𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐒𝐪𝐮𝐢𝐝 𝐠𝐚𝐦𝐞

***

Подготовка к торжественному, финальному ужину шла полным ходом: персонал с отточенными, почти механическими движениями накрывал на стол. По залу разносился тихий звон стекла и посуды, а в воздухе витал аромат блюд, которые были следом поданы участникам. Всё это вызывало одновременно сильный голод и странную, непонятную тревогу — пятая игра оставила на душе слишком тяжёлый след, чтобы кто-либо мог сейчас полноценно расслабиться. Приступив к трапезе, игроки жадно набросились на еду. Пятидневный скудный режим питания дал о себе знать: злые, голодные, измученные, они сейчас были готовы съесть не только то, что с наигранной, фальшивой заботой подали к столу, но и друг друга, если бы возникла такая необходимость. Ин Хо аккуратно разрезал ножиком стейк, его движения были на удивление медленными среди общей суеты. Но взгляд ведущего вновь и вновь возвращался к Ки Хуну. Тот ел вяло, словно каждый кусок давался ему с трудом. В отличие от других игроков, Ки Хун будто и вовсе не чувствовал голода, и это начинало беспокоить Ин Хо сильнее всего. Он задержал дыхание, глядя, как игрок 456 лениво накалывает вилкой еду. В мыслях всплыло воспоминание об объятиях после прохождения моста: как Ки Хун крепко прижал его к себе, а он сам осторожно положил ладонь на его спину, нащупав сквозь ткань худые лопатки. Тогда Ин Хо вновь задумался, каким худым может выглядеть Ки Хун без одежды, и сердце болезненно сжалось. Ки Хун. Пожалуйста, поешь нормально... не исчезай у меня на глазах... вот так. Игроки ели в полном молчании, сосредоточенные лишь на своих тарелках. Постепенно ужин подошёл к концу, солдаты всё с теми же заученными действиями убрали всё со стола. Каждый из выживших финалистов ушёл в свою сторону: кто-то — просто лежать и отдыхать, кто-то — тщательно обдумывать всё услышанное о финале. Ин Хо же, погрузившись в свои мысли, внезапно заметил пустоту рядом с собой — Ки Хуна не было рядом. Сначала ведущий подумал, что просто не заметил, как тот ушёл на свою кровать. Ин Хо напрягся, мгновенно оглядываясь вокруг и выискивая знакомый силуэт среди других участников. Но в комнате его действительно не оказалось. Словно Ки Хун очень тихо и внезапно провалился сквозь землю, не оставив даже намëка на его местонахождение. Где же ты?... Ин Хо резко поднялся со стула, вновь напряжённо осматриваясь. Единственное место, где мог находиться Ки Хун, учитывая, что солдаты никогда не выпускают игроков за пределы комнаты, была уборная. Ведущий поспешно направился туда. Подойдя к двери уборной, он заметил стоящего возле неё солдата. Ин Хо нахмурился, словно был готов задать один единственный вопрос, но солдат тут же сделал шаг в сторону, дав тому спокойно пройти. Зайдя внутрь, Ин Хо огляделся. От волнения сердце забилось чаще, удары отдавались эхом в висках, словно каждый вдох был труднее предыдущего. В воздухе ощущалась лёгкая влажность и едва уловимый запах мыла, но его внимание было полностью сосредоточено на зеркале, в котором отражалась приоткрытая кабинка. Он задержал дыхание и осторожно подошёл ближе. — Ки Хун?... — позвал он почти шёпотом, словно боялся спугнуть игрока 456. — Ты... здесь? Подойдя вплотную к кабинке, он осторожно заглянул внутрь. Там, в тени, на крышке унитаза, словно потерявшись в себе, сидел Ки Хун, обхватив колени. Он задумчиво смотрел в пол. — Ки Хун... — чуть слышно, Ин Хо произнёс то же самое. — Я... можно мне? Игрок 456 слегка поднял голову, и их взгляды встретились. Ки Хун лишь молча кивнул и тяжело выдохнул, будто набираясь сил, прежде чем медленно подняться на ноги. Ин Хо вошёл внутрь и тихо прикрыл за собой дверь кабинки, щёлкнув замком. — Ты так незаметно ушёл, я волновался... — тихо сказал ведущий, подходя ближе. — Что-то случилось? Ки Хун опустил взгляд на пол, напряжённо сглотнув. Казалось, он отчаянно ищет в себе слова, но каждое из них предательски застревало где-то глубоко внутри, не желая вырваться наружу. — Прошу тебя, не молчи... — мягко произнёс Ин Хо, наклонившись ближе. Ки Хун. Я рядом. Их ладони сами нашли друг друга, пальцы переплелись. Ки Хуна пробирала дрожь, дыхание сбивалось, становясь рваным. Наконец он уткнулся лбом в плечо Ин Хо, как тогда, после третьей игры — когда вокруг оставался только их маленький, хрупкий мир. Они стояли молча, будто весь мир за пределами этой кабинки перестал существовать. — Ён Иль... — наконец произнëс игрок 456, не двигаясь с места. — Это всë так бесчеловечно... приравнять младенца к призу, словно он какая-то игрушка... Ведущий молча слушал его, второй рукой нежно обнимая спину, словно оберегая и успокаивая одновременно. Я знаю, Ки Хун. Я... знаю... — Мы ведь... тоже для них игрушки, — Ки Хун шмыгнул носом, едва слышно вздохнув. — Никто не знает, какой будет наша судьба после завтрашней игры. На мгновение он запнулся, его голос дрогнул. — Мы... потеряли всех, кто был рядом с самого начала. И если завтра... нам предстоит играть друг против друга... Ин Хо ощутил, как Ки Хун обнял его, прижимаясь ближе. Эти объятия уже не были той цепкой хваткой с пятой игры — теперь это были мягкие, тёплые прикосновения, тихие и убедительные, говорящие без слов о доверии и близости. — Ëн Иль... Я не смогу... убить тебя. От этих слов сердце ведущего болезненно сжалось, дыхание замерло. Он крепче прижал Ки Хуна к себе, словно этим единственным жестом мог защитить его от всего, что ждёт впереди, боясь, что тот исчезнет прямо сейчас, оставив его одного. — Я тоже не смогу, — выдохнул он. Ки Хун поднял голову, встречаясь взглядом с ведущим. Их лбы нежно соприкоснулись, и время будто застыло. Они просто смотрели друг на друга, забывая о всём вокруг. Горячее дыхание легонько касалось его губ, и Ин Хо почувствовал лёгкое головокружение. — Мы ведь выйдем отсюда... вместе? — дрожащими губами произнëс игрок 456. Ин Хо прикрыл глаза. Этот миг показался ему опьяняющим — словно исчезло всё вокруг, оставив лишь тепло чужого тела, биение двух сердец и их прерывистое дыхание. — Обязательно выйдем, — тихо кивнул он, ощущая, как Ки Хун сильнее прижимается к нему лбом. — Обещаю... В этот миг обоим казалось, что стоит лишь немного податься вперёд — и их губы сольются в желанном, чувственном поцелуе. Но ни один из них не решался сделать первый шаг, словно боясь разрушить хрупкую магию этого момента. — Ëн Иль... — едва слышно прошептал Ки Хун. — Между нами сейчас... всё так необычно... Эти слова словно повисли в воздухе. Ин Хо ничего не ответил, лишь продолжал обнимать Ки Хуна, вдыхая запах его кожи. Всë внутри содрогалось от переполняющих его эмоций — и впервые за долгое время он больше не хотел ничего объяснять, ничего решать. Он не хотел быть тем, кем был все эти годы — строгим, холодным, безжалостным. С Ки Хуном он хотел быть мягким и внимательным, словно игрок 456 был его личным сокровищем, таким же ценным и уникальным, но удивительно хрупким. Он просто хотел быть счастлив. И хотел, чтобы Ки Хун был тоже счастлив вместе с ним. Здесь и сейчас. В этой тесной кабинке, где никто их не увидит. Его мысли сосредоточились лишь на одном — чтобы игрок 456 просто был рядом. Чтобы их лбы соприкасались, пальцы переплетались, а сердце билось так, будто они — неопытные подростки, впервые познавшие что-то неизведанное и прекрасное, что-то, что зовётся нежной и чистой любовью. Ки Хун... Рядом с тобой мир больше не кажется таким отвратительным. Рядом с тобой... я словно теряю голову. Пальцы Ин Хо плавно скользнули по спине Ки Хуна, ощущая каждую линию его тела сквозь ткань. Игрок 456 прикрыл глаза, слегка вздрогнув и томно выдохнув, отчего по коже ведущего пробежали лёгкие мурашки. — Ëн... Иль... Мысли Ки Хуна путались, словно вязли в густом, тягучем тумане. Каждый вдох давался всё тяжелее, и он, цепляясь за пиджак Ин Хо, словно пытался удержать этим остатки последнего самообладания. В памяти всплыл недавний сон: лес, тихий и зелёный, долгожданная свобода и только они вдвоём, лежащие на траве, мечтающие о счастье. Ки Хун невольно провёл ладонью по волосам ведущего, словно сейчас он вновь, но уже наяву, переживает воспоминание из сна. — Ëн Иль... И в этой тихой уборной, в тесной кабинке, где были только они вдвоём, слушая, как игрок 456 шепчет его имя вновь и вновь, Ин Хо тяжело сглотнул, наслаждаясь каждым мгновением. Его взгляд скользнул к тонким губам Ки Хуна, задерживаясь на них дольше. Боже... как же я хочу, чтобы твои губы шептали моё настоящее имя... Как же я хочу, чтобы ты назвал меня своим. Я бы всё отдал, чтобы услышать это... лишь бы этот миг длился вечно. Ки Хун... Ин Хо поднял взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он хотел сказать всё, что накопилось у него на душе, сделать первый шаг. Но слова, словно комок, застряли в горле, сдавливая грудь. Прошу тебя... — Прошу, Ки Хун... — губы Ин Хо шевелились едва слышно, дрожа от того, что каждое слово раскрывает всю его душу. — Люби меня. ...люби меня. Сейчас они были настолько увлечены друг другом, этим тихим, сокровенным моментом близости, что не заметили, как в уборную зашли несколько участников, шумно беседуя. Ки Хун мгновенно напрягся, словно вернувшись в реальность. Но он не отстранился, их взгляды снова встретились. В этой тишине, под глухой стук собственных сердец, они оставались рядом, словно это мгновение было создано только для них двоих — тайное, нежное, бесконечно драгоценное. Мгновение, позволившее им наконец расслабиться и хотя бы на миг забыть о том, что ждёт впереди. •••Продолжение следует•••