Between Love & Hate

Тео нужно было выпить воды, поэтому Драко сел за усилитель, убавил громкость и наигрывал вступление к следующей песне, которую они ещё не исполняли. Он старался не обращать внимания на толпу, предпочитая вместо этого изучать атмосферу паба. «Кристал Айз», как назвал его какой-то «гений». Заведение не являлось высококлассным, но и грязной дырой его нельзя было назвать, как последнее место, куда пригласили их группу. Длинная барная стойка с зеркальной столешницей тянулась вдоль восточной стены, рядом стояло несколько столиков со стульями, а перед низкой сценой у западной стороны могли разместиться, наверное, человек пятьдесят. Тёмные стены украшали зеркала, постеры групп и фотографии посетителей в разномастных золотых рамах. Под потолком парили мерцающие фонари, освещая всё мягким светом. Родители, блядь, с ума сошли бы, если узнали. О группе, выступлениях, даже о его умении играть на этой чёртовой гитаре. К счастью, круг общения матери гораздо дальше любого из пабов Айзенворда и его окрестностей, а отец находился под домашним арестом и имел крайне ограниченную связь с внешним миром. Драко не пришлось бы беспокоиться о том, что отец что-то узнает, если бы Люциус получил пожизненное заключение в Азкабане после Войны, как опасалась мать. Однако стремление Малфоев выжить не перестаёт удивлять. Отца понизили в должности за похищенное пророчество, словно он недостаточно совершил для более сурового наказания, и посадили на скамью подсудимых, как только Тёмный Лорд был повержен с помощью чёртового Экспеллиармуса. И после этого дорогой папаша начал помогать Министерству находить сбежавших Пожирателей Смерти с такой порочной страстью, что его приговорили всего лишь к году в Азкабане, а затем на десять лет изолировали в особняке. Тео толкнул Драко кулаком в плечо. «Давай, приятель». В ответ Малфой ухмыльнулся и выкрутил усилитель на максимальную громкость, прежде чем взять аккорд и заставить его взвыть, отвлекая внимание публики. Нотт улыбнулся в ответ, занимая место перед центральным микрофоном, и выдвинул гитару вперёд, Драко поднялся. Это была самая активная публика с тех пор, как они начали выступать месяц назад, после почти года написания и репетиций. С самого начала шоу на Драко поглядывали несколько стройных ведьм. А он определённо не отказался бы от хорошего секса, чтобы продлить свой пылкий концерт. Малфой мило целовался с Асторией, когда она навещала Дафну несколько дней назад, но прошли недели с тех пор, как он последний раз укладывал девушку в постель. Фактически, он никогда не пускал девушку в свою постель. Грязно. Драко слишком ценил свою личную жизнь и независимость, чтобы делить с кем-то именно кровать. Но ничто не мешает ему использовать диван в их с Тео квартире. Или стол в комнате для групповых занятий в кампусе. Даже переулок за рестораном «Сесиль» когда-то, но он этим не особенно гордился. Дафна снова сосредоточила Драко на представлении, щелкая палочками и выкрикивая «раз, два, три, четыре». Тео заиграл первым, задавая ритм. Через несколько тактов раздался перкуссионный натиск Даф, за которым последовали глубокие, драйвовые, закрепляющие фразы Блейза, его голова едва покачивалась, пока пальцы уверенно скользили по ладам. Последним к звуковому ландшафту присоединился Драко, его более замысловатые, перегруженные искажениями риффы задали мелодию, пока Тео брал под контроль своё суровое пение.

Вчера вечером она сказала:

«О, детка, мне так тоскливо…»

Тревога от исполнения новой песни, которая грозила разрушить его тщательно выстроенную маску безразличия, рассеялась с первым же припевом. Инстинкты Драко взяли верх, пальцы ловко следовали заученным движениям, и вся атмосфера «Кристал Айз» изменилась. Толпа пульсировала энергией, девушки кусалигубы, покачиваясь и кивая в такт музыке, фонари мерцали то ярче, то тусклее в такт, и, что самое главное, Драко не думал о своей паршивой жизни, условиях чёртового испытательного срока или о поганом курсе Магловедения, который ему приходилось пройти в университете. Как же хорошо, чёрт возьми. Музыка всегда была сильнейшим утешением в его дерьмовой жизни. Иначе он бы не стал прятаться за спинами родителей, чтобы полностью в неё погрузиться. Когда песня подошла к концу, тяжёлая входная дверь «Кристал Айз» распахнулась, и появилась миниатюрная фигурка с буйной копной кудрей оттенка молочного шоколада. Драко безмерно благодарен, что уже взял свой последний аккорд, потому что если бы Золотая Девочка Грейнджер вошла мгновением раньше в таком виде, он бы запорол всё на свете. Ненасытная жажда завоевания взорвалась в груди, когда он терзал её взглядом: обтягивающий топ, подчёркивающий грудь, о размере которой он раньше и не подозревал, и эта короткая бордовая юбка… чёрт. Малфой бы жизнью поспорил, что ведьма скорее отрастит крылья, чем наденет что-то соблазнительное. Гриффиндорская принцесса шествовала к бару, словно выполняя какое-то задание, а её изящные икры напрягались над каблуками. Драко принял решение. Пора ловить льва.

***

Гермиона шла по главной улице, изо всех сил стараясь не выглядеть нелепо. Большинство прохожих — друзья, болтающие группами или пары, держащиеся за руки. Музыка доносилась из разных заведений, смешиваясь с запахами сладостей, кофе и жирной картошки фри. Она остановилась на городской площади и медленно повернулась к скромному, но уважаемому итальянскому ресторану «Сесиль», в котором должна была ужинать с Роном. Туда точно не следовало идти. Дальше магазин мороженого, кафе, художественная галерея и магазин одежды, но всё это не отвечало её потребностям этим вечером. Площадь завершали паб «Кристал Айз» и ещё один ресторан «Ле Пале де Велур», который выглядел слишком шикарно для её кошелька. Она остановилась перед входом в паб, глубоко вздохнула и приказала себе вести себя естественно. Распахнув тяжёлую деревянную дверь, девушка погрузилась в гул гитарных нот и затихающий звон тарелок, когда группа заканчивала песню. Гермиона нашла бар и пробралась к зеркальной поверхности, лавируя между людьми, которые выше её ростом, разговорчивее и пьянее. Стойка была усеяна стеклянными мисками с ореховой смесью, и ведьма внезапно вспомнила, что не ужинала. Она сделала глоток, ожидая, что бармен обратит на неё внимание. Он выпускник Хогвартса — Пуффендуя, в чём Грейнджер была почти уверена. На несколько лет старше. Девушка узнала его заразительную улыбку и гладкую смуглую кожу. Когда они встретились взглядами, стало ясно, что парень её вспомнил, поскольку проигнорировал посетителя, который ждал бармена раньше. — Гермиона Грейнджер, — протянул парень, напрягая бицепсы и давая понять, как часто ходит в спортзал. — Герои войны получают свой первый напиток за счёт заведения. Что тебе принести? Группа начала следующую песню: заводной ритм накладывался на мощную, заразительную гитарную мелодию. Именно в этот момент Гермиона поняла, что никогда не заказывала выпивку в баре. Превосходно. Первое, что пришло в голову: — Что-нибудь с огневиски? Что посоветуешь? — Как насчёт отравленного яблока? — будучи опытным барменом, он сразу оценил её неопытность и тут же добавил. — Это огневиски и яблочный сидр. — Идеально, — кивнула ведьма. Когда он повернулся, чтобы смешать ей коктейль, Гермиона посмотрела на группу. Она бы солгала, если бы сказала, что её любимые музыканты не маглы, но не могла отрицать, что эта музыка ей по вкусу и исполнитель весьма талантлив. Но увидев певца, девушка окаменела. Это Теодор Нотт, слизеринец, который в школе был безобидным клоуном класса и, что удивительно, стал вторым самым молодым Пожирателем Смерти в семнадцать лет. Его отец был одним из самых откровенных и ужасающих в ближайшем окружении Волдеморта. Волнистая каштановая чёлка Теодора мечется по лбу, когда он поёт с неподдельными эмоциями, которые она никогда бы не связала с факультетом Салазара.

Я сказал: «Пожалуйста, не тормози меня, если я слишком тороплюсь».

Его тёмно-синие глаза блестели озорством, словно он поёт песню, истинный смысл которой известен только ему, а пухлые губы придавали каждой строчке чувственную глубину. Гермиона не могла сдержать дрожь, разливающуюся где-то внизу живота, и заставила себя отвести взгляд от красивого, но недоступного вокалиста. Она вытянула шею, чтобы разглядеть золотоволосую барабанщицу. Челюсть Гермионы невольно отвисла, когда она узнала не кого иного, как ранее предполагаемую ханжу и светскую львицу, Дафну Гринграсс. Вырез её футболки обрезан и свободно спускался по плечам. Кожа усеяна веснушками, в ноздре сверкал бриллиант, а лицо озаряла улыбка. Большой барабан украшала крупная надпись «Рептилии». Басист прижимал подбородок к груди, капли пота стекали по его коротко стриженным волосам, хотя он был наименее оживлённый из исполнителей. Его широкие плечи были довольно напряжены, когда он ловко работал пальцами, выковывая костяк песни. Когда парень поднял взгляд, и Гермиона увидела больше лица, она поняла, что это Блейз Забини. Ониксовые глаза сверкнули в клубящемся свете фонаря.

«Ожидание окончено, теперь я беру управление на себя.

Ты больше не смеешься, я тону недостаточно быстро…»

Заманчивое гитарное соло выстраивало резкую мелодию, ноты пронзали установленный ритм. Гермиона пробралась сквозь толпу, чтобы лучше видеть, и остановилась прямо в её бьющемся сердце, когда заметила копну платиновых светлых волос. Волшебник перед ней придвинулся ближе к своей спутнице, создав пустоту, сквозь которую Гермиона думала, что смотрит в альтернативную вселенную. Драко Малфой пугающе искусно играл на гитаре прямо у неё на глазах. На нём была чёрная рубашка, верхние пуговицы которой расстёгнуты, открывая серебряную цепочку на шее и зазубренный верхний край блестяще-белого шрама от «Сектумсемпра». Рукава закатаны до локтей — ни малейшей попытки скрыть исчезающую метку. К её крайнему удивлению, на Малфое были чёрные джинсы. Несколько колец разного размера разбросаны по длинным пальцам, которые атаковали гриф белой гитары. Когда он двигался к краю сцены, переливающаяся наклейка снитча на корпусе инструмента поймала мерцающий свет. Малфой слегка поморщился, вливаясь в игру, сдвинув брови в напряженной сосредоточенности. Блондин запрокинул голову назад и резко очерченный подбородок поймал рябь света, когда он отдался музыке. К своему ужасу, Грейнджер именно в этот момент поняла, что находит Малфоя исключительно привлекательным. Драко взял последние ноты своего соло, опустил взгляд и остановился прямо на Гермионе, словно точно знал, где она находилась всё это время. Его серебристые зрачки встретились с её бронзовыми, и девушка задумалась, не наложил ли он невербальный «петрификус тоталус», потому что ведьма не могла пошевелиться. Малфой не отрывал от неё пристального взгляда, пока Тео продолжал:

Теперь каждый раз, когда я смотрю на себя

Я думал, что говорил, этот мир не для тебя

Комната горит, пока она поправляет волосы

Ты так сердита, просто успокойся, ты нашла меня…

Неприятный холодок побежал по спине, заставив дрожать колени, и девушка резко развернулась, чтобы броситься к бару. Она сделала это с таким рвением, что чуть не аппарировала. Ей действительно нужно было выпить. Когда Грейнджер с трудом забралась на высокий стул, бармен из Пуффендуя, как можно не вспомнить его имени, подал ей напиток в толстом бокале, украшенном спиралью из яблочной кожуры. Гермиона, возможно, схватила его чуть более рьяно, чем требовалось, и выпила половину залпом. Когда она поставила бокал обратно на пробковую подставку, глаза бармена широко раскрылись, а брови приподнялись. — Очень вкусно, — выдавила из себя Гермиона с извиняющейся улыбкой. Она потянулась к стоящему рядом стеклянному блюдцу и съела несколько орешков кешью, чтобы немного успокоиться. — Рад это слышать, — он сдержал смех. — Кстати, я Уэйн Хопкинс. Не уверен, помнишь ли ты… — Помню! — слишком быстро выдохнула ведьма, обрадовавшись, что узнала имя. — Да, Уэйн, конечно, я тебя помню. Ты играл в квиддич за Пуффендуй и разве не ты помогал Седрику готовиться к Турниру Трёх Волшебников? — Помогал, — улыбнулся парень, глубокие карие глаза на мгновение скользнули вниз и снова поднялись на неё. Затем его взгляд упал на дверной проём, когда группа шумных волшебников направляется к бару. — Похоже, я буду занят какое-то время. Увидимся, Гермиона? — Да, конечно. Ещё раз спасибо за выпивку. Он кивнул, отступая, прежде чем повернуться к вновь прибывшим. Песня подошла к концу, и Тео прохрипел в микрофон: «Ну, на этом всё, мы — Рептилии. Спасибо, спокойной ночи». Когда толпа поредела, Гермиона увидела освободившийся столик. Учитывая, что она выпила, ей разумнее сесть где-нибудь поближе к полу, поэтому она соскальзнула со стула и пробралась сквозь толпу посетителей «Кристал Айз». Как только девушка подошла к столу, желаемый стул, быстро отодвинули, и большая бледная ладонь указала на место. — Грейнджер, — поприветствовал Малфой, слегка приподняв уголок рта. Должно быть, он воспользовался освежающим заклинанием — на нём ни капли пота, а распущенная челка зачёсана назад. От парня веяло запахом кедра и чёрной смородины. — Хочешь поболтать? Ведьма сразу напряглась от великодушного тона и близости. Малфой определённо вырос за последний год, но она никогда не находилась достаточно близко, чтобы это её пугало. Драко был выше неё больше, чем на фут, это уж точно. Это какой-то прикол? Почему она вдруг почувствовала себя снова на втором курсе, готовясь к тому, что он набросится на неё из-за зубов или волос? — Да ладно, я не кусаюсь, — промурлыкал парень, и Грейнджер не могла сдержать невольную реакцию тела на его низкий голос. Она попыталась скрыть дрожь, пробежавшую по плечам, скрестив руки и раздраженно вздохнув. — Я не в настроении, Малфой. — Могу поднять, — он подмигнул и прикусил губу. Чёрт. — Не думаю, что твои родители оценят общение с маглорожденной. Он бросил на неё ледяной взгляд. — Они, так же не хотели, чтобы я тусовался в этой чёртовой группе, но я всё равно играю в ней целый год. Отчаянно желая отвести взгляд и чувствуя, что Малфой, скорее всего, последует за ней, если она попытается уйти, Гермиона приняла его приглашение сесть, и он плавно пододвинул под неё стул, являя собой портрет настоящего джентльмена. Ведьма знала, что это фарс. Малфой небрежно откинулся на спинку стула напротив неё, скрестив руки на широкой груди. Устроившись, черты его лица тоже поменялись. На лице ни капли страсти, которую она видела на сцене. Нет и следа кокетливой ухмылки, которая мелькала на нём всего десять секунд назад. Вместо этого маска холодности, безразличия и равнодушия, но блеск в его глазах выдавал озорство. — В этом году я тебя не видел, Грейнджер. Чем обязан таким удовольствием? Она не собиралась делиться с Малфоем чем-то содержательным. К тому же, Грейнджер никудышная лгунья. — Мне нужно выпить, — прямо ответила девушка. Гермиона тоже откинулась назад, повторяя его позу. Когда она сложила руки на груди, его взгляд сполз тужа же и быстро поднялся, а выражение лица потеплело. Девушка поняла, что подчеркнула формы, и опустила руки по бокам, слегка согнув плечи. — Не смущайся, это мне нравится больше, чем твои мешковатые свитера и длинные юбки. Ты просто прелесть, Грейнджер. Какого чёрта? Сколько раз за один вечер она будет совершенно шокирована и ошеломлена? Он же не серьёзно? Малфой же не рассчитывает, что она станет развлекать его флиртом после их истории? Неужели ему хватило года, чтобы оставить позади жестокость, ненависть и всю эту чёртову войну? Или это был какой-то план? Она делает большой глоток ядовитого яблока. — Чёрт возьми, с первого курса я почти не видел, чтобы ты держала рот на замке. А теперь проглотила язык? — парень начал раздражаться, и это ломало его отстранённое поведение. Гермиона поставила стакан с такой силой, что жидкость выплеснулась через край. — Чего тебе, Малфой? — под воздействием алкоголя и его тревожного присутствия голос, возможно, прозвучал громче, чем хотелось. Это привлекло внимание Уэйна, который направился к ним через бар, протирая зеркальную стойку рядом с их столиком. — Я хочу забыть прошлое, — в его голосе слышились одновременно пылкость и лицемерие. — А ещё я хочу посмотреть, как будет смотреться твоя одежда на моём полу. — Прости?! — ахнула ведьма. Он такой вульгарный и высокомерный. Это тошнотворно. — Думаю, тебе пора. — Да ладно, не будь такой… — Всё в порядке, Гермиона? — Уэйн внезапно оказался рядом с ней, и, хотя он обращался к ведьме, его глаза, прищурившись, смотрели на Малфоя. — Отвали, Хопкинс, — выплюнул Драко. — Я не с тобой разговариваю. Руки бармена сжались в кулаки, мышцы предплечий напряглись. Гермионе следовало попросить его вышвырнуть Малфоя к обочине. Или хотя бы воспользоваться защитой Уэйна и позволить ему увести себя. Но в поведении Драко было что-то раздражающе загадочное, чего она пока не понимала. Девушка снова медленно скрестила руки, и хотя его бурный взгляд не отрывался от неё, блондин всё же немного покраснел. Любопытно. — Всё в порядке, Уэйн, Малфой просто забыл о хороших манерах. Ничего такого, с чем я не справлюсь. Малфой ощетинившись, «бросил кинжалы» в сторону бармена. Уэйн кивнул и отступил за стойку. — Я буду здесь, если что-нибудь понадобится. — Спасибо, — ведьма небрежно улыбнулась, не желая, чтобы он заметил её нервозность. Когда Уэйн повернулся к ним спиной, презрительная усмешка Малфоя сменилась ухмылкой. — Думаешь, что справишься со мной, Грейнджер? В моей комнате или в твоей? Она закатила глаза и качнула головой. — Хватит, Малфой. Хватит, — открыв их, сделала ещё глоток, позволяя согревающей жидкости успокоить её. — Ты не сказал мне и двух слов за весь восьмой курс, мы определённо мало разговаривали во время Войны, даже учитывая мой визит в твоё поместье, — взгляд Малфоя дернулся при этом дерзком упоминании, но тут же вернулся к холодному нейтралитету. — А до этого ты годами был невыносимым засранцем. Прости, что не воспользовалась возможностью переспать с тобой. — А я действительно был невыносим каждый год до Войны? Это был не самый важный вопрос, который он мог задать, но Гермиона почувствовала, что ему не хочется говорить о военном времени. Она вспомнила шестой курс, каким больным и измученным казался Малфой. Каким одиноким он был. Конечно, парень огрызался на Гарри, изредка оскорбляя её, и сердито смотрел на ведьму, когда они были в одной комнате, но Драко казался был измотанным для чего-либо ещё. Гермиона знала, что с ним что-то не так. Инстинкты Гарри о том, что он Пожиратель Смерти, хоть и были верны, но Малфой не гордился этим, как предполагали мальчики. Она видела, что это было последнее, чего он хотел. Драко страдал, и хотя Грейнджер однажды сказала об этом Гарри и Рону, они заверили её, что он ничем не отличается от того бессердечного и мерзкого слизеринца, которым всегда был. — Нет, — выдохнула она, — не каждый год. — В любом случае, у меня были серьёзные проблемы с чёртовым Поттером… ты была сопутствующим ущербом. Ведьма усмехнулась этой дерзости. Очевидно, тот Малфой, которого она всегда знала, всё ещё жив. — Что ж, мне от этого гораздо легче. Вот это извинение. Парень пожал плечами. — Я не извиняюсь, — прямо сказал Драко. — Но я могу показать тебе, как я изменился. Настало время взглянуть на ситуацию под другим углом. — Где сейчас Пэнси? Малфой нахмурился, словно она только что попросила его решить сложное астрономическое уравнение. — В Нью-Йорке, а что? — Я думаю, твоя девушка сможет тебя образумить. Когда она вернётся? Малфой запрокинул голову и хрипло рассмеялся. — Надеюсь, никогда. И она не была моей девушкой, — он чуть не подавился этим словом. — В смысле, мы никогда не были друг другу чужими. К тому же… Его плечи напряглись, и он отвернулся, явно не желая продолжать. — Что? Когда Малфой снова повернулся к ней, его взгляд снова казался отстранённым, а тщательно сконструированная маска — надёжной. Он говорил осторожно. — Её убеждения стали радикальными по мере того, как Война прогрессировала. Она не изменилась к лучшему. — А ты изменился? — Конечно. Что вообще происходит? О чем весь этот разговор? — Ну, в любом случае, зная твою репутацию, я уверена, что ведьмы выстроятся в очередь, чтобы удовлетворить тебя сегодня вечером. Не нужно тратить на меня время. Он снова рассмеялся, но на этот раз жестоко. — Ну, рыжий точно тебя не удовлетворит, раз ты одна топишь свои печали в субботний вечер. Гермиона замерла, сжимая в руке бокал, её взгляд прожигал янтарную жидкость. К чёрту. — Мы с Роном расстались. Он так захотел. Сегодня вечером, если честно. Выражение расчётливости Малфоя снова дрогнуло, на этот раз в нём мелькнуло лёгкое недоумение и что-то похожее на гнев, прежде чем исчезнуть. Он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол, одной рукой перебирая кольца в другой. — Ну, — его голос понизился на октаву, и Гермиона почувствовала пульсацию в животе, вдохнув его мятное дыхание, пока волосы на затылке встали дыбом. — Знаешь, как лучше всего отомстить? — Драко поднял брови. — С тобой? Она невольно улыбнулась, увидев, как щеки Малфоя слегка покраснели от досады. Он совсем её не знал, раз думал, что этот разговор к чему-то приведёт. Даже если Гермиона и хочет отомстить Рону, она не из тех, кто легкомысленно относится к сексу. Ей нужна эмоциональная связь и преданность партнёра, чтобы чувствовать себя комфортно в физических отношениях. Однако её интриговало то, что Малфоя, похоже, ничуть не беспокоила её грязная кровь. Ведьма не верила его утверждениям о том, что она похорошела. За эти годы он предельно ясно дал понять, как относится к её внешности. Если не считать некоторых изгибов, девушка не сильно изменилась. — Ну и что ты о нас думаешь? — спросил Малфой, кивнув в сторону сцены. Благодатная смена темы. Закусив губу и прищурившись, ей очень не хотелось делать ему комплимент. — Ты произвел на меня впечатление. Все вы, — быстро добавила девушка, прежде чем его самодовольная ухмылка коснулась глаз. — Ни за что бы не подумала, что Дафна барабанщица. — Ну, мы с парнями выбрали струны, а она не могла наиграть мелодию, так что пришлось брать барабаны, — усмехнулся Драко. — К тому же, после Войны у неё накопилось много ярости, которую нужно было выплеснуть. Удары стали для неё идеальным решением, — он слегка вздрогнул от собственных слов, словно ругая себя за излишнюю откровенность. Гермиона вспомнила, что знала о Гринграсс. Оба родителя Дафны были Пожирателями Смерти. Её отец отбывал двадцатилетний срок в Азкабане, а мать погибла в финальной битве. — Ну, если ты снова здесь выступишь, возможно, я увижу полный концерт. Тогда и смогу дать тебе оценку, — ведьма не уверена, почему проявила такую любезность, возможно, потому, что Малфой раскрылся. — Мы вечно куда-то ходим, Грейнджер, а ты — чёртов псих, который выходит из общежития только ради библиотеки. И снова возмутительная резкость в голосе. — Чёртов псих — твой преподаватель по ораторскому искусству. Он, наверное, трещит по швам от гордости. Гермиона допила напиток и отбросила волосы через плечо. Малфой откинулся назад и наклонил голову, оценивающе глядя на неё с насмешливым выражением. — Что? — Ничего, — протянул он, вставая, и неторопливо направился к бару, бросив через плечо. — Увидимся, Грейнджер.