Присоединяйся к клубу

      Сегодня день костюма и галстука.       Было странно менять гардероб в зависимости от выполняемой работы. Как у детектива, у него всегда была одна и та же работа – расследовать. Работая на Королей, Мейсон понял, что нужно адаптироваться к каждому заданию. Сегодня он занимался наблюдением, а завтра – охраной. Это, безусловно, не оставляло места для предсказуемой рутины.       На следующее утро Мейсон надел черный костюм, белую рубашку и черный галстук, как велел Лаки. Он давно не носил костюм. Слава Богу, он все еще подходил. Лаки приехал за ним, одетый так же, хотя он выглядел гораздо элегантнее в своем явно дизайнерском облегающем костюме. Он был сшит специально для его атлетического телосложения. Мейсон улыбнулся, пристегивая ремень безопасности, и его взгляд упал на черные запонки Лаки в форме клевера, в центре каждой находился небольшой черный драгоценный камень.       – Выглядишь отлично, мистер Король Треф.       – Ты тоже, Ковбой.       «Отлично» было слабо сказано. Лаки выглядел просто потрясающе. Но все, о чем мог думать Мейсон, – это как бы его распаковать, как рождественский подарок. Может, ему стоит включить кондиционер во внедорожнике, пока он не растаял от своих греховных мыслей. Мейсон был приятно удивлен, когда они остановились у дома Колтона, чтобы позавтракать по дороге в Орландо. Он напомнил себе, что это и дом Эйса, но ему было трудно ассоциировать Эйса с многомиллионным особняком. Они вышли из внедорожника, и Мейсон застонал, почувствовав поток горячего воздуха.       – Ебучая Флорида. Октябрь, а температура всё ещё тридцать два градуса. – В сочетании с влажностью он пропотел в костюме, пока они дошли от подъездной дорожки до входной двери.       – Не волнуйся. Через месяц-два температура опустится, может, до двадцати одного,– подразнил его Лаки. – Кто знает. Может, в этом году ты наконец-то наденешь рождественский свитер.       Эта мысль привела Мейсона в ужас.       – Свитер? Ты думаешь, у меня есть свитер, когда я живу в этом показушном жарком болоте, которое ты называешь штатом?       – Ты такой милый по утрам, до кофе.       Правда?       – Знаешь, для человека из Техаса ты слишком много жалуешься на жару. Очень много.       Мейсон покачал головой.       – Это не то же самое. Да, летом в Техасе жарко, как в аду, но тебя убивает чертова влажность Флориды и насекомые. И глупые люди. У меня есть список.       Лаки рассмеялся.       – Уверен, что есть, Ковбой.       Дверь открылась, и Колтон поприветствовал их широкой улыбкой.       – Мейсон, так рад тебя видеть. Посмотри на себя. Ты отлично выглядишь, мистер Купер.       – А я? – спросил Лаки, раскинув руки. – Я что, ничтожество?       Колтон закатил глаза.       – Я вижу тебя каждый день, но да, ты выглядишь очень красиво, как всегда.       – Спасибо.       В конце коридора Эйс высунул голову из-за угла, прищурив глаза. Он указал на Колтона и Мейсона.       – Я уже говорил, как сильно я это не одобряю?       – Да, дорогой. Много раз. – Колтон усмехнулся и отошел в сторону, чтобы они могли войти.       – Лучше бы ты не съел весь бекон, – предупредил Лаки своего кузена.       – Бекон? Какой бекон? Я готовлю овсянку. Полезную, кашицеобразную овсянку.       – Не води меня за нос, Эйс. – Лаки ушел в ярости и исчез за углом.       Мейсон с улыбкой покачал головой. С этими двумя никогда не бывает скучно. Он собрался пойти за ними, но Колтон схватил его за локоть, его большие серые глаза были полны беспокойства. Мейсон был рад, что Эйс нашел такого хорошего человека, как Колтон, который делал его счастливым и давал ему все, что ему было нужно.       – Как у вас дела?       Мейсон похлопал Колтона по руке, лежащей на его локте. Хорошо иметь друзей, которые заботятся о нем. Несмотря на то, что короли и их близкие могли быть очень надоедливыми, они хорошие люди, и Мейсон считал себя счастливчиком, что они были в его жизни.       – Мы работаем над этим. Ни один из нас не очень хорош в отношениях.       – А хочешь научиться?       – Думаю, да. – Его потрясло то, насколько это было правдой. Боже, разве это не типично для него? Парня, который хотел серьезных отношений, который хотел построить с ним жизнь, Мейсон не смог удержать, но парня, который ясно дал понять, что не хочет ничего большего, был тем, кого Мейсон хотел сохранить. На хуй мою жизнь.       – Тогда работай над этим. Я знаю, иногда это кажется неправдоподобным, но я действительно думаю, что вы подходите друг другу.       – Спасибо, Колтон.       Они вошли в кухню, и Мейсон улыбнулся Рэду и Лазу, которые сидели у кухонного стола, склонив головы друг к другу и тихо разговаривая. Рэд встал, увидев Мейсона, обнял его и дружески похлопал по спине.       – Привет, Ковбой.       – Привет, Рэд. – Мейсон повернулся к Лазу. – Привет, Лаз. Рад вас обоих видеть. – У двери раздался шум, за которым последовал лай. – Это золотистый ретривер соседа пришел забрать еще пару ботинок Лаки?       Лаки, стоя у плиты с Эйсом, сердито посмотрел на Мейсона через плечо.       – Очень смешно, Ковбой. Посмотрим, как тебе будет смешно, когда она превратит твой ботинок в игрушку для жевания.       – Эй, если она сможет утащить один из моих ботинок со стальным носком, то она это заслуживает. Эти штуки весят хуеву тонну.       Джокер и Джек вышли из-за угла, и что-то черное и пушистое пронеслось мимо них, чтобы добраться до Мейсона.       – Ну, а кто это такой? – спросил Мейсон, присев на корточки перед красивой черной собакой, которая виляла ему хвостом.       – Это Чип. Он любит внимание, – ответил Джокер с кривой улыбкой.       – Как и его хозяин, – вставил Эйс, стоявший рядом с Лаки.       Джокер показал ему средний палец.       – Но это правда, – сказал Лаки, смеясь, когда Джокер подбежал к нему, обнял его и шутливо ударил кулаком в ребра. Он небрежно поцеловал Лаки в щеку.       – Чья бы корова мычала, Моралес.       Мейсон потрепал Чипа по шерсти, почесав его за ушами. Кстати говоря...       –У тебя просто потрясающие уши, приятель. Какой он породы?       Джокер подошел и слегка потеребил кончик одного из них.       – Он бельгийская малинуа. У него такой хороший слух, что иногда он воет, когда мы в парке, и я клянусь, что это потому, что он слышит плохое пение Эйса отсюда.       – Продолжай в том же духе, – проворчал Эйс, тыкая вилкой в сторону Джокера, – и Чип съест весь твой бекон.       Услышав слово «бекон», Чип залаял и бросился к Эйсу, гладя его лапой и виляя хвостом.       Джокер развел руками.       – Что я вам говорил о том, чтобы не употреблять слово на букву «Б» в его присутствии?       Мейсон встал, усмехаясь.       – Не перестанет тебя доставать, пока ты ему не дашь, да?       – Если бы только это. – Джокер сложил руки на бедрах, его выражение лица было твердым, когда он прищурился, глядя на Чипа. – Никакого бекона.       Чип изучил лицо Джокера, а затем тихонько заскулил.       – Нет.       С недовольным вздохом Чип сел, перевернулся на бок и просто лежал посреди кухни, поглядывая на Джокера из-под лобья.       – Видишь. Вот что происходит. Он будет буквально лежать там, пока ты не дашь ему то, что он хочет. – Он покачал головой в сторону Чипа. – Вставай. Ты себя позоришь.       Чип издал несколько собачьих звуков, которые звучали, как будто он спорил, и все рассмеялись.       – Не поощряйте его. Он ведет себя как придурок.       Чип залаял, и Джокер скрестил руки на груди.       – Не разговаривай со мной в таком тоне, приятель. Здесь босс я, а не ты.       Чип продолжал спорить, требуя бекона, а Джокер отвечал ему тем же. Чем больше Джокер отказывался, тем громче лаял Чип.       – А что, если ты на работе? – спросил Мейсон с любопытством.       – Это другое дело. Несмотря на его манеру поведения в стиле дивы, если он сосредоточен на работе, ты можешь шлепнуть его стейком, а он и с места не сдвинется. Мой мальчик - солдат, как его папочка.       – И умнее своего папочки, – поддразнил Эйс.       Джокер снова показал ему средний палец.       – Чип обучен лучше, чем большинство людей. – Он бросил на Эйса многозначительный взгляд, прежде чем снова обратить внимание на Чипа. – Смотри. – Поведение Джокера изменилось в мгновение ока. Его тело напряглось, и он стал смертельно серьезным. – Чип, steh .       Вскочив на лапы, Чип застыл, полностью сосредоточившись на Джокере.       – Setzen.       Чип сел, не отрывая взгляда от Джокера.       – Постой, это же немецкий, да? – Мейсон сталкивался с несколькими подразделениями K-9, чьи собаки были обучены выполнять команды на немецком языке. В некоторых случаях собаки действительно были из Германии и прошли там обучение.       – Да. На работе он выполняет команды на немецком, но в любом случае он подчиняется только мне. Это помогает обеспечить безопасность и не дает ему запутаться. Braver hund!       Чип сразу расслабился, виляя хвостом, с открытой пастью и высунутым языком в счастливой улыбке. Джокер взял бекон, который ему протянул Эйс, и поднял палец.       – Не торопись. – Он протянул бекон, и Чип осторожно взял его передними зубами, а затем убежал с ним.       – Хорошо, завтрак готов, – объявил Эйс. – Садитесь на свои места.       Лаки украл кусок бекона, игнорируя проклятия своего кузена. Он остановился перед Мейсоном, сломал хрустящий кусок пополам и протянул один кусочек Мейсону.       – Вот. Попробуй. Очень вкусно.       Мейсон обхватил запястье Лаки, наклонился и взял кусок бекона в рот, не отрывая глаз от Лаки. То, как глаза Лаки цвета виски наполнились жгучим жаром, было просто прекрасно.       – Мм, это вкусно, дорогой. Спасибо.       – Это странно, – пробормотал Эйс, глядя на них. – Мой парень дружит с моим бывшим, который влюблен в моего кузена. Такова моя жизнь. Это как одна из теленовелл моей мамы, только без пощечин и раздутых ноздрей.       Колтон усмехнулся и поцеловал Эйса в щеку.       – Ты такой милый, когда возмущаешься. А теперь пойдем, толпа начинает нервничать. – Он помог Эйсу отнести тарелки с беконом и яичницей в столовую.       Мейсон наклонился к Лаки и прошептал ему на ухо:       – Эйс не ошибается, знаешь ли.       – Что его жизнь похожа на теленовеллу? Да, я знаю.       – Нет, что я влюблен в его кузена.       Лаки ахнул.       – Ты влюблен в Чечо?       Мейсон моргнул.       – Твоего кузена зовут Чечо?       – Ну, его зовут Сергей, но все зовут его Чечо. – Лаки направился к столу, а Мейсон пошел за ним.       – А, понятно. Все эти прозвища. – Мейсон сел за стол и улыбнулся, когда Лаки сел рядом с ним, а не рядом с Эйсом. – Подожди, а какое у тебя прозвище?       Лаки покачал головой, не глядя на Мейсона.       – У меня нет прозвища.       Эйс громко рассмеялся.       – Боже мой, ты такой дерьмовый лжец!       Стол разразился смехом, увидев хмурый взгляд Лаки. Если бы взгляды могли убивать, Эйс сейчас был бы в большой беде.       – Его прозвище – Кэнди, – сказал Джокер, за что получил гневный взгляд от Лаки.       Мейсон приложил руку к сердцу.       – О, твоя семья называет тебя «конфеткой»?       – Нет, – поправил его Джек. – Кэнди. Это сокращение от candela. Огонь.       – Правда? – рассмеялся Мейсон. – Это просто идеально. – Он знал прозвище Эйса, потому что слышал, как его семья называла его Чуло – что означает «милый» – вместо настоящего имени, хотя его мать, как правило, использовала разные ласковые прозвища, когда обращалась к нему. Мейсон очень быстро понял, что у всех в семье Эйса и Лаки есть прозвища, либо сокращенные версии их имен, либо связанные с их личностью. Это все еще сбивало его с толку, и он не имел понятия, как семья следила за всеми, но они это делали.       – Что за шум?       – Вот он! – Эйс широко улыбнулся Кингу, когда тот вышел из-за угла, покачав головой в их сторону.       – Похоже, они просто всех сюда пускают, – подразнил Джек, за что получил шлепок по уху от Кинга.       Мейсон хихикнул.       – О, черт возьми. Уорд Кингстон ест?       – Не знал, что ты в свободное время комик, Ковбой. – Кинг сел на пустой стул напротив Эйса.       Комната наполнилась звуками шуток, разговоров и смеха. Мейсон понял, что это был первый раз, когда его пригласили на обед к королям в один из их домов. Когда он встречался с Эйсом, они обедали в его квартире, и хотя они часто присоединялись к братьям Эйса за столом, обычно это было в «У Биби» или в местном баре, но никогда в их доме, где все собирались вместе.       Короли часто обедали вместе, обычно в доме Колтона, поскольку он был самым большим, имел игровую комнату и выход на частный участок пляжа. Эти обеды предназначались для семьи, и хотя Мейсону сообщили, что он является членом семьи, это был первый раз, когда он по-настоящему почувствовал это, и все из-за Лаки.       Лаки наклонился к Мейсону, в его голосе слышалась обеспокоенность.       – Ты в порядке?       – Да, в порядке. Спасибо. – И это была правда. Он широко улыбнулся Лаки и шутливо толкнул его в плечо, чтобы успокоить. Еда была потрясающей, сочетание кубинских и американских блюд, от бекона и яичницы до куриных крокетов, кофе с молоком и кубинского хлеба. Лаки нахмурился,       оглядывая стол.       – Oye, Ace, y las empanadas?       – Дерьмо. Они в духовке. Я не хотел, чтобы они остыли.       Джек насмешливо фыркнул.       – Да, конечно. Ты просто хотел оставить их себе.       Эйс ахнул.       – Как ты смеешь намекать, что я хотел бы лишить своих любимых братьев такой вкусняшки. Я оскорблен.       – Ух ты. – Джокер покачал головой. Он повернулся к Джеку. – Он действительно так сказал.       Джек хихикнул.       – Ты говоришь о человеке, который сказал своему последнему парню, что у него пищевое отравление, чтобы пойти в очередь за новым iPhone.       Мейсон выпрямился.       – Подожди-ка. Я был твоим последним парнем! Ты дерьмо. Я волновался, что ты выблюешь все свои внутренности, а ты продинамил меня ради телефона?       Эйс моргнул.       – Мой постоянный контакт заболел гриппом, так что мне пришлось стоять в очереди, как обычным людям. Это было ужасно.       – Эйс, – сладко сказал Колтон, и весь стол замолчал. Ой-ой. – Помнишь, в прошлом месяце, когда мы собирались навестить мою маму, и ты отравился едой?       Эйс съежился.       – В свою защиту скажу, что я действительно был болен.       Джокер и Джек переглянулись, а затем разразились смехом. Джокер вытер слезу из глаза.       – Боже мой, не могу поверить, что ты это сделал.       Колтон прищурился, глядя на Эйса.       – Что ты сделал?       – Э-э... – Эйс вскочил с места. – Мне нужно принести эмпанадас.       – Энстон Шарп! Ты притворился больным, чтобы не идти к моей маме?       – Немножко, – признался Эйс. – Да ладно тебе, детка. Твоя мама очень милая, но она все время пытается меня одеть.       Колтон встал и бросил салфетку на стол.       – Она пытается наладить с тобой контакт.       – Заставляя меня носить шерстяной костюм? Это же Флорида! Ты знаешь, как я чешусь от шерсти?       – Надеюсь, от дивана ты не чешешься, потому что именно на нем ты будешь спать в ближайшем будущем! – Колтон ушел в ярости, и вскоре где-то вдали хлопнула дверь.       Эйс зло посмотрел на Джокера и Джека.       – Вы, ребята, засранцы.       – Эй, – выругался Джокер, качая головой и глядя Эйса. – А кто же отравился едой, чтобы не проводить время с матерью своего парня? Да ладно тебе, Эйс. Это было подло.       Кинг наклонил голову, набивая рот кубинским хлебом.       – Он прав.       Эйс рыкнул от разочарования, вероятно, осознав, что – не дай бог – он действительно был неправ, прежде чем пойти за Колтоном.       – Надеюсь, с ними все будет хорошо. – Лаз посмотрел в сторону коридора, в котором исчез Эйс, с беспокойством в глазах.       – С ними все будет хорошо, – заверил его Лаки. – Эйс не глупый, хотя иногда и делает глупости. Он без ума от Колтона, так что теперь у него есть шанс загладить свою вину. Я сейчас вернусь. Схожу за эмпанадас. – Он вернулся через мгновение и протянул Мейсону тарелку. Он указал на одну сторону. – С этой стороны гуайаба, с той – пикадильо.       – Что такое пикадильо? – Он знал, что гуайаба – это гуава, но всегда забывал, что такое второе.       – Мясной фарш.       – Точно. Я возьму один из этих. – Он взял пирожок с мясным фаршем, потому что это был завтрак, а он был не из тех, кто любит сладкое на завтрак.       Зазвонил мобильный телефон, и Лаз достал свой, его лицо просветлело.       – Это Джио. Извините, ребята. Мне нужно ответить. – Лаз выбежал из столовой и выскользнул через стеклянные двери на террасу.       – Ах, святой Джио, – пробурчал Джокер. – Этот парень вообще существует, блядь?       Рэд нахмурился глядя на него.       – Да, засранец, он существует.       – Почему я его никогда не видел? Я имею в виду, да ладно тебе. Миллиардер, который путешествует по миру, спасая людей? Кто этот парень? Бэтмен? Все, что мы слышим, это то, как он удивительный. Никто не может быть настолько хорош.       Рэд закатил глаза.       – Во-первых, он не миллиардер. Во-вторых, верь или нет, у Джио есть дела поважнее, чем беспокоиться о том, веришь ты в его существование или нет.       Джокер отмахнулся от него рукой.       – Ага, ага. Быть святым – это тяжело. Ну и ладно.       Джек нахмурился, глядя на своего друга.       – Что с тобой и этим парнем? Ты его даже никогда не встречал, а у тебя уже стояк на него.       – У меня нет стояка на него. Просто думаю, что он что-то скрывает.       – Джи, – предупредил Кинг. – Успокойся.       – Да ладно, Кинг. Не может быть, чтобы этот парень был таким идеальным, как все думают. Возможно, он обманул вас всех, но пока он не окажется передо мной и я не смогу посмотреть ему в глаза, я не поверю.       Рэд встал и прищурился, глядя на Джокера.       – Отлично, но держи свое мнение при себе. Джио значит для Лаза все, и я не хочу, чтобы ты его расстраивал. Он также лучший друг Колтона. Им и так достаточно тяжело, что Джио все время в разъездах.       – Я ни слова не скажу. – Джокер поднял руку в знак обещания. Когда Колтон и Эйс вернулись, в комнате раздались аплодисменты. Щеки Колтона пылали, костюм был немного помят, а галстук сбился набок. Он улыбался до ушей, слушая что-то, что шептал ему Эйс. Они представляли собой очень красивую пару.       – Надеюсь, ты заставил его унижаться, – сказал Джокер Колтону, смеясь над гневным взглядом Эйса.       Колтон сел за стол.       – Он достаточно унижался. – Он поцеловал Эйса в щеку. – И загладил свою вину.       Эйс кивнул.       – Да. – Он повернулся к Кингу. – Кстати, мне нужен отгул на следующие выходные. Я везу мать Колтона на шопинг в Париж.       – Должно быть, приятно иметь парня с частным самолетом, – пробурчал Джокер.       Эйс показал ему язык, а затем снова обратился к Кингу.       – Итак, да?       – Мне придется немного подкорректировать расписание, но конечно. Все должно быть в порядке.       – На этой ноте нам пора уходить. – Лаки встал, похлопав Мейсона по плечу. – Пора в путь, Ковбой.       Мейсон встал, поблагодарил Колтона за гостеприимство и пожал руки остальным парням, оставив Кинга напоследок. Кинг в последнее время часто удивлял его.       – Я просто хотел сказать, что вчера ты отлично поработал. Клиент был чрезвычайно доволен. Контракт на охрану с их нынешней компанией заканчивается в следующем месяце, и они не будут его продлевать. Наша команда должна была быть временной, но благодаря всем, кто работал над этим делом, у нас теперь есть новый контракт с «Текью Технолоджиз», так что спасибо.       – Не за что. Не буду врать, было приятно знать, что у меня есть все необходимое.       – Сокращение бюджета – это блядство, – согласился Кинг.       Мейсон кивнул. Большая часть его работы состояла из бесконечного потока бюрократических проволочек, сокращений бюджета, нехватки автомобилей, оборудования, персонала. Он стал полицейским, чтобы помогать людям, чтобы изменить ситуацию к лучшему, но порой ему казалось, что он ведет безнадежную борьбу. Иногда правосудие не могло восторжествовать, и он мало что мог с этим поделать.       К счастью, напряженность между Джокером и Рэдом ослабла. Хорошая сторона королей заключалась в том, что они, казалось, не могли долго злиться друг на друга и предпочитали обсуждать проблемы. Джокер признал, что вел себя как придурок, а Рэд согласился, что это было продиктовано заботой о Лазе и Рэде. Из того, что Мейсон узнал о Джокере, этот парень был самым недоверчивым в компании и самым циничным. Он не знал, что с Джокером, так как тот никогда не говорил о себе, но был рад, что отношения между всеми быстро вернулись в норму. Ну, насколько это было возможно в этой компании.       – Кстати, это было мило. – Мейсон пристегнул ремень безопасности, когда Лаки выехал с подъездной дорожки. – Спасибо, что взял меня с собой.       – Конечно. Ты часть семьи, Мейсон.       – Все равно. – Это было мило. Он видел, что Лаки хочет что-то спросить, и боялся, что это будет о его семье или ее отсутствии, поэтому быстро сменил тему. – Кого мы защищаем?       – Сиенну Скотт.       – Почему это имя мне знакомо? – Они проехали по Палм-Вэлли-роуд, Нокати-Парквей и Кантри-роуд 210, чтобы выехать на I-95 «Юг». Движение было довольно плотным, но в это время суток оно всегда такое, несмотря на то, что утренний час пик уже миновал.       – Она сыграла крутую супергероиню из комиксов в том летнем блокбастере. Это дало толчок ее карьере, так что эта конференция будет немного сумасшедшей. Это не огромный конвент, как Комик-Кон или что-то в этом роде, но это первое крупное мероприятие Сиенны с момента выхода фильма. Судя по тому, что мне рассказал ее агент, она очень застенчивая. Там будет целая команда охранников, но двое из них с пищевым отравлением были ее личными телохранителями, одного из которых привлекли в последнюю минуту из-за всей этой сумасшедшей ситуации. Мы заменим их. Мы будем обеспечивать ее безопасность, а другие охранники займутся всем остальным.       – Полагаю, у тебя есть для нас оборудование? – Мейсон нахмурился, глядя на черный джип, который ехал через две машины от них. Это был тот же джип, который ехал за ними, когда они уезжали от Колтона?       – Я все проверю, когда мы зарегистрируемся в отеле. – Лаки прочистил горло и пошевелился на сиденье, привлекая внимание Мейсона.       – Что?       – Хм?       Мейсон не поверил в это невинное выражение лица.       – Что ты от меня скрываешь?       – Ничего серьезного. Дело в том, что отель был полностью забронирован на несколько месяцев из-за конференции, особенно после выхода фильма, поэтому свободных номеров не было, но это не проблема, потому что те телохранители, которых мы заменяем, останавливались по соседству с Сиенной.       – Ладно. – Мейсон пристально посмотрел на него. – В чем проблема?       Лаки съежился.       – Ну, нет проблем. Возможно. Я не знаю. Там только одна кровать.       – Одна кровать? Телохранители делили ее? – Мейсон посмотрел в зеркало заднего вида с пассажирской стороны, чтобы проверить, нет ли джипа, и с облегчением обнаружил, что его нет. Работа в охране, должно быть, сделала его параноиком. То, что накануне вечером его чуть не сбил мчавшийся внедорожник, тоже, вероятно, не помогло. Он так долго был полицейским, что для него стало второй натурой все подвергать сомнению и искать связи, которых зачастую даже не было. По его мнению, совпадения были редким явлением. Голос Лаки вырвал его из раздумий.       – Да. Помнишь, я говорил, что одного телохранителя привлекли в последнюю минуту? Изначально планировалось, что приедет только один телохранитель, но из-за всей этой суматохи ситуация изменилась, и они добавили второго личного телохранителя. Больше не было свободных номеров, поэтому они решили разделить комнату.       Мейсон отмахнулся.       – Ничего страшного. Уверен, там есть диван или что-то в этом роде.

****

      Дивана не было.       После регистрации они последовали за портье и тележкой с их чемоданами – и большим сундуком, который выглядел так, будто его перевозили в бронированном автомобиле – в свой номер. Их номер с одной кроватью и без дивана. Все было организовано до того, как Сиенна стала знаменитой, а это означало, что для нее и ее свиты не был забронирован весь этаж, не было роскошных пентхаусов и не было возможности отменить бронирование из-за большого количества фанатов, которые приехали посмотреть на нее.       Их номер был хорошим, как для гостиничного номера. Мейсон бывал в гораздо худших местах с сомнительной гигиеной. Гостиница заполнена до предела, поэтому дополнительных кроватей тоже не нашлось.       Они стояли перед кроватью королевского размера и смотрели на нее.       Пиздец.       Дерьмо, не думай о трахе. Ты не должен думать о трахе.       – Все в порядке, – заявил Лаки. – Ты займи кровать, а я позвоню и попрошу дополнительные подушки и одеяла, пуховое одеяло, а сам буду спать на полу.       – Что? Ты не будешь спать на чертовом полу, – прорычал Мейсон.       Лаки махнул рукой в знак отказа.       – Пфф. Я спал в гораздо худших местах по несколько дней подряд, Ковбой. Я могу пережить две ночи на ковре.       – Кто знает, что на этом ковре. Я не буду отвечать за то, что ты подцепишь какую-нибудь ужасную болезнь. Ты не будешь спать на чертовом полу. Это кровать королевского размера. Нам обоим хватит места.       – Я… не думаю, что это хорошая идея.       Лаки покраснел? Наверное, это просто освещение.       –Мы взрослые люди.       – Да, верно. Взрослые люди, которые дважды занимались сексом, даже если один раз это было по телефону.       – Ты хочешь сказать, что мы не можем спать в одной постели, не занимаясь сексом?       Лаки пожал плечами.       – Не знаю. А можем?       – Это не помогает.       – Я просто говорю правду.       – Я могу держать руки при себе.       – Ты хочешь сказать, что я не могу? – Лаки скрестил руки на груди и прищурился.       Мейсон пожал плечами.       – Отлично. – Лаки схватил свою черную кожаную спортивную сумку и положил ее на кровать.       Мейсон не разбирался в дизайнерских вещах. С тех пор, как себя помнил, он носил джинсы одной и той же марки – «Вранглер». Однако он слышал о «Коуч» и знал, что это чертовски дорого.       – Что у тебя с дизайнерскими брендами?       Лаки бросил на него косой взгляд, и Мейсон поспешно поднял руки.       – Я не издеваюсь. Мне просто интересно.       – Я предпочитаю потратить деньги на что-то функциональное и модное, что прослужит мне много лет.       – А с более дешевым брендом этого не добиться?       – Добиться можно, – признал Лаки. Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на свою сумку. – Выросший на Кубе, я почти ничего не имел. Когда нам присылали что-то из-за границы, это никогда не задерживалось надолго. Это забирали у нас члены Комитета.       – Какого комитета?       – Комитета обороны революции. КОР. Система, созданная Кастро еще в 60-х годах. Что-то вроде испорченной версии вашей соседской охраны. Это способ правительства шпионить за своим народом, часто давая власть безнравственным и отвратительным личностям. Президент нашего КОР хотел мою мать, и поскольку она отказала ему, он превратил нашу жизнь в настоящий ад. – Лаки сел на кровать, провел рукой по коротким волосам и уставился в даль, не глядя ни на что конкретно. Боль в его глазах была очевидна, и Мейсон хотел только одного – протянуть руку и обнять его, но не осмеливался пошевелиться.       – Когда наша семья посылала деньги, еду или одежду, люди президента либо крали их, как только они поступали в страну, либо приходили к нам домой и забирали все. Мой отец с трудом находил работу, потому что никто не хотел его нанимать. Один плохой отзыв от президента вашего КОР, и ваша семья попадала под пристальное внимание. Если бы я остался, меня бы не приняли ни в один колледж, и мои возможности, скорее всего, ограничились бы поступлением на государственную службу. Бывали дни, когда у нас не было еды или были только крошки хлеба. Наших соседей предупредили. Любой, кто давал нам еду или помогал каким-либо образом, также попадал под пристальное внимание.       – Президенту было все равно, что мы голодаем. Однажды в течение двух дней у нас не было еды, и я помню, как плакал и говорил маме, что очень хочу есть. Мой отец был в Гаване, пытался найти работу, и не собирался возвращаться еще неделю. Мама обняла меня, поцеловала в лоб и сказала, что очень меня любит. Она уложила меня в постель и сказала, чтобы я оставался и вел себя хорошо. Я не понимал, почему. Она ушла и вернулась через несколько часов с сумкой, полной продуктов. Я был так взволнован. Я никогда в жизни не видел столько еды.       Мейсону стало тошно.       – Она что...?       Лаки сжал губы и моргнул, чтобы сдержать слезы.       – Только когда я стал достаточно взрослым, я понял, что она сделала, какую жертву принесла. Когда мой отец вернулся из Гаваны, мама разрыдалась. Меня отправили играть на улицу. Долгое время отец чувствовал себя неудачником, но это была не его вина. Когда мне исполнилось четырнадцать, моя тетя послала за нами. Я не знаю, как ей это удалось, но она нашла способ привезти нас сюда. – Он достал из своей спортивной сумки косметичку с туалетными принадлежностями и держал ее в руках так, словно это было что-то драгоценное. Это разбило сердце Мейсону.       – Когда моя семья прибыла в эту страну, имея при себе только одежду, мы много работали. Мы были полны решимости максимально использовать предоставленные нам возможности. Это было нелегко. Когда ты «только что сошел с корабля», люди не всегда относятся к тебе доброжелательно, даже некоторые соотечественники-кубинцы. Они считают, что ты приехал, чтобы жить за их счет или воспользоваться американским правительством. Мои родители днем работали на фабриках, а ночью убирали офисы, чтобы накопить на собственный дом. Я работаю с четырнадцати лет, выполняя любую работу, за которую платят деньги. На это ушло много лет, но мы построили себе жизнь. Я пообещал себе, что никогда больше не окажусь в положении, в котором была моя семья, что моя мать никогда не будет ни в чем нуждаться. Я знаю, что это всего лишь вещи. Бессмысленное имущество.       – Но это не так, верно? – тихо сказал Мейсон, садясь рядом с Лаки. – Они – способ измерить, насколько далеко ты продвинулся, физически увидеть свой успех.       Лаки поморщился.       – Думаю, в твоей голове это звучало лучше, да?       – Я имею в виду, что каждый измеряет успех по-своему. Ты прошел через ад в своей жизни, Лаки. Ты видел и пережил ужасные вещи. Ты успешный взрослый человек, совладелец бизнеса, который чертовски много работает, чтобы заработать свои деньги. Если ты хочешь купить себе пару ботинок от Джузеппе Маникотти...       Лаки разразился смехом.       – Занотти. Маникотти – это паста.       – Почти то же самое.       Лаки хихикнул.       – Ладно.       – Я хочу сказать, что тебе не нужно ни перед кем оправдывать свои поступки. Даже передо мной.       Лаки покусал нижнюю губу, прежде чем ответить.       – Это не совсем так.       – Почему?       – Может быть, мне важно, что ты думаешь. – Он пожал плечами. – Может быть, я боюсь, что ты считаешь меня поверхностным и материалистичным.       Мейсон взял Лаки за подбородок и повернул его лицо так, что их глаза встретились.       – Я бы никогда так о тебе не подумал. Ты потрясающий человек, Эдуардо Моралес.       – Спасибо. – Лаки быстро поцеловал Мейсона в губы, а затем попытался ускользнуть, но Мейсон схватил его за руку.       – Эй, эй, горячий парень. Куда так торопишься? – Он притянул Лаки к себе, раздвинув колени, чтобы тот мог встать между ними. Он широко улыбнулся, глядя на покрасневшее лицо Лаки. Эмоциональный Лаки имел склонность взрываться, как бомба. Уязвимый Лаки пытался скрыться. От меня не спрячешься, дорогой.       – Что? – Ворчание Лаки было милым.       – Думаешь, можешь просто так поцеловать меня и уйти? А что, если я захочу ответить взаимностью?       – Эм, я не совсем понимаю, что это значит.       – Ответить тем же, дорогой. Я хочу поцеловать тебя.       – О. Нам нужно приступать к работе.       – И мы приступим. Без всяких глупостей. – Мейсон поднял руку и улыбнулся Лаки своей самой очаровательной улыбкой. – Даю слово, Cariño.       Лаки подозрительно посмотрел на него, что заставило Мейсона рассмеяться.       – Ладно. – Он наклонился и прижался губами к губам Мейсона, закрыв глаза, когда Мейсон наклонил голову и приоткрыл губы, приветствуя язык Лаки. Поцелуй был медленным, их языки танцевали, исследовали, наслаждались. Лаки застонал ему в губы, и Мейсон с тихим стоном отстранился, улыбаясь ему в губы.       – Теперь мы можем приступить к работе.       – Ты невозможен.       – Я думаю, ты хотел сказать «замечательный».       Лаки сделал вид, что задумался.       – Нет, я уверен, что я имел в виду «невозможен».       – Каков план действий?       Лаки нажал на планшет и вывел на экран что-то похожее на план одного из этажей отеля, а точнее, их этажа. Он рассказал о плане действий, указав маршрут, по которому они пойдут, расположение аварийных выходов, лифтов и местонахождение гримерной по отношению к зоне автографов. Когда он закончил подробно объяснять план и запасной план, он посмотрел на Мейсона.       – Понял?       – Да. – Все казалось очень простым.       Лаки отложил планшет.       – Когда мы входим в комнату, я всегда вхожу первым. Ты оставайся рядом с Сиенной. Когда мы дойдем до лифта, ты войдешь первым с Сиенной, а я пойду за вами.       – Почему?       – Если возникнет угроза, им придется сначала пройти мимо меня, чтобы добраться до тебя и Сиенны.       – Ты имеешь в виду Сиенны.       – Я так и сказал.       – Ты включил меня. Я не твой приоритет.       Лаки кивнул, сжав челюсти, прежде чем ответить.       – Ты прав. Сиенна для меня в приоритете, но я включил в список и тебя, потому что не позволю никому тронуть и тебя.       Сердце Мейсона замерло от этого признания. Боже, честность этого человека просто убивает его.       – Ладно.       – Ты не подчиняешься ничьим приказам, кроме моих, если только жизнь Сиенны не в опасности. В остальных случаях следуй своим инстинктам. Мне не нужно объяснять тебе, как выглядит или ощущается опасность. У тебя есть большой опыт в контроле толпы и обнаружении потенциальных угроз. – Лаки подошел к огромному бронированному чемодану и махнул ему рукой. – Ты единственный человек в этом отеле, у которого есть доступ к этому чемодану. Введи свой PIN-код на клавиатуре, нажми «решетку», а затем приложи указательный палец к биометрическому сканеру.       Мейсон выполнил инструкции Лаки, и сейф открылся. Внутри находился небольшой арсенал, в том числе два белых бронежилета для скрытого ношения в защитной упаковке. Лаки протянул один из них Мейсону.       – Надень его под рубашку.       – Ты планируешь, что в тебя будут стрелять?       – Надейтесь на лучшее, готовьтесь к худшему. Мы никогда не выполняем задания по охране без бронежилетов. Если только ты не Эйс и не считаешь, что тебе он не нужен, но тогда Кинг будет на тебя кричать, так что лучше надеть жилет.       – Понял. – Мейсон встал, снял пиджак и повесил его на кресло рядом с кейсом. Затем он снял галстук и рубашку, оставив на себе белую майку. Он поднял глаза и заметил, что Лаки смотрит на его руку. Он напряг бицепс, и Лаки перевел взгляд на Мейсона, приподняв одну бровь. – Что? Нет ничего плохого в том, чтобы полюбоваться парнем. Иди сюда. Я дам тебе пощупать.       Лаки закатил глаза и сунул ему жилет.       – Надень жилет, Ковбой.       – Да, сэр. – Он пристегнул легкий жилет. – Эй, он действительно классный. – У «Королей» точно были отличные игрушки.       Когда они оделись, надев жилеты под рубашки, Лаки вручил ему пистолет «Глок», надежно закрепленный в кобуре, продетой в его ремень. К его ремню был прикреплен небольшой радиоприемник, а в ухо он вставил незаметный наушник.       Лаки направился к двери, а Мейсон последовал за ним.       – Мы свяжемся с остальной частью команды, чтобы убедиться, что все слышат друг друга, но пока что мы встречаемся с Сиенной и ее агентом Райаном Миллсом. После этого мы сможем провести репетицию. – Он посмотрел на часы. – У нас есть три часа до того, как Сиенна должна появиться на автограф-сессии. Пока она не будет в безопасности, мы ни за что не отходим от нее. Сиенна будет давать автографы в течение четырех с половиной часов с получасовым перерывом через два часа. Затем она вернется в свой номер. Пока она будет давать автографы, я буду стоять справа от нее, а ты – слева. Завтра фанаты, которые купили фотопакет, смогут сфотографироваться с ней. Мы будем стоять как можно ближе к ней, но не попадая в кадр. Фанаты получили список того, что им можно и что нельзя делать. – Лаки выпрямился и вытащил телефон из кармана. Он нажал на него, и телефон Мейсона завибрировал. – Я отправил тебе список. Нам предстоит следить за соблюдением этих правил.       Мейсон достал свой телефон из кармана и прочитал список. Он был прост. Ничего непристойного, неуместного или оскорбительного. Там был длинный список примеров, в который входил запрет на поцелуи. Сиенна может быть знаменитостью в глазах общественности, но она все еще восемнадцатилетняя девушка, которая заслуживает уважительного отношения.       Лаки поздоровался с двумя мужчинами, стоявшими на страже у двери Сиенны.       – Добрый день, господа. Я Эдуардо Моралес из «Четырех королей безопасности», а это мой коллега Мейсон Купер. Я достану из кармана свое удостоверение. – Они показали охранникам свои удостоверения и поблагодарили их, когда их впустили в комнату.       Высокий блондин в дорогом костюме поприветствовал их широкой улыбкой.       – Джентльмены, я Райан Миллс. Очень рад познакомиться с вами. Большое спасибо, что помогли нам. Я знаю, что все было очень срочно. Пожалуйста, входите. Позвольте представить вам...       – Кто это? – раздался грубый мужской голос из ванной. Кто бы это ни был, Райан явно не был в восторге, судя по его не слишком радостному выражению лица.       – Это господа из «Четырех королей безопасности», Уайатт.       Дверь ванной открылась, и из нее вышел очень крупный мужчина с красным лицом в коричневом костюме.       – Уайатт, как ты просил, мы пригласили одного из королей и его напарника. Это Эдуардо Моралес и Мейсон Купер. Господа, это отец Сиенны, Уайатт Смит.       Уайатт протянул руку Мейсону.       – Приятно познакомиться, мистер Купер. Большое спасибо, что пришли.       – Рад помочь, сэр. – Мейсон нахмурился, когда Уайатт повернулся к Лаки и, вместо того чтобы пожать ему руку, посмотрел на него, улыбка исчезла с его лица.       – Какой у вас опыт, мистер Моралес?       Лаки посмотрел сначала на Уайатта, потом на Мейсона, как будто Мейсон мог что-то понять. Когда Мейсон нахмурился, Лаки снова обратил внимание на Уайатта.       – Простите?       – Папа, – сказала Сиенна, выглядя по какой-то причине униженной.       – Нет, я должен быть уверен, что ты в надежных руках. – Уайатт повернулся к Мейсону. – Как долго он у вас работает?       Почему, черт возьми, этот парень решил, что Лаки работает на... О.       – Мистер Смит, я не...       – Я знаю, что большинство людей не задают таких вопросов, и ваша компания имеет отличную репутацию, но речь идет о безопасности моей дочери. Поскольку это ваша компания, я ожидаю, что вы знаете, кто ваши сотрудники. Я просто хочу вашего заверения, что у вас работают лучшие специалисты.       – Сэр, мистер Моралес…       – Послушайте, как вы управляете своей компанией, это ваше дело, но я должен знать, что все в порядке. Я знаю, как здесь, во Флориде, все устроено.       Иисусе блядь. Этот парень вообще собирался дать ему закончить фразу? Уайатт действительно начинал его раздражать, особенно теперь, когда Мейсон понял, почему этот человек решил, что Лаки работает на него.       – Он квалифицирован? – спросил Уайатт.       Мейсон уставился на него. Этот парень серьезно? Это был самый глупый вопрос, который он когда-либо слышал. Он только что сказал, что «Четыре короля» имеет отличную репутацию. Зачем ему спрашивать, квалифицирован ли сотрудник этой компании? Прежде чем Мейсон успел ответить и, без сомнения, наступить на грабли, Лаки заговорил.       – Это его способ спросить, не являюсь ли я нелегальным иммигрантом, – пояснил Лаки, и из груди Мейсона вырвалось рычание, а руки сжались в кулаки. Лаки положил руку на бицепс Мейсона. – Спокойно, Ковбой.       Уайатт поднял руки.       – Это вполне уместный вопрос.       Райан взял руку Лаки в свою, а его лицо стало красным, как помидор.       – О боже, простите, мистер Моралес.       – Почему ты извиняешься? – спросил Уайатт. Казалось, он понял, и его глаза стали огромными. Он перевел взгляд на Мейсона.       – Ага, я не король, – протянул Мейсон. Он указал на Лаки. – А он – да. Я работаю на него.       Уайатт нервно потянул за галстук.       – Я, э-э, я прошу прощения, мистер Моралес. Я просто забочусь о своей дочери.       Мейсон должен был отдать Лаки должное. Он был гораздо более великодушным человеком, чем был бы Мейсон. Он улыбнулся дружелюбно и склонил голову, принимая извинения Уайатта.       – Конечно. Может, в следующий раз не будете так быстро судить о человеке, ладно?       – Верно. Еще раз прошу прощения, – сказал Уайатт, покраснев от шеи до ушей.       – Пожалуйста, зовите меня Лаки. – Он протянул руку Уайатту, и тот пожал ее.       Уайатт прочистил горло и провел их к дивану – потому что, конечно же, у них есть диван.       – Признаюсь, я не особо обратил внимание на фотографии, но в пакете, который я получил из вашего офиса, сказано, что вы, ребята, служили в армии.       – Да, сэр. В спецназе.       – Спасибо за вашу службу.       Лаки кивнул, а затем повернулся к Сиенне с яркой улыбкой.       – Здравствуйте, мисс Скотт. Приятно познакомиться. – Они пожали ей руку и тепло поприветствовали ее. Это была красивая молодая девушка с ярко-рыжими волосами и застенчивой улыбкой. Когда Уайатт повернулся, чтобы поговорить с Райаном, Сиенна наклонилась к ним и тихо сказала, чтобы другие не слышали.       – Мне очень жаль, что мой отец так себя ведет. Он очень заботится обо мне и не умеет общаться с людьми.       – Не беспокойся о своем отце, – мягко ответил Лаки. – Мы здесь ради тебя, хорошо?       Сиенна кивнула.       – Теперь очень важно, чтобы ты общалась с нами. Если тебе в какой-то момент станет неудобно. Если ты плохо себя чувствуешь, боишься или кто-то вызывает у тебя неприятные ощущения, ты должна нам об этом сказать, хорошо? Мы здесь, чтобы помочь тебе всем, чем сможем.       – Спасибо. – Она теребила подол своей стильной туники. Бедная девочка была вся на нервах.       – Теперь ты выберешь кодовое слово, – сказал Лаки. – Что-нибудь, что тебе легко запомнить, но что ты обычно не произносишь. Это будет сигналом для нас, что ты чувствуешь себя некомфортно или небезопасно. Если ты произнесешь это слово, Мейсон и я сопроводим тебя в уединенное место, хорошо?       – Ладно. – Сиенна задумчиво прикусила нижнюю губу. Ее взгляд перешел на Мейсона, и ее щеки покраснели. – Родео.       Лаки усмехнулся.       – Это подойдет? – неуверенно спросила Сиенна.       – Идеально, – ответил Лаки и кивнул Мейсону. – Он настоящий ковбой, знаешь ли.       Сиенна широко раскрыла глаза.       – О боже, правда? Настоящий ковбой, который ездит на лошадях на ранчо?       Мейсон усмехнулся.       – Да, именно так.       Он не упомянул, что давно ушел из той жизни и никогда не оглядывался назад, и что большую часть своей взрослой жизни он пытался искупить свои грехи. Ей не нужно было знать, что он думал о себе каждый раз, когда смотрел в зеркало, или как ему приходилось менять номер телефона каждые несколько месяцев, чтобы его семья не пыталась с ним связаться. Как он использовал почтовый ящик ЕСП для всего, вместо своего настоящего адреса, чтобы его отец не появился у него на пороге. Сиенна заслуживала сохранить свою сказочную фантазию о том, кем она его считала.       – Видишь ли, – сказал Лаки, прервав мрачные мысли Мейсона. – У тебя есть большой, сильный ковбой, который тебя защищает. У тебя все получится.       Сиенна ослепительно улыбнулась и энергично кивнула, но, похоже, Лаки всегда так действовал на людей.       Они подтвердили время своего возвращения, а затем ушли, чтобы пройтись по помещению. Мейсон даже не успел опомниться, как они уже были в лифте, направляясь в номер Сиенны, чтобы забрать ее. Лаки протянул Мейсону кулак.       – Время действовать, Ковбой. Мы справимся.       Смеясь, Мейсон ударил его кулаком.       – Мы справимся.       Двери лифта открылись на их этаже, и все полетело к чертям собачьим.