𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐒𝐪𝐮𝐢𝐝 𝐠𝐚𝐦𝐞

***

Ведущий сидел неподвижно, не смея пошевелиться. Слёзы застилали глаза мутной пеленой, и единственное, что он ещё различал, — бледный свет электронного табло, больно резавший взгляд. В последний раз он позволял себе плакать в прошлом — сидя на коленях перед мёртвым телом Ки Хуна, чьи полуприкрытые, стеклянные глаза смотрели вверх, в пустоту, становясь немыми свидетелями неизбежного конца. Ин Хо издал тихий, сдавленный стон, шмыгая носом. Сегодня он плакал всего лишь во второй раз за все эти долгие, бесконечно растянутые годы. Ведущий чувствовал, как начинают подрагивать его собственные пальцы, как грудь сжималась от невыносимой боли, которую нельзя сравнить ни с побоями, ни с ранами, ни с мучительной смертью на холодном полу. Если бы сейчас в его кармане был пистолет, который он всегда носил с собой во время управления играми... он бы без колебаний пустил пулю себе в лоб, чтобы раз и навсегда покончить с этими мучениями. Ки Хун... Ты ведь даже не знаешь, кто я на самом деле. Но ты всё равно доверяешь. И ты сейчас спишь на моëм плече, как будто я не чудовище. Ин Хо тяжело вздохнул. Иной раз он хотел оттолкнуть эту голову с плеча, сорвать с себя этот груз доверия — но не мог. В мыслях крутилось только одно: Ки Хун. Ки Хун... — Ки Хун... — имя еле слышно сорвалось с губ, прерывая тишину между ними. Но тот не ответил. Ин Хо слышал лишь тихое, ровное дыхание, будто мир всё ещё мог быть спокойным в эту тревожную ночь. Я обещал себе, что должен защитить тебя любой ценой — от смерти, от боли, от всего, что могло бы снова отнять тебя у меня... воспользоваться вторым шансом, который мне дала судьба. Эта мысль, словно раскалённый уголёк, жгла его изнутри. И чем дольше он слушал дыхание рядом, тем яснее понимал: всё было иначе. Нет... нет... Ин Хо сжал губы, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Всё это время... именно ты спасал меня, Ки Хун. Ты спасал меня… от меня самого. От той жизни, в которой я давно перестал быть человеком. Ты — мой второй шанс, Ки Хун. И в этот миг, сквозь пелену слёз, он будто увидел игрока 456 не таким, каким он был здесь и сейчас, а таким, каким был три года назад — с наивной, доброй улыбкой и взглядом, полным тепла и надежды, словно сам мир сказал ему: "Ты больше не один". Прошу... я очень прошу. Спаси меня. Ин Хо медленно протянул дрожащую руку, и ему показалось, будто его пальцы коснулись щеки Ки Хуна. На мгновение сердце дрогнуло от этой иллюзии — такой живой, такой реальной. Ты правда... улыбаешься мне? Ведущий сам не заметил, как легонько улыбнулся в ответ, чувствуя, как на душе медленно становится тепло, и даже спокойно. Взгляд постепенно терял фокусировку, отчего картинка перед глазами начала мутнеть ещё сильнее и растворяться, словно утренний туман. Рука Ин Хо опустилась на колено, дыхание стало ровным, и он медленно провалился в глубокий сон. Когда он проснулся, на электронном табло было три часа утра. Всë ещё ощущая тяжесть на своëм плече, Ин Хо медленно открыл глаза и перевёл взгляд: рядом мирно спал Ки Хун, и его лицо в полумраке казалось ещё теплее, чем в любом видении. Он вслушивался в его спокойное, размеренное дыхание. И вдруг ведущий поймал себя на страхе: а что если и это мгновение тоже исчезнет? Ин Хо дрожащей рукой осторожно коснулся запястья Ки Хуна, словно проверяя, что тот и правда здесь, что это не очередная иллюзия. Ты настоящий. Ты живой. Ты рядом. Его пальцы задержались дольше, чем требовалось, и, скользнув к ладони, накрыли её своей — будто он боялся потерять это тепло. На мгновение Ин Хо показалось, что их пальцы переплелись, и сердце дрогнуло от этой иллюзии. Если бы только я мог сказать... как ты дорог мне. Он хотел прошептать это вслух, но губы остались сомкнутыми. Ведущий прикрыл глаза, понимая, что прятать правду от самого себя он больше не в силах. Ки Хун... кажется, я всё ещё могу чувствовать. И чем сильнее бьётся моё сердце от этого чувства, тем мучительнее становится мысль: а что если ты узнаешь правду и отвергнешь меня? Тишина в помещении создавала особую интимность момента. Ин Хо понимал, что теперь остался наедине со своими мыслями, слушая стук собственного сердца, пульсом отдающего в виски. И, может быть, именно эта тишина впервые за долгие годы казалась ему не мучительной, а живой. Он очень хотел, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Сейчас это была редкая, почти бесценная возможность — просто насладиться тишиной и... присутствием друг друга, пусть даже если один из них спит. Этого было достаточно. Ведь никто не знал, чем обернётся сегодняшняя игра: кто из них двоих окажется сильнее, чья жизнь жестоко оборвётся... и будет ли когда-нибудь ещё шанс просто посидеть рядом, в тишине, как сейчас? Если сегодня один из нас не справится, пусть лучше это буду я. Потому что я смогу принять собственную смерть. Моя жизнь больше не имеет ценности. Но я никогда не смогу выдержать твою смерть, Ки Хун. Их лбы вновь соприкоснулись, как во время третьей игры, в тесной комнате. Ин Хо не сводил взгляда с электронного табло, нервно ожидая ту самую, раздражающую мелодию, которая весело будила участников, словно насмехаясь над их положением. А в моей спальне... совсем другой будильник. Строгий и короткий. На секунду ведущий позволил себе нелепую мысль: что если бы он мог сбежать с Ки Хуном в свою жилую комнату с чёрным оформлением, если бы не эти проклятые VIP-гости? Он бы уложил игрока 456 в мягкую постель, позволил бы ему выспаться без тревог, принять душ... Потом накормил бы горячей едой, угостил дорогим виски. Он мог бы позаботиться о нём. По-настоящему. Я бы сделал для тебя всё, что ты попросишь... если только этим возможно загладить мою огромную вину перед тобой. Но это оставалось всего лишь фантазией, такой же недосягаемой, как его собственная свобода. И чем ярче вставала перед глазами эта картина спокойного, уютного мира, тем мучительнее было осознавать: она никогда не станет реальностью. Ведь такие мечты — не для чудовища в чёрной маске. Ки Хун тихо вздохнул во сне, слегка пошевелившись. Сердце Ин Хо дрогнуло — и ему на секунду показалось, что тот проснулся. Только не сейчас, пожалуйста. Не просыпайся. И его просьбу будто кто-то услышал: Ки Хун не проснулся, лишь удобнее устроился на плече ведущего, продолжая крепко спать. Ин Хо выдохнул, будто сбросил с себя невидимый груз. Он всë ещё мягко касался хрупкой ладони Ки Хуна, мысленно радуясь своей маленькой победе. На мгновение Ин Хо поднял взгляд и, исподлобья, чуть прищурившись, скользнул глазами в сторону чёрного объектива, внизу которого мигала красная точка. Для кого-то это был лишь знак работы системы, для него же — словно живое, всевидящее око, которое не упустит ни малейшей детали. Ведущий прекрасно понимал: там, по ту сторону, сидят люди, готовые ухватиться за его малейший жест, за взгляд, за дрожь пальцев — и превратить всё это в очередное развлечение ради собственной выгоды. Смотрите, сколько хотите. Но он — не ваша игрушка. Со мной вы можете делать всё, что угодно. Вы заставили меня играть в эти чертовы игры... и я продолжу играть до конца. Но не ради того, чтобы развеять вашу скуку. Игрок 456 лишь мирно спал, не ведая, насколько тяжела была эта ночь. Ин Хо нервно сглотнул, прикрыв глаза, не в силах отвлечься от своих мыслей. Сон Ки Хун. Я дойду до конца... ради тебя. Даже если придётся разрушить всё, что я построил за эти годы. Даже если придётся отдать свою жизнь. Я докажу, что достоин быть человеком. Что достоин права чувствовать. Я докажу, что достоин быть рядом. •••Продолжение следует•••