Присоединяйся к клубу

      – Что за хуйня?       Мейсон уставился на толпу людей, скучившихся в коридоре перед ними. Зазвонил телефон Лаки, и он быстро ответил, с мрачным выражением лица слушая панический голос на другом конце линии.       – Райан, ты должен успокоиться, потому что я не могу... Что? – Лаки замер, его тело напряглось, как будто он стоял по стойке смирно. Мейсон редко видел, чтобы поведение Лаки менялось таким образом, и обычно это означало признание угрозы. Его тело внезапно расслабилось, и он сжал переносицу. После глубокого вдоха и медленного выдоха, он снова стал сосредоточенным и спокойным. – Ладно. Я проложу путь. Когда я постучу в дверь, вы оба будьте готовы. Если я увижу Уайатта, у нас будут проблемы. Он должен держаться подальше от Сиенны, пока не закончится автограф-сессия. Понятно? А теперь готовьтесь. Мы собираемся быстро уйти. – Лаки повесил трубку и повернулся к Мейсону.       – Что, черт возьми, произошло?       Десятки фанатов, толпившихся в коридоре, начинали буянить, особенно те, кто стоял впереди и пытался протолкнуться мимо двух охранников, охранявших комнату Сиенны. Какой пиздец .       – Уайатт решил, что ему не хочется заказывать еду в номер, и спустился вниз, чтобы пообедать в одном из очень популярных и очень заполненных ресторанов. Кто-то узнал его, проследил за ним, не дав ему об этом узнать, потом позвонил своим друзьям, которые позвонили своим друзьям, и вот что получилось. Подожди в лифте. Я пойду за Сиенной. – Лаки вышел и крикнул: – Черт возьми, это же тот красавчик из «Аквамена»!       Это было похоже на сцену из фильма ужасов. Десятки голов одновременно обернулись, и в зале раздалась какофония криков и воплей. Затем последовало массовое паническое бегство. Лаки показал пальцем налево.       – Он побежал за угол. Думаю, он направляется к лестнице!       Толпа, состоящая из подростков и взрослых, ринулась вперед. Мейсон никогда не видел ничего подобного. За годы работы в правоохранительных органах он не раз занимался контролем над толпой, но в большинстве случаев люди были заперты за барьерами или линиями безопасности. Здесь же они бежали как сумасшедшие, и никто их не сдерживал.       – Работает каждый раз, – улыбнулся Лаки, но его улыбка быстро исчезла. – Дай мне знать, если кто-нибудь начнет возвращаться в эту сторону.       – Где, черт возьми, остальные охранники Сиенны?       – Внизу пытаются остановить других поклонников Сиенны, чтобы они не поднимались наверх, а это значит, что мы выйдем на первом этаже и спустимся по лестнице на уровень конференц-зала. Райан договаривается, чтобы номер Сиенны и наш номер поменяли на номера на другом этаже. Это будет стоить им чертовски дорого, но у них нет выбора. Я сейчас вернусь. – Лаки отправился в номер Сиенны, а Мейсон придержал дверь лифта. Через мгновение Лаки вышел, обняв Сиенну за плечи, и они поспешили к лифту, а Райан и два охранника последовали за ними.       – Сиенна!       Прозвучал боевой клич, и вскоре несколько фанатов побежали к лифту, но Лаки успел завести всех внутрь и закрыть дверь, прежде чем кто-то до них добежал.       – Это было напряженно. – Сиенна выглядела взволнованной, и Мейсон не мог ее винить. Большие толпы непредсказуемы, и каким бы невинным ни был повод для сбора, достаточно одного придурка, чтобы все обернулось плохо.       Они добрались до первого этажа, и когда лифт открылся, Лаки высунул голову. Убедившись, что все чисто, он знаком пригласил остальных следовать за ним. Согласно инструкциям Лаки, он сам шел впереди них, Мейсон держался поближе к Сиенне, Райан – с другой стороны от нее, а двое охранников Сиенны – позади них. На этаже было тихо, и, к счастью, они без приключений добрались до лестничной клетки. Лаки пошел первым, открыл дверь и проверил обстановку, прежде чем дать знак Мейсону следовать за ним с Сиенной. Они быстро спустились по лестнице, мимо вестибюля и на уровень ниже, где находился конференц-зал.       – Оставайтесь здесь. – Лаки исчез за дверью и вскоре вернулся. – Все еще толпятся у лифта. Нам нужно бежать к дверям служебного входа. Оттуда мы можем пройти черным ходом в гримерку за конференц-залом. – Он обратился к двум охранникам. – Мейсон будет идти справа от Сиенны, один из вас пойдет перед ним, другой – сзади. Мы хотим как можно больше закрыть ее от их взглядов. – Охранники кивнули, и Лаки улыбнулся Сиенне. – Мы справимся, да?       Сиенна кивнула, несколько колеблясь.       – Нет, нет, нет. – Лаки положил руки ей на плечи и наклонился, чтобы они оказались на одном уровне. – Ты уверенная в себе, независимая, сильная женщина. Эти люди пришли сюда, чтобы увидеть тебя, потому что твой талант их впечатлил. Ты артистка. Ты очень много работала, и теперь все видят, насколько ты потрясающая. Повторяй за мной. Я уверенная в себе, независимая, сильная женщина.       Сиенна глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       – Я уверенная в себе, независимая, сильная женщина.       – Да, хорошо. Продолжай повторять это про себя, ладно?       – Ладно.       – И так. Ты готова?       – Да, – твердо сказала Сиенна, ее лицо было полно решимости. – Я уверенная в себе, независимая, сильная женщина. Давай сделаем это.       – Вот так! – Лаки повернулся и посмотрел через плечо на Мейсона. – Готов, Ковбой?       – Еще бы.       Лаки открыл дверь, и они двинулись вместе так быстро, как только могли, не привлекая к себе внимания, охранники держались поближе к Мейсону. К счастью, лифты были расположены под углом, а это означало, что как только они прошли мимо и оказались в коридоре, обзор на них был затруднен. Поскольку все остальные стояли в очереди перед главным конференц-залом, они смогли добраться до задней двери, и никто их не заметил. Как только Сиенна оказалась в своей гримерной, она и Райан вздохнули с облегчением. Лаки проинформировал остальных членов охранной команды, которые теперь направлялись к месту автограф-сессии, а двое охранников остались у двери гримерной.       Гримерка была уютной, но в то же время приятной. Сиенна села на черный бархатный диван в одном конце комнаты, а Райан взял бутылку воды из большого ведра со льдом, стоящего на черном кофейном столике. Он подал ей одну бутылку, а затем взял себе и сел рядом с ней. Комната была такой, как и следовало ожидать от гримерки за кулисами, хотя, возможно, и не такой шикарной, как в некоторых местах. Однако в ней было все необходимое: большой мягкий диван, вешалка для одежды у дальней стены рядом с высокой трехпанельной перегородкой, которая при необходимости служила раздевалкой, большое зеркало в раме и несколько ваз с цветами. Декор был выполнен в белой, фиолетовой, черной и серебристой цветовой гамме. Мейсон стоял сбоку от двери гримерной, когда им сообщили, что менеджер мероприятия ждет снаружи. После проверки ее документов Райан впустил ее. Она села на диван с Райаном и Сиенной, и пока они разговаривали, Лаки подошел к двери и встал рядом с Мейсоном.       – Ты молодец, Ковбой.       Мейсон почувствовал легкое удовольствие от одобрения Лаки. Он не искал его, но теперь, когда получил, решил удержать.       – Спасибо.       – Когда придет время, мы сопроводим ее к стенду. Ты будешь стоять справа от нее, а я - слева. Они могут фотографироваться с ней, пока она сидит за столом, но не могут обходить стол. В любом случае, мы поставим парней по обеим сторонам стола, чтобы это обеспечить.       – Понял.       – Лаки? – позвала Сиенна, и Лаки положил ладонь на спину Мейсона, погладил его, а затем ласково похлопал, прежде чем уйти, оставив Мейсона жаждущим еще его прикосновений. Когда Кинг сказал, что они будут работать вместе, Мейсон ожидал, что в течение первых нескольких часов окажется в офисе Кинга. Небольшая часть его души чувствовала вину за то, что он верил, что Лаки найдет способ избавиться от Мейсона. Что Лаки не сможет забыть о том, что между ними произошло, и работать с Мейсоном, но он сильно ошибался. Лаки был профессионалом. Теперь было очевидно, что когда он был на работе, он сосредоточивался на поставленной задаче, а все остальное отходило на второй план.       Ему в голову пришло воспоминание о том времени, которое они провели вместе в фургоне наблюдения, но он быстро отбросил его. Напряжение между ними нарастало. Оно должно было взорваться, и так и произошло, но теперь оно улетучилось. Они могли двигаться дальше. Как ты двигался дальше в ту ночь, когда у вас был секс по телефону? Ладно, это было... горячо, пиздецки горячо. Нет. Это был единичный случай. Весь инцидент с фургоном выбил их из колеи. Это больше не повторится.       – Пора идти, – объявил Лаки.       Все заняли свои места, и Лаки еще раз подбодрил Сиенну, прежде чем открылись двери и они вышли под звуки аплодисментов. Зал был огромным, разделенным на секции с многочисленными стендами и столами, за которыми сидели различные знаменитости, артисты и представители компаний. Мейсон и остальные члены охраны сделали именно то, что велел Лаки, сопроводив Сиенну к стенду киностудии. Она улыбнулась и помахала своим поклонникам, проходя за широкий стол. Очередь напоминала те, что бывают в парках развлечений, и огибала стенд, чтобы вместить как можно больше людей. Мейсон скрестил руки на груди, стоя рядом с Сиенной. Сначала она казалась нервной, но когда Лаки положил ей руку на плечо, она заметно расслабилась. После первых нескольких встреч она вошла в раж, и уже через час работала с публикой как опытный профессионал. Она улыбалась, болтала с поклонниками, шутила и позировала для камеры, не вставая со своего места. Публика ее обожала. Казалось, что и она сама получает удовольствие.       Первые два часа пролетели как в тумане, и, к счастью, все вели себя прилично. Двое шумных подростков вышли вперед, их выражения лиц были не совсем благопристойными, и они шептались между собой, как заговорщики. Один из них подошел к Сиенне и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, взглянув на Лаки, тут же передумал. Мейсон украдкой посмотрел на Лаки и, чтобы не рассмеяться, прикрыл рот рукой. Если бы взгляды могли убивать, подросток был бы выпотрошен на месте. Прищуренный взгляд Лаки был одновременно предупреждением и вызовом.       Парень быстро протянул Сиенне футболку, и пока она подписывала ее, он продолжал украдкой поглядывать на Лаки. Если бы Лаки сделал какое-нибудь резкое движение, Мейсон был уверен, что парень обделался бы от страха. Лаки был не не таким высоким и не таким крупным, как Мейсон или остальные телохранители, но одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что этот парень прошел такую подготовку, которая означала боль для любого, кто был достаточно глуп, чтобы заставить его действовать. Парень был настолько напуган, что поблагодарил Сиенну, неловко поклонился, повернулся, схватил своего очень сбитого с толку друга и утащил его прочь.       После этого все прошло гладко, и в следующий момент Сиенне пора было сделать перерыв. Они сопроводили ее обратно в гримерную, где для нее принесли еду. Сиенна застонала при виде огромного гамбургера с картошкой фри.       – О боже, как вкусно пахнет! – Она подбежала к дивану и плюхнулась на него. – Не говори моему отцу. Он думает, что раз я теперь знаменита, то начну питаться как кролик. Как будто они не заставляют меня постоянно тренироваться. К тому же, они сильно ошибаются, если думают, что я откажусь от картошки фри. – Она сунула одну в рот и станцевала маленький танец радости. Это выглядело мило.       Лаки украл у нее одну картошку, и она притворилась обиженной. Наблюдать за Лаки с Сиенной было увлекательно. Во время обеда она болтала с ним, как с лучшим другом. С Сиенной Лаки был очаровательным, теплым, добрым и мягким. Он дразнил ее, заставлял смеяться и отвлекал, когда ей это было нужно. С остальными членами команды безопасности он был твердым, профессиональным, но вежливым, улыбаясь, чтобы заверить, что он им помогает.       Вторая половина автограф-сессии прошла еще быстрее, чем первая, и к концу Сиенна была измотана.       – Не могу дождаться, когда вернусь в номер и приму пенную ванну.       – Звонили с ресепшена, – сообщил Райан.– Они готовы переселить нас на верхний этаж в новые номера. – Он повернулся к Сиенне. – Кстати, у тебя сегодня вечером интервью, помнишь?       Сиенна вздохнула.       – Черт. Я совсем об этом забыла.       Лаки повернулся к Райану с хмурым выражением лица.       – Подожди-ка. Какое интервью?       – Это срочное дело. Один корреспондент из журнала, и все будет в номере Сиенны. Нам не нужно ничего менять.       – Во сколько? – спросил Лаки.       Райан посмотрел на часы.       – Э-э, через полчаса?       – Ладно, мы меняемся комнатами. Тогда мы с Мейсоном поднимемся в номер.       – В этом нет необходимости. Это была срочная рекламная акция и...       Лаки поднял бровь, глядя на Райана, и Райан поднял руки.       – Верно. Извини. Ты прав.       Уладив этот вопрос, они направились к лифту. К сожалению, это означало, что им пришлось пройти мимо конференц-зала и множества людей, стоящих снаружи. На этот раз с ними была остальная часть охраны, и они образовали стену между Сиенной и толпой, которая бросилась к ней, как только кто-то ее заметил. Мейсон и Лаки мягко, но быстро поспешили с Сиенной к лифту.       – Здесь так шумно, – сказала Сиенна, ее голос был едва слышен. – Я не знала, что здесь будет так много людей.       – Мы с тобой, – заверил ее Лаки. – Это «Гуччи»?       Сиенна посмотрела на свои туфли.       – Да, мой стилист настоял на них.       – Они прекрасны. Идеально подходят к этому платью.       – Ты так думаешь?       – Дорогая, поверь мне. Я знаю толк в «Гуччи».       Сиенна хихикнула.       – Ты должен рассказать ей о том случае, когда собака съела твою сандалию «Гуччи», – подсказал Мейсон, понимая, что пытается сделать Лаки.       Лаки перекрестился.       – Моя бедная «Гуччи». Теперь ты в лучшем месте.       Толпа была огромной, все пытались пробиться через стену мускулов, чтобы добраться до Сиенны, но она быстро забыла о шуме и людях, пока Лаки рассказывал ей о трагической гибели его сандалии «Гуччи» под лапами и челюстями пушистого золотистого ретривера.       Они дошли до лифта, нажали кнопку, и двери сразу же открылись. Когда они вошли внутрь, большая группа мужчин и женщин с сумками и оборудованием бросилась вперед, намереваясь присоединиться к ним в лифте. Свита Сиенны. Мейсон все равно подошел ближе к Сиенне, заметив, как она резко вдохнула и крепко схватила Лаки за руку.       – Лаки... Я не думаю... Здесь слишком много людей.       Лаки встал в дверном проеме, выпрямив плечи и застыв, как солдат на параде. Он протянул руку к группе, и они резко остановились перед ним.       – Эй, эй, эй. Боюсь, вам придется ждать следующего лифта.       Женщина впереди, у которой был такой тугой пучок, что, должно быть, пережимал кровообращение, презрительно посмотрела на Лаки.       – Мы с мисс Скотт. Мы ее команда парикмахеров, визажистов и стилистов.       – Да, я понимаю, но вам нужно подождать следующий лифт или воспользоваться другим.       – Что? Это смешно. Здесь много места. Просто втиснитесь.       – Пожалуйста, – сказал Лаки вежливо, но твердо.       – Здесь. Много. Места, – повторила она, как будто он ее не понял.       Лаки прищурился.       – Я вас услышал с первого раза. Вы все равно не войдете в этот лифт.       – Мне не нравится ваше отношение, мистер...?       – Эдуардо Моралес. «Четыре короля безопасности». Моя работа – обеспечить безопасность и комфорт мисс Скотт. Никто больше не войдет в этот лифт. Вы можете встретить ее наверху и убедиться, что за вами никто не следует. Вы можете это сделать?       – Простите? – возмущенно спросила женщина.       – Вы сможете добраться до номера, чтобы за вами никто не проследил? Если нет, я пошлю с вами охрану. Вообще-то... – Лаки вытянул шею и нажал кнопку связи. – Фрэнсис!       Один из охранников обернулся и, увидев Лаки, подбежал к нему.       – Чем могу помочь, мистер Моралес?       – Сопроводите людей Сиенны наверх, в ее новый номер, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-нибудь проследил за ними и узнал, где она находится.       – Конечно.       – Отлично, – ответила женщина сквозь зубы, прежде чем развернуться и уйти, а остальные члены свиты последовали за ней, когда она ушла вслед за Фрэнсисом.       Лаки отступил назад и нажал кнопку, чтобы закрыть дверь. Он сразу же повернулся к Сиенне.       – Все в порядке?       Сиенна кивнула, ее глаза были полны звезд, когда она смотрела на него.       – Да. Спасибо, Лаки.       – Не за что.       Мейсон сам был немного ошеломлен. Он никогда не видел Лаки в роли телохранителя. Он не знал, чего ожидать от него во время работы. Лаки часто казался горячим парнем. Если он был чем-то недоволен, об этом узнавал весь мир, но, как оказалось, этот парень гораздо сложнее, чем Мейсон думал.

****

      Остаток дня пролетел незаметно: они перенесли свои вещи в новый номер на шестом этаже, а также помогли Райану и Уайатту перенести вещи Сиенны в новый номер рядом с ними. Прибыл корреспондент журнала для интервью, и они стояли на страже в номере.       К счастью, интервью прошло приятно, без неуместных или сексистских вопросов. Мейсон видел немало интервью со знаменитостями, и его всегда шокировало, насколько неуместными становились вопросы, когда интервьюировали знаменитых женщин. Мужчин-знаменитостей спрашивали об их актерском мастерстве, о том, как они выполняют трюки, или о том, что вдохновило их на создание той или иной музыкальной композиции, а женщин-знаменитостей спрашивали о том, что они носят под костюмами, или об их диете. Куда делись хорошие манеры? Куда делось уважение? Блядь, он звучал как его дед, но его дед был прав в этом вопросе, так что он согласился с ним. Интервью длилось около часа, и к концу Сиенна практически заснула стоя, бедняжка.       – Спокойной ночи, – сказал Лаки. – Если что-нибудь понадобится, просто позвони.       В коридоре Лаки ослабил галстук.       – Я умираю с голоду. Хочешь пойти перекусить?       – Конечно. Какие есть идеи? – Мейсон последовал примеру Лаки и тоже ослабил галстук. Боже, он был измотан.       – Во время работы мы никогда не покидаем отель, если только наша команда не отвечает за все, так что, похоже, придется есть в отеле, но один из ресторанов здесь действительно неплохой.       – Веди.       Оказалось, что рестораны были забиты до отказа, а время ожидания составляло более часа. Они были слишком уставшими для таких глупостей и решили заказать пиццу. Как только они вошли в номер, Мейсон снова почувствовал то же самое. Как будто что-то не так. Это начинало его сильно раздражать, потому что ничего не выглядело не на месте. Если бы кто-то побывал в их номере, охранники Сиенны заметили бы это и сказали бы что-нибудь. Черт, если бы кто-то был в их номере и что-то взял или переместил, Лаки был бы первым, кто это заметил.       – Ты в порядке? – спросил Лаки, и на его красивом лице отразилась обеспокоенность.       – Ага, просто чувствую себя не в своей тарелке. Наверное, от того, что весь день был в состоянии повышенной готовности. – Не то чтобы он не привычен к бдительности, будучи полицейским, но работа в охране в течение многих часов подряд означала, что он не мог ни на мгновение потерять бдительность и должен был быть готов действовать в любой момент.       Лаки кивнул.       – Ты привыкнешь.       Пока они ждали пиццу, они по очереди приняли душ, и только после того, как поужинали и пришло время ложиться спать, Мейсон вспомнил о ситуации с одной кроватью. С видом на ночное небо и огни города из большого окна, а также со светом прикроватных ламп, комната выглядела слишком интимной на вкус Мейсона.       – Так, э-э, какую сторону ты хочешь? – спросил Мейсон, стараясь не смотреть на задницу Лаки и на то, как тонкий мягкий материал его пижамных штанов подчеркивал пухлые ягодицы. Его ноги были босыми, а футболка с принтом облегала гладкий торс и узкую талию. Вероятно, он еще и потрясающе пах. Ебать, это будет очень, очень долгая ночь.       – Правую. Я всегда сплю на той стороне, которая ближе к двери.       Мейсон не спросил, почему так, а Лаки не стал объяснять, что дало Мейсону понять, что это было связано либо с его детством, либо со службой в армии. Оба варианта вполне вероятны. Мейсон задернул шторы, а Лаки забрался в постель под одеяло и выключил прикроватную лампу. Присоединившись к нему, Мейсон тоже выключил лампу, а затем, как и Лаки, лег на спину. Он уставился в потолок, чувствуя себя идиотом. Они оба были очень внимательны друг к другу. Их руки едва соприкасались, но Мейсон чувствовал тепло Лаки, как будто тот прижимался к нему. Слава Богу, Лаки любил прохладу в комнате, потому что Мейсон горел.       – Спокойной ночи. – Лаки перевернулся на бок, скорее всего, отвернувшись от Мейсона.       – Спокойной ночи.       Оба были явно очень бодры. Мейсон чувствовал это. Он перевернулся на бок, лицом к центру кровати, и увидел, что Лаки смотрит на него.       – Хей.       Улыбка Лаки была милой.       – Хей.       – Ну и денек, да?       – Да. Мы довольно хорошая команда, знаешь?       – Да, правда?       – Когда мы не пытаемся убить друг друга или... – Лаки прочистил горло, и Мейсон был уверен, что если бы в комнате было больше света, щеки Лаки были бы розовыми. Мейсон точно знал, что тот собирался сказать. Он улыбнулся злобно.       – Трахаться друг с другом?       Лаки фыркнул и перевернулся на спину.       – Ты слишком близко к сердцу принимаешь эту честность.       – Ты сам меня об этом попросил.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуком включившегося кондиционера.       – Странно, да? – спросил Мейсон, желая только одного – протянуть руку и прикоснуться к нему.       – Что странно?       – То, что мы спим в одной постели после... всего. К тому же, я думаю, вся эта история, как бы ты ее ни называл, между нами возникла как бы из ниоткуда.       – Я ничего об этом не знаю.       – Нет?       Лаки снова перевернулся на бок, чтобы посмотреть на Мейсона. Он искал что-то в глазах Мейсона, но тот не понимал, что именно.       – Ты не можешь сказать Эйсу. Он никогда не простит мне этого.       – Обещаю.       – Я ревновал к нему, когда он встречался с тобой.       – Правда? – Мейсон и понятия не имел. Лаки никогда не давал повода так думать.       – Я завидовал тому, что он нашел такого прекрасного мужчину. Эйс – однолюб. Он хочет сказку. Мужа, дом, собаку и счастливую жизнь.       – А ты этого не хочешь?       – Хочу.       Мейсон был ошеломлен.       – Но я думал...       Лаки приложил палец к губам, чтобы успокоить его.       – Но я не готов рисковать душевной болью, которая сопутствует попыткам воплотить эту фантазию в жизнь. В конце концов, ты разбил сердце Эйса. Я ревновал, но никогда не хотел этого для него. Я хотел, чтобы у него была своя сказка. – Он проследил пальцем линию губ Мейсона, не отрывая от них глаз.       – Так ты хочешь сказать, что это все моя вина? – Мейсон не был зол и не расстраивался. Он просто пытался понять, какое место он занимает в жизни Лаки. Как он вписывается в жизнь Лаки, если вообще вписывается?       Лаки закрыл глаза и вздохнул.       – Нет, Ковбой. Это и моя вина тоже. Поэтому я занимаюсь с тобой сексом и ничем больше.       – И я попадаю в эту категорию? Секс и ничего больше? Я пытаюсь понять, кто я для тебя. Друг с привилегиями? Любовник? Случайный секс-партнер? – Мейсон схватил руку Лаки, когда тот начал убирать ее от него. Он поцеловал его ладонь. – Ты не обязан отвечать на этот вопрос, дорогой. Ложись спать, ладно? Отдохни. Завтра будет еще один долгий день.       Лаки кивнул. Он осторожно высвободил свою руку из руки Мейсона, прежде чем перевернуться на другой бок и свернуться калачиком, и этот жест сжал сердце Мейсона. Он протянул руку, но остановился. Если он начнет что-то сейчас, то потом будет чувствовать себя дерьмово, потому что Лаки явно нужно время, чтобы во всем разобраться. Черт, им обоим нужно. Кровать казалась слишком большой, слишком холодной, а пространство между ними - скорее пропастью, чем несколькими сантиметрами.       Это было смешно. Как Мейсон мог обещать вечность, когда такого понятия не существовало? Он не мог пообещать Лаки, что не разобьет ему сердце. Лаки прав. Посмотрите, что произошло между ним и Эйсом. Он не планировал ранить Эйса, но он сделал это, и что теперь? Он собирался повторить все это с его кузеном? Потому что, если он не расскажет Лаки правду о том, что он сделал, то будет жить во лжи, и Лаки в конце концов уйдет, как ушел Эйс. А если он расскажет Лаки все, Лаки все равно уйдет. Откатившись от Лаки, Мейсон закрыл глаза в надежде, что ему удастся поспать хотя бы несколько часов, но, как он и подозревал, его мучили кошмары, но это меньшее, чего он заслуживал.