жидкости с кончика члена Мейсона. Сможет ли он заглотить Мейсона до основания? – Да, готов поспорить, ты очень хорош в том, чтобы брать его глубоко. – Рука Мейсона двигалась быстрее, когда Лаки проглотил его целиком, его руки лежали на его собственном красивом члене, когда он сводил Мейсона с ума своим ртом, маленькая татуировка в виде черного клевера на его правой руке между большим и указательным пальцами выглядела чертовски сексуально. – Ох, ебать! – Мейсон кончил сильно, его тело дрожало, когда оргазм прокатил по нему. Я так облажался.       Снова умывшись, он быстро закончил, затем ополоснулся и вытерся, прежде чем одеться. Он вошел в спальню, включил прикроватную лампу, затем выключил верхний свет, и единственным источником света в комнате стала полоса лунного света, пробивающаяся сквозь сломанные жалюзи его окна. Залезая в постель под одеяло, он взял с тумбочки свою электронную книгу, устроился поудобнее на подушке и приготовился почитать. Это длилось ровно столько, сколько ему понадобилось, чтобы открыть электронную книгу. Он не мог выбросить Лаки из головы, так зачем вообще пытаться? Он поднял правую руку перед собой.       – Это ты и я, подруга.       Он только что набрал хороший ритм, представляя, как Лаки катается на нем, когда зазвонил его телефон. Он выругался и подумал игнорировать звонок, пока не увидел имя Лаки и его сердитое лицо на экране. Его глупое сердце сделало сальто, и он ответил, улыбаясь в трубку, как идиот.       – Привет, дорогой. Спасибо за еду. Лучшая жареная свинина, которую я когда-либо ел.       – Не за что. Я рад, что ты не съел замороженный картонный мульч. Без обид.       Мейсон усмехнулся.       – Без обид. На вкус это было бы примерно так.       – Ты в порядке? Ты звучишь немного запыхавшимся.       – Эм, да, я в порядке. – Он отложил свою электронную книгу в сторону, а затем и одеяло, поскольку его тело кипело от жара, благодаря Лаки, напомнившему ему о его маленькой фантазии в душе.       Тишина.       – Дерьмо. Прости. Я не хотел прерывать. Ты мог просто перевести телефон на голосовую почту.       – Что?       – Ты с кем-то.       – Нет. Я один. – Мейсон не мог не почувствовать легкого самодовольства от раздраженного тона Лаки, несмотря на то, что тот вел себя так, будто его не волновало, чем Мейсон занимался до его звонка.       Еще одна пауза.       – О.       Мейсон улыбнулся про себя, зная, что Лаки умирает от любопытства, почему он запыхался. Он намеренно сделал свой голос низким и хриплым, когда заговорил снова.       – Тебе что-то нужно?       – Que?       – Ты позвонил мне.       – Я?       Мейсон сдержал смех. Иногда этот парень был таким чертовски очаровательным.       – Да, ты.       – А, да. Собирай вещи на выходные. Завтра мы уезжаем в Орландо. Молодая актриса проводит конференцию, и двое ее телохранителей сильно отравились едой. Готов взяться за работу по охране? Ничего сложного, ты справишься. Я заеду за тобой утром около семи. По дороге можем позавтракать.       – Звучит неплохо. – После их небольшой операции по задержанию преступников он с нетерпением ждал возможности поработать с Лаки над другим делом.       – Ладно.       В трубке снова воцарилась тишина, и Мейсон подумал, не повесил ли Лаки трубку.       – Лаки?       – А?       – Спроси.       – Почему ты запыхался?       – Потому что после того, как я пришел в душ с мыслью о том, как ты сосешь мой член, я лег в постель и мастурбировал, представляя, как ты скачешь на моем члене.       – Господи Иисусе.       – Нет, я определенно представлял тебя. – Мейсон усмехнулся, услышав испанские ругательства Лаки. – Ты спросил.       – Да.       – Лаки? – Молчание не предвещало ничего хорошего. Чем дольше Мейсон проводил время с Лаки, тем лучше он узнавал его причуды. Обычно молчание означало две вещи. Либо Лаки напряженно над чем-то думал, либо он был на грани срыва.       Мейсон не сделал ничего, что могло бы вывести его из себя. По крайней мере, за последние пару часов, поэтому он решил, что это не первое.       – Это не может повториться.       Мейсон вздохнул. Он ожидал этого, но это не означает, что его глупое сердце не пострадало.       – Я знаю.       – Знаешь?       – Я не буду просить тебя о том, к чему ты не готов.       Лаки снова промолчал.       – Это то, чего ты хочешь, верно? – Он задержал дыхание?       – Sí. Да. Это то, чего я хочу.       – Ладно. – Мейсон закрыл глаза, положив руку на голову.       – Может, начнем завтра.       Мейсон опустил руку.       – О?       Лаки раздраженно фыркнул.       – Теперь я могу представить только тебя в постели с рукой на члене, и это не очень приятно – дать мне такую фантазию и потом ожидать, что я усну, как ни в чем не бывало.       – Хм, это действительно не очень приятно, да?       – Нет, не очень. Ты не можешь просто повесить трубку и оставить меня с этим образом тебя, а теперь я весь взволнован и чувствую себя некомфортно. Это не пойдет на пользу моему сну.       – Ну, я не хочу быть виновным в том, что ты не сможешь спокойно выспаться.       – Это очень мило с твоей стороны. Что ты предлагаешь?       – Как насчет того, чтобы выключить свет, лечь в постель и обхватить рукой свой член?       Лаки резко вдохнул, и Мейсон улыбнулся. Он услышал шуршание, а затем Лаки тихо застонал.       – Хорошо. – Его голос был прерывистым, и Мейсон снова возбудился. Он закрыл глаза и обхватил член ладонью, осторожно поглаживая себя, представляя Лаки в своей постели.       – Теперь закрой глаза, согни колени и раздвинь их. Я хочу, чтобы ты представил, как я лежу между твоими ногами, мои руки скользят по внутренней стороне твоих бедер, мое лицо у тебя в промежности. Я делаю глубокий вдох, чтобы почувствовать твой запах. Ты так чертовски хорошо пахнешь.       – Мейсон. – Его имя было едва слышным шепотом, заставившим Мейсона застонать.       – Вот так, дорогой. Ты меня видишь?       – Да.       – Хорошо. Я вылизываю дорожку от твоих яиц до основания твоего члена. Блядь, ты так сильно возбудился, да?       – Да. Очень сильно.       – Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Погладил тебя? Поласкал твои тяжелые яйца?       – Sí. Por favor, Мейсон.       – Двигай рукой медленно, так же, как я двигаю ртом по твоему члену, после того как заглатываю его до основания.       – Блядь.       – Мм, да, это приятно, правда? Зацепи пальцами мои волосы и держись крепче. Мне нравится, когда твои руки в моих волосах. Сейчас я начну двигать ртом быстрее, но перед этим я смочу палец и прижму его к твоему маленькому тугому отверстию. Сделай это для меня сейчас. Положи телефон на матрас рядом с собой на громкую связь и смажь палец. – В его ухе раздался шуршащий звук, а затем Лаки застонал. Это сразу же отразилось на члене Мейсона. Блядь, он был сейчас чертовски твердым. Его тело дрожало от желания, предсеменная жидкость помогала скользить руке. – Твой палец внутри тебя?       – Да.       – Хорошо, теперь я трахаю твою дырочку пальцем и сосу тебя, работая языком над этой красивой розовой головкой и высасывая жемчужные капли спермы из твоей щели.       – О, блядь. Блядь.       – Вот так, Cariño.       Лаки дышал тяжело.       – Я люблю, когда ты говоришь со мной по-испански.       – Да?       – Скажи, что ты делаешь это для меня, даже если это неправда.       – Детка, я делаю это для тебя.       – Блядь!       – Вот так. Кончи мне в рот, Лаки. Я хочу почувствовать вкус твоей спермы на языке, – прохрипел Мейсон. Он так ясно представлял себе Лаки: его великолепное обнаженное тело, один палец внутри, он дрочит, представляя Мейсона, его красивое лицо – воплощение чистого удовольствия, пока он дрочит свой член.       – Блядь, да!       – О Боже. Я почти кончил, детка. – Мейсон пощипал сосок, представляя, как Лаки берет его в рот.       – Я хочу, чтобы ты кончил на меня. Испачкай меня, Ковбой. – Лаки задыхался. – Ay, Dios mío! Mi amor, no puedo…       – Да, ты можешь, дорогой. Вот так, – мурлыкнул Мейсон, его сердце забилось быстрее, когда Лаки назвал его своей любовью, даже если он не имел в виду то, что Мейсон хотел бы услышать. – Ты такой чертовски красивый. Давай, малыш. Кончи для меня. Кончи мне в рот. – Этот образ заставил Мейсона с криком кончить, а через несколько секунд за ним последовал Лаки. Его спальня наполнилась звуками их вздохов, хрипов и ругательств, когда они кончили, думая друг о друге. Вскоре остался только звук их успокаивающегося дыхания, пока Лаки не заговорил.       – Святое дерьмо.       – Да.       – Это было... Я даже не знаю.       – Охуенно, – предложил Мейсон, положив руку на грудь, как будто таким образом он мог успокоить свое сердцебиение.       Лаки тихо рассмеялся, заставив Мейсона улыбнуться.       – Это правда?       – Что? – Что бы он не отдал, чтобы Лаки был здесь, в его постели, свернувшись калачиком рядом с ним. Мейсон перевернулся, прижав телефон к уху. Боже, он такой болван.       – Об испанском. Почему ты его учишь.       – А если бы это было правдой?       – Почему?       – Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?       – Наверное, нет, – тихо сказал Лаки. – Ты хороший человек, Мейсон.       – Но?       – Я причиню тебе боль, или ты причинишь боль мне, а я не хочу ни того, ни другого.       – Я тоже. Кто сказал, что это обязательно произойдет?       – Почему мой кузен тебя бросил?       Мейсон тяжело вздохнул.       – Потому что, несмотря на то, что ты думаешь, я не хороший человек, дорогой, но я стараюсь им быть.       – И что бы ни заставляло тебя думать, что ты не хороший человек, Эйс знал об этом?       – Нет.       – А, вот почему он ушел.       – Да. Ты знаешь своего кузена. Для него правда – это все.       – И для меня тоже.       – Да. Поэтому ты прав, мы причиняем друг другу боль. – Они были слишком взрывоопасны, и это не сулило ничего хорошего для долгосрочных отношений. Когда взрывы закончатся и дым рассеется, что будет дальше? Что с ними станет, когда огонь угаснет?       – Я не такой, как мой кузен.       – Я знаю, детка.       Лаки слегка фыркнул, услышав это ласковое прозвище, и Мейсон снова улыбнулся. Мужчина и не подозревал, насколько он мог быть милым, и как Мейсон улыбался в его присутствии чаще, чем в присутствии кого-либо другого в своей жизни. Несмотря на их жаркие споры, Мейсон чувствовал себя в безопасности рядом с Лаки, как будто он не был таким ужасным человеком, каким считал себя.       – Сколько еще ты будешь наказывать себя за то, что ты натворил?       Мейсон открыл глаза.       – О чем ты говоришь?       – Я видел много ужасных вещей в своей жизни. На Кубе и в качестве солдата. Я узнаю человека, преследуемого своими прошлыми поступками, когда увижу его. Это видно по твоим глазам. У тебя очень грустные глаза.       Вот дерьмо. Что, черт возьми, он должен был на это ответить? Лаки был определенно более наблюдательным, чем Мейсон думал, но это логично. Лаки сам это сказал. Раз солдат, всегда солдат.       – Ты теряешь себя в работе. Это то, что движет тобой. Когда ты в последний раз брал отпуск? Готов поспорить, что никогда. Поэтому ты и пошел работать к Кингу, да? Чтобы не оставаться наедине со своими мыслями?       – Я знал, что ты не просто красивое личико.       Лаки усмехнулся.       – Cabrón.       – Ты мне нравишься, Лаки, правда. – Слишком сильно.       Наступила тихая пауза, прежде чем Лаки заговорил мягким, покорным голосом.       – Ты мне тоже нравишься, Ковбой. В большинстве случаев.       Мейсон рассмеялся.       – Маленький засранец.       – Спокойной ночи, Мейсон.       – Спокойной ночи. – Мейсон повесил трубку, зная, что если не сделает этого сейчас, то не сделает вообще. Он любил слушать, как говорит Лаки, и мог бы просто лежать и слушать его дыхание, пока не заснет. Он положил телефон на тумбочку, взял из ящика пару влажных салфеток и вытерся. Он бросил салфетки в маленькую корзину под тумбочкой, убрал электронную книгу и выключил свет. Перевернувшись на бок, он закрыл глаза, и, несмотря на окончательность слов Лаки, Мейсон не чувствовал их в своем сердце. Ему нужно серьезно об этом подумать. Если он хотел какого-то будущего с Лаки, ему пришлось бы признаться во всем. Это не гарантировало, что Лаки захочет остаться с ним - скорее всего, он больше никогда не захочет разговаривать с Мейсоном, - но, по крайней мере, он перестанет гадать, что было бы, если бы.