Часть 1. Глава 9
10 октября 2025 г., 17:00
13 сентября, 1983
Одно дело — решить, что мистер Хаузер прав, и мой план сработает гораздо лучше, если рядом будет кто-то, с кем можно будет сбежать из города следующим летом. И совсем другое — оглядеться вокруг и попытаться понять, кем должен будет быть этот человек. Пока что я исключила половину участников оркестра. Репетиция в самом разгаре, то есть все стоят, либо подняв инструменты, либо обняв их, в зависимости от их веса, и ждут, когда мисс Дженовезе скажет нам о плане расстановки. Тот факт, что мы не играем на инструментах, пока репетируем наши злополучные спортивные интерлюдии, делает всё это ещё более неловким. Репетиция оркестра: на этот раз без надоедливой музыки! Единственный, кто играет, — это один из барабанщиков, который должен держать ритм. Сегодня эта честь выпала одинадцатикласснику Крейгу Уайтстоуну, который именно такой белый и обдолбанный, как и подразумевает его фамилия. Несмотря на дымку в глазах и исходящий от него запах травки, он ударяет по малому барабану с поразительной регулярностью, и теперь мы все должны двигаться по произвольным траекториям, вызывая смех у тех, кто смотрит на нас издалека, по какой-то причине, которую я до конца не пойму. — Давайте снова прогоним «Жонглёрские мячи»! — кричит мисс Дженовезе с трибун, цокая ногами по металлу, когда она бегает туда-сюда, оценивая, как мы выглядим со всех возможных мест в воображаемой толпе. Она сменила туфли на невысоком каблуке на кроссовки, но в остальном на ней её обычный наряд: юбка-карандаш, блузка с высоким воротом, блейзер с подплечниками, которым гордился бы любой лайнбекер. Какого-то бедного учителя физкультуры уговорили дать ей свисток. Мы с Милтоном, Кейт и Дэш выстроились на одной стороне поля в форме буквы «О». Вот только Кейт и Дэш так увлечены флиртом друг с другом, что постоянно перекашивают нашу букву «О», потому что не могут держаться на расстоянии четырёх шагов друг от друга. — Вы двое! Прекратите ласкаться! — кричит мисс Дженовезе. А затем дует в свисток, просто для пущего эффекта. Кейт и Дэш отдаляются друг от друга, но смеются так громко, что я знаю: это лишь вопрос времени, когда наша буква «О» снова развалится. Сформировать её – это только начало наших общих мучений. Теперь нам нужно меняться местами с другими буквами «О» по всему полю. Кларнеты — отточенный, безупречный квартет во главе с Венди ДеВан — готовятся поменяться с нами местами. Но когда мы уже проходим половину поля, Крейг сбивает ритм, и никто не может понять, когда им нужно делать шаги. Всё нарушается, и Кейт с Дэш пользуются этой возможностью, чтобы притвориться, будто столкнулись друг с другом. Я закатываю глаза. Милтон закатывает глаза. Мы ловим взгляды друг друга в момент закатывания. И смеёмся. — Мистер Уайтстоун! Соберитесь! — кричит мисс Дженовезе, стреляя в нас двойным пронзительным свистом. — Фу, — говорит Николь Моррисон, одна из вторых кларнетисток Венди, отряхивая воображаемые пылинки с юбки. — Что команда подумает об этой катастрофе? — Команда? — с подозрением спрашивает Венди. — Ты же знаешь, она имеет в виду Стива Харрингтона, — говорит Джен Вон, размахивая кларнетом. — Она пытается привлечь его внимание с начала учебного года. Она хочет, чтобы он увидел, как хорошо она жонглирует мячами, и попросил её пожонглировать его– — Квартет Земли, Воздуха и Огня! — кричит Венди, чтобы вернуть их в строй. У кларнетов самое длинное название отряда, безусловно, но оно же одно из лучших. — Хватит, ладно? — Венди поджимает губы и одновременно затягивает хвост мощным движением. На ней блестящая белая мини-юбка, из-за которой её тёмно-коричневые ноги кажутся длиннее десяти миль. У неё брекеты, и она учится на отлично, но в остальном её легко можно принять за популярную девчонку. — Тебе следовало стать чирлидершей, а не кларнетисткой, если ты хотела всего лишь произвести впечатление на какого-то второсортного спортсмена, помешанного на геле для укладки. Удивительно видеть, как Венди абсолютно не печётся о Стиве Харрингтоне. Может быть, когда-нибудь я смогу сказать ему что-то такое же честное прямо в лицо, вместо того, чтобы постоянно думать о том, какой он нелепый. — Давайте преведём нашу букву «О» в порядок, — говорит Венди. Часть меня задаётся вопросом, могу ли я подружиться с Венди и пригласить ее поехать со мной в Европу, но практичная часть меня знает, что (а) у нее уже много друзей, и (б) она выпускница. Она не захочет тусоваться с какой-нибудь десятиклашкой следующим летом. Она будет планировать поступление в колледж осенью или искать настоящую взрослую работу. Двигаться дальше. Вместо того, чтобы застрять здесь, на этом ужасном, ужасном острове, который мы называем старшей школой. Может, это всё из-за Повелителя мух, но я не могу не думать о том, что произойдет, если весь наш оркестр застрянет вместе. Сколько времени пройдет, прежде чем мы набросимся друг на друга? Кто разожжет сигнальный огонь, чтобы вернуть нас к цивилизации? (Венди и Кейт, определенно.) Кто деградирует и начнет нападать друг на друга? (Все тромбоны, они же «Костяной квартет», название, которое им каждый год едва сходит с рук.) Кто мог бы сорваться и исчезнуть в лесу, чтобы о них больше никто не слышал? (Шина Роллинз.) Я бросаю на неё быстрый взгляд. На репетициях и играх ей приходится носить форму марширующего оркестра, как и всем нам, – единственное исключение из её белоснежного гардероба, которое я когда-либо видела. Каким-то образом она делает её ещё более бледной. Шина, безусловно, достаточно аутсайдер, чтобы я могла представить, как она хочет сбежать из Хокинса на лето, но я также не могу представить, как проведу столько времени с человеком, который не хочет со мной разговаривать. И я не имею в виду те пустые коротенькие разговоры, которым неизбежно поддаются все взрослые в этом городе. Я хочу завести с кем-то настоящий, большой разговор. Я хочу поговорить обо всех серьезных темах, о том, что действительно важно. По правде говоря, я всегда любила говорить. Это одна из причин, почему я коплю слова на стольких языках. Теперь мне просто нужен кто-то, с кем стоит поговорить. — Ладно, продолжайте маршировать, — говорит мисс Дженовезе, и все выстраиваются в ровные ряды. Теперь нам нужно идти по полю идеальными шагами. Один из барабанщиков резко толкает Крейга локтем. Никто не хочет репетировать это больше одного раза. Крейг более-менее собирается. Все инструменты занимают свои позиции. Мы готовы притвориться, что играем. Нам не терпится маршировать. Осталось всего десять минут репетиции. Мне нужно выяснить, подходит ли кто-нибудь здесь для операции «Круассан», и я не могу вычеркивать людей по одному. Мисс Дженовезе дует в свисток, и мы все начинаем двигаться в строгом ритме квадов. Только на этот раз, когда мы доходим примерно до середины, я сажусь прямо посреди поля. Трава слегка влажная, а земля странно холодная для сентября. Я чувствую, как влага просачивается в зад моих джинсов. — Что ты делаешь? — кричит кто-то. Все просто обтекают меня. Дэшу приходится перешагивать через мою голову. Милтон виляет, но задевает кого-то в линии рядом с собой, и я слышу ругань, которая раздаётся в результате этого. Затем Кейт, которая недостаточно высокая, чтобы перешагнуть через меня, и слишком упрямая, чтобы обойти, спотыкается и валится прямо на меня. — Что за чёрт? — кричит Кейт. Весь марширующий оркестр превращается в хаос. Кажется, никто не понимает, что я делаю. Что ж, дерьмово. Я так надеялась, что кто-нибудь из них согласится нарушить этот порядок вместе со мной. Я разрушаю всю практику своими силами. Свисток мисс Дженовезе свистит снова и снова. Не выглядит так, будто она собирается останавливаться. Кажется, я её сломала. — Вставай, Бакли, — говорит Дэш. — Серьёзно, Робин, что ты делаешь? — шипит Кейт. — Ещё кому-нибудь здесь кажется, что это нелепый способ провести свободное время? — спрашиваю я. — Нет? Только мне? Я слышу, как Милтон смеётся за своей трубой. Но он не хотел прекращать марш. Тогда ладно. Мне просто придётся найти кого-то другого. Того, кто не побоится выйти из строя.
