Between Love & Hate

Всю следующую неделю Гермиона посвятила учёбе, чтобы, не дай Мерлин, не подумать о покушении Кормака. Она изучала целительство в качестве основной специальности, с упором на зелья, поскольку именно этот метод, скорее всего, поможет ей избавиться от шрама. Как будто путь исцеления сам по себе недостаточно интенсивный, Гермиона также решила выбрать дополнительную специальность по магизоологии, поскольку питала слабость к магическим существам и просто не могла упустить возможность поработать с такими особями, как единороги, гиппогрифы и, возможно, драконы препубертатного возраста. Сейчас она учится на курсах «Диагностические чары», «Введение в специальные лечебные зелья», «Первая помощь маглам», «Биология и уход за летающими существами» и на факультативе по арифмантике. Конечно, работы много, но не слишком. В четверг университетская сова принесла несколько писем. Первое от Гарри. Ведьма собирается отправиться в Лондон на этих выходных, и друг уточнил время и спросил её мнение о забронированном месте для ужина. Сердце девушки переполнилось радостью, когда она молча читала его голосом:

«Я хотел приготовить тебе ужин, но после того, как в третий раз спалил запеканку, сказал: «К чёрту». Дымовая сигнализация будет мне благодарна».

Грейнджер очень скучала по лучшему другу. Они много переписывались, и ведьма говорила ему о Уизли. Поттер весьма галантно позволил ей выплеснуть эмоции, ни разу не упомянув имя Рона. Она понимала, что Гарри его лучший друг, и не хотела сеять между ними раздор, поэтому, выговорившись, девушка оставила эту тему. Поттер явно думал, что она уже всё забыла, поскольку как-то мимоходом упомянул, что Лаванда Браун, стажировавшаяся архивариусом в Министерстве, проводит много времени с Роном. Гарри никак не мог отделаться от её пронзительного смеха, а это означало, что блондинка открыто флиртует с Уизли. Прекрасно. Поттер клялся, что Браун не являлась причиной их разрыва, но в это слабо верилось, очевидно же, что они с Роном уже давно спят. Когда Грейнджер с Уизли только начали встречаться в Хогвартсе, Рон едва переносил её характер, но очень громко заявлял, что доволен другими аспектами их отношений. И ему потребовалось всего две недели, чтобы всё забыть? Годрик, значила ли Гермиона для него хоть что-то? Девушка перешла к следующему письму, прежде чем ярость и разочарование взяли верх. Оно от родителей. Хотя Гермионе удалось восстановить их воспоминания о ней с рождения до первого курса Хогвартса, она не могла полностью восстановить их доверие к магии или отношение к ней в целом. Родители любили Австралию. Абсолютно не стеснялись жить там. Они пожелали Гермионе всего наилучшего и решили приехать к ней на Рождество. Это будет её первый визит с тех пор, как ведьма стёрла их память. В прошлом году в это же время у них всё ещё было довольно неполное представление о магах, и они так и не приехали. Грейнджер быстро открыла последнее письмо, чтобы не расплакаться. Оно от Джинни. Её взяли в качестве стажера охотницы в сборную Испании, и желание увидеть больше мира (в сочетании с заветной мечтой произвести впечатление на сборную Англии) побудили её согласиться. Это своего рода годичная стажировка, и Джинни считала её бесценным опытом для предстоящих отборочных матчей в сборную Англии. Однако её график довольно плотный, и общение проходило медленно. Гермиона читала и перечитывала отчёт Джинни о её последних успехах в тренировках, восторженных отзывах о гостеприимстве сборной и впечатлениях об оживлённых испанских городах и захватывающих дух пейзажах. Если бы Джинни была здесь, то пошла бы с ней на концерт Рептилий. Уизли бы понравилась их музыка и даже просто видеть подругу в баре.

***

Поздним утром в пятницу Гермиона сидела на табурете из искусственной кожи с пуговицами в уютном кафе в центре Айзенворда, потягивая чай и поедая черничный булочку. Тео столкнулся с ней во дворе в начале недели и чуть не умоляет принять его приглашение на чашечку кофе. Поэтому она нашла для него время перед практическим занятием по биологии и уходу за летающими существами, которое должно затянуться на несколько часов в конюшнях пегасов. «Грейнджер. Гермиона», — пробормотал Нотт, садясь на табурет напротив неё, слегка застигнув ведьму врасплох, назвав по имени. — «Не могу поверить, что не заметил, какой Маклагген первоклассный мудак. Редкая свинья. Драко рассказал, что этот кретин натворил. Мне так жаль». Гермионе нравилась дружба и игривое обаяние Тео, но в нём было что-то поверхностное, немного легкомысленное, что держало девушку настороже, а она его во френдзоне. Они непринуждённо болтали о занятиях, музыке и планах на будущее, но всякий раз, когда он пытался поцеловать Гермиону или делал ей восторженные комплименты, ведьма подставляла щеку и мысленно отстранялась. К тому же, разговор становился напряжённее, когда речь заходила о Гарри. — Увидимся завтра на нашем концерте? — Ой, извини, но нет, не в этот раз, — Гермиона прикусила губу и заправила волосы за ухо. — Я еду к Гарри в Лондон на эти выходные. Ухмылка Тео не дрогнула, но голова склонилась набок, шевеля волнистую челку. — Приведи его на шоу. — Он уже забронировал столик у Лиама Лю. — О, так у тебя романтическое свидание с Избранным. — Что? Тео, Гарри — мой лучший друг. Он всегда им был и всегда им будет. — Да-да. Конечно, Грейнджер. Очевидно, что он не понимал сути её отношений с Гарри. Что ж, ладно. Тео не нужно ничего понимать, кроме её щедрости, как друга.

***

Общая гостиная в кампусе Розеум — уютное помещение с полами из красного дерева, с обилием естественного света, мягких диванов и кресел разных оттенков розового цвета. Большой камин, обрамленный белым кирпичом, гудит под балдахином из бледных полупрозрачных гобеленов, ниспадающих на весь потолок и смягчающих свет. Цветок, давший имя общежитию, покрывает большую часть стены за винтовой лестницей, тёмно-зелёный и мягкий пурпурный цвета создают яркие, живые обои, окружающие хорошо укомплектованный пивной уголок. Драко сидел в своём любимом углу розового дивана, рядом с которым всегда стоял большой вельветовый пуф, чтобы положить ноги. Сегодня вечером, однако, его туфли из драконьей шкуры заменяла шахматная доска, а Блейз расположился напротив. Тео в странной позе обменивался слюной с чокнутой Лавгуд на соседней кушетке. Драко знал, что у Нотта была эксцентричная сторона, но он никогда бы не подумал, что Полумна будет в восторге от тех извращений, которые Тео успел изучить с ней за последние шесть часов, судя по отчету, который он дал Драко сорок пять минут назад, когда вернулся в их комнату, чтобы принять душ. Обычно по пятницам вечером они репетировали в здании музыкальной студии, которое почти всегда пустовало после шести. Однако на этой неделе они продлили сессию в среду вечером и добавили репетицию на завтра, так как Дафне нужно быть в Лондоне на каком-то благотворительном мероприятии Министерства, которое устраивает её бабушка. Драко гадал, как Грейнджер воспримет новую подругу-ведьму Тео, особенно учитывая, что они с Лавгуд дружили в школе. Малфой в курсе, что сегодня они ходили выпить кофе с Ноттом, но друг вернулся в квартиру рассерженным и почти сразу же ушёл в библиотеку, где целовался с высокопарной блондинкой из Когтеврана. Размышляя, куда отправить свою ладью, Драко посасывал нижнюю губу и теребил кольца. Он не был любителем украшений, пока они не создали Рептилий. Поначалу парень заколдовывал кольца, чтобы те помогали ему пройти сложные моменты новой музыки. После этого он привык носить их, и это стало даже каким-то правильным и обыденным. Малфой отпустил чёрное титановое кольцо, готовясь к следующему движению, как дверь общей комнаты распахнулась, и вместе с ветерком в комнату влетел аромат мёда и жасмина. Драко резко вскинул голову, чтобы уловить реакцию Грейнджер. Несмотря на то, что она гениальная ведьма, иногда девушка бывает совершенно невнимательна. Бедняжка была полностью поглощена тем, что вытаскивала сено из волос, пересекая комнату к винтовой лестнице. (Кстати, неужели её грива действительно притягивает всякую гадость? Чаще всего в ней есть что-то лишнее.) Драко прикрыл рот рукой, а Блейз сменил смех на кашель, чтобы Грейнджер отвлеклась и задела ногой ножку диванчика, на котором сидело переплетённое нечто. Взгляд Грейнджер сначала упал на фирменные зелёные кроссовки Тео, обёрнутые фиолетовыми туфлями без каблука. Дальше медленно поднялся по рукам, бёдрам, губам на шее, глазам, прикрытым от удовольствия. Затем, к большому удивлению Драко, Грейнджер хлопнула Лавгуд по плечу. Блондинка перекинула локоны через плечо и широко улыбнулась Грейнджер, а Тео застыл с нервным взглядом в тёмно-синих глазах. — Луна, — проворковала ведьма, — так приятно видеть тебя в кампусе! Я скучала. И, Тео, — Гермиона перевела взгляд на него, но её лицо остается пугающе бесстрастным. — Пожалуйста, не приглашай меня больше. Спокойной ночи! Драко проверил короля Блейза, пока Грейнджер двигалась к лестнице. Забини был в затруднительном положении, и Драко воспользовался его замешательством, чтобы немного прогуляться. — Мне нужно кое-что из моей комнаты. Я вернусь. Не торопись, дружище. Тео думал, что победил в отношении Грейнджер, потому что сначала она сказала ему «да». Но он сдался быстрее, чем обычно. К счастью, его поступок с Лавгуд оставил Драко зияющую лазейку. Ведьма поднялась по лестнице, где мелькнули ее шоколадные кудри и тёмно-синий комбинезон. За ней вихрем кружились стога сена. — Полегче, Грейнджер, — окликнул Драко, когда она пролетела мимо его этажа. Она не ответила, пока не добралась до следующей площадки. — Чего тебе, Малфой? — девушка старалась не задыхаться, но ничто не могло скрыть румянец на щеках и то, как ярко блестели её глаза в свете канделябров коридора. — Ты же знаешь, Нотт никогда особо тобой не интересовался? Ведьма сощурилась и поджала губы. Мерлин, она милая, когда злится. Это действительно вдохновляло. — Я только сейчас это поняла, как ни странно. — Ага, — хмыкнул он. — Ты его толком не знаешь, но он немного… игрок, — продолжил Драко. — У него ещё и определённый типаж. — Блондинки? — Нет, скорее… широких взглядов. — Более широких, чем у меня, маглорожденной, борющейся за права домовых эльфов? Кто ни разу не наложил Непростительное проклятие, даже на волшебников и ведьм, которые ненавидели меня и активно пытались убить? Кто стремится к познанию всех видов и считает, что волшебники и маглы равноценны? Более широких, чем… чем…. — Именно. Руки Грейнджер сжались в кулаки. В памяти Драко мелькнуло воспоминание с третьего курса. «О, попробуй ударить меня ещё раз, ведьма, дерзай». — Взгляды, которые нужны Тео, более… интимные. Ты, скажем так, слишком ванильна для его вкуса. Грейнджер моргнула, и её пылающие щёки потемнели до гриффиндорского оттенка. — Хотя, наверное, его больше оттолкнуло то, что ты ему совсем не дала попробовать. Жадина, да? О, ведьму смутили его первые намёки, но теперь её взгляд впивался в Драко, и глаза горели. Грейнджер чертовски зла на его высокомерие, заставляющее предполагать, что он знает её сексуальные предпочтения, основываясь только на слухах о её ханжестве. — То, что ты спишь со всем, что дышит, не даёт тебе права критиковать мою сексуальную жизнь… — Я гораздо более разборчив, Грейнджер. — О, заткнись, Малфой. — Скажи, что ещё ты хочешь, чтобы я сделал, ведьма? — Как насчёт оставить меня в покое? — Уверена, что хочешь остаться одна? Красивый солист потрясающей группы только что ускользнул от тебя. — Слышала, он тот ещё мерзавец. — Значит, ты не расстроена? — Вряд ли. Честно говоря, им обоим это на руку. Мне всё равно. Мы с Тео просто друзья. — А мы кто? Ошеломленный собственным вопросом, Драко вспомнил их недавние встречи, пытаясь ответить на него самостоятельно. Первую ночь, когда она вошла в «Кристал Айз» в этой чёртовой винно-красной юбке, то, как пресекла его попытки, но оставила желать большего. Её стремление увидеть их полное шоу, золотисто-карие глаза после того, как Драко отрезвил ведьму, в ту ночь, когда Кормак нацелился не на ту. Как Грейнджер с удовольствием ела попкорн по пути обратно к общую комнату Розеум, как она не удержалась и не пожелала ему спокойной ночи. В тот вечер ему пришлось сосредоточиться больше обычного на поддержании окклюменции. Чёртова стена отчуждения требовала почти непрерывного ухода. Он выискивал в ней недостатки и до тошноты укреплял слабые места, потому что ему всё время хотелось дотянуться до ведьмы по какой-то проклятой причине. Всё время тянуло ворчать и бушевать из-за непристойностей Маклаггена. Он испытал слишком много сочувствия, когда Грейнджер нервно глянула в окно, надеясь, что Кормака там не будет и повернулась пожелать ему спокойной ночи. Мерлин. — Ну, мы, наверное, больше не враги, правда? — Полагаю, нет. Драко сделал несколько шагов вперёд, прижимая Грейнджер к ближайшей двери. У неё перехватило дыхание, а сердце заколотилось быстрее. — Итак, — её голос дрожал, — Луна, должно быть, довольно… очень… э-м… — Эксцентрична, судя по всему. — Да, верно. Молодец. Могу представить. — Правда? Не уверен, что мне бы хотелось это видеть. — Ну, — Грейнджер пыталась отвлечь Драко разговором, — я знаю её дольше тебя. У неё странные вкусы. Ей нравятся… необычные впечатления. Драко начал наклоняться вперёд, опираясь предплечьем на дверной косяк. Он понизил голос как можно ниже. — А что тебе нравится, Грейнджер? Гермиона смотрела на него снизу вверх. Малфой солгал бы, если не сказал бы, что разница в росте не часть её привлекательности. Ведьма моргнула своими большими, словно у лани, глазами, и её пухлые губы слегка приоткрылись. Он сосредоточился на них, когда наклонился, чтобы поймать. Но внезапно тепло, исходящее от девушки, исчезло, оставив порыв воздуха. Грейнджер вбежала в комнату и захлопнула дверь перед его носом. «О, маленький львёнок хочет поиграть». Малфой смотрел на табличку на двери: 3B. Он точно не забудет об этом в ближайшее время. Драко вернулся к шахматам с Блейзом, настолько отвлечённым на Грейнджер, что, чёрт возьми, проиграл. Что не так с этой ведьмой? Если честно, Драко просто нужно её трахнуть. Вот что ему нужно. Она сияла годами, была запретным плодом, какая бы хрень ни толкала его вести себя с ней как идиот, он решает, что, заполучив ведьму, излечится. А потом сможет жить дальше, как с любой другой. После субботней репетиции Блейз и Дафна пришли в комнату Драко и Тео, чтобы обсудить идеи для новых песен. Малфой сидел на полу, прислонившись к дивану, где разместились Блейз и Дафна. Тео рылся в тумбочке в поисках закусок. — А как насчёт этого? — предложил Нотт, открывая коробку с крекерами. — Я хочу быть рядом с ней, она должна быть бойцом? С этими чёртовыми ведьмами никогда не бывает легко. — Ну, — Драко постукивал медиатором по журнальному столику. — Я хочу быть рядом с ней, она хочет, чтобы ею… восхищались. — Что тебя сегодня вдохновило? — Блейз одобрительно кивнул и записал текст. — Ты придумал большую часть этого чёртового куплета. Я думал, Тео будет сыпать хвалебными речами, учитывая его новую музу и всё такое, — улыбнулся Забини. — Ты имеешь в виду Луну? — вставила Дафна. — У тебя с ней всё серьёзно, Тео? Вы мне нравитесь. — Тео, блядь, серьёзно к кому-то относится? — хмыкнул Драко. — Как он вообще продержался рядом с Чокнутой так долго, чтобы та стала его музой? Его игра настолько ужасна, что он даже объедки от Грейнджер не получил. — Грейнджер — чёртова пуританка, и ты это знаешь, — с горечью выплюнул Тео. — Она даже не вариант, честно говоря. Никогда им не была. — Держу пари, я смог бы уломать её на секс, — похвастался Драко. Тео бросил коробку с крекерами и подошел к Драко, нависая над ним: такое он мог сделать только когда Малфой сидел. — Ни за что, — медленно проговорил Нотт. — Скорее Дафна заставит Грейнджер переспать с ней. Не с твоим прошлым, которое ты, блядь, почему-то так упорно игнорируешь. — Она может закрыть на это глаза, — фыркнул Драко. — Хотя бы на одну ночь. — Ты, кажется, подзабыл, приятель, — хмыкнул Блейз. — Грейнджер и Ко тренировались сражаться со злом, когда ты привёл Амбридж прямо к ним. Она была в бегах почти год, потому что ты впустил чёртовых Пожирателей смерти в Хогвартс, и Дамблдор был убит. Её заперли в подвале и пытали в твоём доме, ради Салазара. Очнись, блядь. Драко замер при упоминании своей роли в падении Хогвартса. Он вспомнил крики Грейнджер, которые всё ещё пронзают его кошмары. Конечно, он знал об этом и думал о всём регулярно. Но это прошлое. Малфой не мог жить там. Драко не мог позволить прошлому управлять собой. Ему пришлось научиться справляться с настоящим — это единственное, что держало на плаву в эти дни. И… жажда Грейнджер. Его амбиции и хитрость скользили внутри, вырываясь наружу. — Я всё ещё могу это сделать. — Ну и чёрт с ним, давай тогда поспорим, — усмехнулся Тео. — Ты переспишь с Золотой девочкой, скажем, через два месяца. С той, за которой даже Уизли годами ходил по пятам, прежде чем она позволила ему залезть в свои трусики. Сможешь и моя первая татуировка будет с любым изображением, которое тебе, блядь, захочется. Нет — твоя будет с моим лицом на твоей заднице. Волшебная, которая подмигивает. Драко молчал, размышляя. Пока хоть тень от Тёмной Метки оставалась на их коже, никакие другие чернила не держались. В заклинание была заложена какая-то дурацкая чушь о верности. Но целители подсчитали, что через два года от неё останется лишь бледный шрам, и они с Тео смогут получить то, что хотят. — Ты же не серьёзно, Драко? — рассмеялась Дафна. — Эта ужасная татуировка тебя погубит. Это же Грейнджер, она не такая уж и красивая. — Совсем с ума сошла или просто слепая? — усмехнулся Тео. — Грейнджер — отпад, Даф. Мы все знаем, что ты до сих пор злишься из-за того, что Крам пригласил её на Рождественский бал вместо тебя. — Простите?! Это не… я едва помню… — Три месяца, — Драко встал и протянул руку. Тео сжал её сильнее, чем требуется, и Драко вернул невысказанные слова вдвойне.