𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐒𝐪𝐮𝐢𝐝 𝐠𝐚𝐦𝐞

***

Прошу, люби меня. Люби меня, Ки Хун... Эти слова намертво застряли в голове игрока 456 и, казалось, он не мог сейчас думать ни о чем другом. Лëжа на своей кровати, он молча смотрел в потолок. Солдаты еще полчаса назад объявили отбой, все игроки давно уже мирно спали, изредка похрапывая. Эта гнетущая тишина никак не давала Ки Хуну уснуть. Мысли вновь и вновь возвращались к этой пьянящей близости несколькими часами ранее, заставляя его щёки пылать от неловкости, а сердце — биться чаще. Он нервно сглотнул, прикрыв глаза. Ëн Иль... В голове медленно вырисовывался его портрет. Это был томный взгляд тёмных глаз, всегда спокойных и отстранённых, но в тот момент — блестящих от слëз, слишком живых, чтобы скрыть накопившуюся за это время внутреннюю боль. Это были губы, чуть дрожащие, когда они шептали сокровенные слова. Это были объятия — осторожные и жадные одновременно, когда его ладонь будто хотела запомнить каждый изгиб, каждый миллиметр Ки Хуна, как нечто бесценное... словно он хотел касаться его дольше, касаться по-особенному. Ëн Иль... Теперь я действительно начинаю понимать, что ты скрывал всё это время... От всех этих воспоминаний Ки Хун вновь ощущал жар, медленно, но приятно разливающийся по всему телу. Погружённый в эти сладкие грёзы, он не заметил, как пол тихо скрипнул под шагами — и вдруг в тишине прозвучал знакомый, шепчущий голос: — Ки Хун... не спишь? Игрок 456 открыл глаза, различая в полумраке силуэт Ин Хо. — Нет, не могу уснуть, — выдохнул он. Ведущий осторожно присел на край кровати. Некоторое время они оба молчали и задумчиво смотрели в потолок, будто подбирая слова. А потом Ин Хо медленно лёг рядом. Вдвоём на узкой кровати стало тесно, его плечо коснулось Ки Хуна, и тот замер, боясь даже пошевелиться. — Ëн Иль... — игрок 456 первым нарушил тишину, не отрывая взгляда от потолка. — Ты боишься завтрашнего дня? — Боюсь, — коротко ответил Ин Хо. — Знаешь... раньше я думал, что хуже всего — бояться проиграть, — задумчиво вздохнул Ки Хун. — Но сейчас, наверное, ещё страшнее — бояться победить. — Почему ты так думаешь? — ведущий перевёл на него взгляд. — Потому что тогда... тебя не будет, — с тяжестью на душе произнёс тот. — А ещё... я пойму, что всё было зря. Я так и не остановил эти чёртовы игры. Победа без этого совсем не имеет смысл. Он замолчал на мгновение, будто собираясь с духом, и шёпотом добавил: — Ведь зло продолжит существовать. Те, кто управляют этим адом... снова приведут сюда других. Новые игроки будут мучиться и умирать — так же, как мы. А лидер в маске лишь будет наблюдать, ничего не предпринимая. Слова Ки Хуна заставили ведущего вздрогнуть, чувствуя тяжесть в груди, словно воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Ему до жути хотелось куда-то уйти, провалиться под землю, но он продолжал лежать рядом, с замирающим сердцем слушая Ки Хуна. Тот с ненавистью говорил о нём, даже не подозревая, что этот "лидер в маске" сейчас находится в паре сантиметров от его плеча. Если бы это сказал кто-то другой — Ин Хо бы, не задумываясь, пропустил это мимо ушей. Чужая боль крайне редко его волновала, а чужая жизнь — тем более. Но слова игрока 456 сейчас пронзили его, как болезненная игла. Ведь Ки Хун ненавидит настоящего его. Он ненавидит Ин Хо. Эта мысль, словно раскалённый уголёк, жгла изнутри. Ведущий прикусил губу, пытаясь заглушить нарастающий крик. — Не все, кто делает ужасные вещи, — выдавил он почти хриплым голосом, — делают это из злости. Иногда за этим скрывается страдание, которое никто не увидел. Ин Хо замолчал, будто испугавшись собственных слов. Казалось, ещё миг — и он сорвётся, выложит всё, как есть, закричит прямо в ухо: "Чёрт, да посмотри же ты внимательнее, глупый Сон Ки Хун, это я — ведущий!" Но вместо этого он опустил взгляд и тихо продолжил: — Раньше я был полицейским. Я сталкивался с людьми, которые делали ужасные вещи. И не всегда это исходило из злости или жестокости. Чаще за их поступками стояла боль, одиночество, непонимание… Иногда они просто не умели иначе выразить свои чувства. Ки Хун внимательно слушал, не отводя взгляда. — Значит... — осторожно начал он. — Поэтому, я думаю, — тихо проговорил Ин Хо, — у ведущего тоже есть своя боль. Возможно, это сломанный человек, который кричал о своей боли, пытался донести её до других… но никто не услышал. И поэтому он отвечает болью на боль — просто потому, что не умеет действовать иначе. Ки Хун на мгновение замер, переваривая сказанное. Сама мысль о том, что лидер в маске — не просто психопат, а человек с тяжёлой судьбой, никак не укладывалась в его голове. И всё же слова Ин Хо звучали убедительно. Ведущий сделал паузу и едва слышно выдохнул. — Ки Хун... — тихо начал он, словно боялся говорить. — Скажи мне... если бы кто-то, кто делал ужасные вещи, на самом деле был сломан, страдал, пытался донести свою боль... смог бы ты понять такого человека? Ин Хо нервно сглотнул, каждое слово давалось с усилием, словно страх быть отвергнутым давил сверху, не давая ему дышать. Он пытался прочитать в глазах Ки Хуна хоть намёк на понимание. Игрок 456 молчал, пальцы невольно сжимали ткань брюк. Его взгляд был растерян, губы дрожали. — Я... не знаю... — прошептал наконец Ки Хун. — Даже если бы хотел, мне трудно представить... Ведущий едва заметно вздохнул. На мгновение тревога отступила, но в груди всё ещё сидела тяжесть страха: что если Ки Хун отвернётся, увидев правду? Хоть игрок 456 ещё не понял всего, но где-то глубоко Ин Хо уловил слабую надежду — и это чуть-чуть согревало его изнутри. Между ними вновь повисла тишина, в которой слышалось лишь их собственное дыхание. Весь мир словно сузился до чего-то крошечного, до этой узкой кровати, где каждый напряжённый вздох сейчас казался слишком громким. Наконец, игрок 456 осторожно прижал голову к плечу Ин Хо. Почти шепотом, едва слышно, он произнёс: — Ëн Иль... я боюсь... — голос Ки Хуна дрогнул. — Я хочу домой... Ин Хо медленно придвинулся ближе, чувствуя, как нервничает Ки Хун. Он нежно коснулся ладонью его плеча. — Завтра... — тихо сказал он, — пожалуйста, что бы ни случилось, держись рядом. Даже если мы окажемся соперниками. Опасность игр, страх поражения и потеря того, кто дорог сердцу… всё это висело над ними, как грозовая туча. Но в этом крошечном пространстве, в этом мгновении, они были вместе, и это успокаивало. Постепенно дыхание стало ровнее, сердце медленно успокаивалось, но лёгкая тревога ещё держалась где-то глубоко внутри — как после долгого, затаённого шторма. И, окутанные тишиной и полумраком, они медленно погрузились в сон, зная, что после утренней мелодии пробуждения начнётся новый день — с новой, последней игрой, которая раз и навсегда определит судьбу каждого из участников. Во сне Ин Хо вновь очутился в той самой, знакомой VIP-комнате из прошлого. Всё вокруг выглядело до боли реальным: тишина, мягкий свет ламп, запах дорогого алкоголя, — и пугающая пустота вокруг. Он был совершенно один. Перед ним находилась стеклянная панель, за которой открывался мрачный пейзаж. Высокий, бетонный столб возвышался над бездной, и на его краю стоял... Ки Хун. Он смотрел вниз, в пустоту. В его пустом взгляде не было ни надежды, ни желания бороться. Только бездонное отчаяние. — Ки Хун! — крикнул Ин Хо, словно тот мог его сейчас услышать, но стекло предательски глушило голос. Он ударил ладонями по холодной поверхности, но стекло глухо отозвалось вибрацией, ни на миллиметр не поддаваясь. Всë вокруг сейчас будто насмехалось над ним, превращая его голос в один сплошной, немой крик. — Ки Хун!!! И тогда игрок 456 медленно поднял голову. Их взгляды встретились. Ки Хун смотрел на ведущего с обидой, осуждением и смертельной усталостью, словно обвинял того в собственной гибели. На глазах Ин Хо выступили слëзы. Он со всей силы бил кулаками по стеклу, ощущая острую боль, но не останавливался. — Ки Хун!!! — срывая голос, кричал он. И вдруг Ки Хун сделал шаг вперёд. Его тело беззвучно исчезло в пустоте, растворившись в чёрной тьме. Мир начал угасать, теряя краски, будто рушился вместе с ним. Ин Хо закричал, срываясь на рыдания. Он бился в отчаянии, чувствуя, как кровь на разбитых костяшках от ударов оставляет следы на холодном стекле. — Ки Хун!!!... НЕТ!!! ...И тут он резко открыл глаза. Сидя на кровати, тяжело дыша, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, он некоторое время не понимал, где находится. Ладони дрожали, будто стекло всё ещё было под ними, будто он всё ещё слышал собственный крик. Только тусклый свет электронного табло медленно возвращал его в реальность. И лишь когда взгляд упал вбок, на спящего Ки Хуна, ведущий смог выдохнуть с облегчением. Ты здесь. Ты жив. Ки Хун. Я сделаю всё, чтобы спасти тебя в финале. •••Продолжение следует•••