Between Love & Hate

Устроившись в уютной обитой вельветом кабинке в дальнем углу университетского кафе, Гермиона просматривала свои записи о жизненно важных показателях и другую информацию о неотложной диагностике целителя. Она практиковала заклинание и движения палочки, пока не достигла идеала. Через некоторое время ведьма перешла к изучению различий и сходств в развитии крыльев у гиппогрифов и фестралов в подростковом возрасте. Не успела она начать запоминать «Тридцать девять важнейших ингредиентов зелий Рэкхарроу», как в животе неистово заурчало. Девушка взмахнула палочкой из виноградной лозы, и светящиеся красные цифры, показали что время её обычного ужина уже прошло. Понедельник, и ей хотелось, снова поужинать с другом в ресторане Лиама Лю. Время, проведенное с Гарри, стало для неё спасательным кругом в этом сером море обыденности. Жизнь в разных городах не обязательно напрягает дружбу. Они всё ещё могли свободно говорить часами напролёт и это помогало девушке обрести душевное равновесие и успокоить душу. Гермионе не хватало уникального взгляда Гарри на жизнь, его чуткого понимания и чувства юмора. Годрик, в эти выходные она смеялась больше, чем за последний месяц. И не над самыми остроумными шутками, а над странными фразами, которые имеют смысл только между самыми близкими друзьями. В одном из таких случаев Гермиона неправильно произнесла слово «белка», когда слишком быстро рассказывала историю, и оно стало своего рода модным словечком, которое вскользь вставлялось в разговор, чтобы вызвать иррациональные взрывы смеха. Ей также нравился неторопливый темп проведённого с Гарри времени. Когда она приехала в субботу, они лениво прогулялись по Кенсингтон-парку и искали книги в Косом переулке перед ужином. Она спала в гостевой комнате на площади Гриммо, а на следующее утро Гарри приготовил ей почти не подгоревшую фриттату, после чего они читали газету, болтали и пили чай. Всё было расслабляюще и мило. Конечно, была и весьма заметная пустота. Гермиона была благодарна, что они с Гарри провели много времени наедине с тех пор, как подружились. Иначе отсутствие Рона было бы ещё более вопиющим и неотвратимым. Не живи она с Гарри в палатке несколько месяцев после того, как Рон поддался крестражу, она бы чувствовала себя неловко из-за их ночёвки. Но нет. Это было огромным облегчением. Гермиона знала, что Поттер никогда не бросит Уизли, но не понимала, насколько ей нужна была уверенность в том, что её дружба с Гарри не изменится только потому, что они разошлись с Роном. Хотя Поттер и говорил, что всё меняется и это нормально, дружба может продолжаться и после испытаний, девушка всё равно не могла смириться с мыслью о встрече с Уизли. Или о разговоре с ним. Не могла не только потому, что была невероятно зла или чувствовала себя нежеланной и недостойной любви, или потому, что какая-то маленькая, порочная часть её души унижена тем, что он нашёл в себе смелость покончить с этим первым. И не только потому, что она отдала ему часть себя, которой никогда ни с кем не делилась, и сама мысль об этом пугала. Дело было не в чём-то одном, а во всём сразу. Кстати, говоря о ком-то, кого часто можно было назвать слишком, Гермиона спотыкалась на выдумках, чтобы не упоминать Малфоя за ужином в субботу. — Так расскажи мне, чем Гермиона обычно занимается в субботний вечер в Айзенворде? — игриво спросил Гарри. — Я действительно ходила в паб, можешь себе представить? Мне нравится группа, которая там играет. — Ну, посмотри на себя, — рассмеялся Гарри, откидывая с глаз непослушные чёрные пряди. — Я их знаю? — О, нет, — покачала головой Гермиона с чуть излишним энтузиазмом. — В смысле, они дают публичные представления всего месяц-два. В основном известны местной публике. — Понятно, — ярко-зелёные глаза Гарри многозначительно блеснули. — Кого-нибудь же я знаю? Многие студенты Университета Айзенворд — выпускники Хогвартса, верно? — Они не студенты, — ответила Гермиона, не успев остановиться. — Кажется, они из Швейцарии, — ложь росла. Именно в этот момент Гермиона поняла, что ей есть что скрывать. Но что на самом деле? Ничего важного между ней и слизеринцами не произошло, но подходящего момента, чтобы поднять эту тему, просто не представилось. Или она просто не хотела этого замечать. И всё же Грейнджер не рассказала Гарри о странных моментах, которые пережила с Малфоем, что было доказательством. Мерлин, она и правда влюбилась? В этого ужасного, но красивого волшебника, которого Гарри презирал, жалел и ненавидел. Поэтому ведьма не могла упомянуть о нём. Гермионе пришлось бы смотреть прямо в глаза Гарри и рассказывать ему о том, как Малфой чуть не поцеловал её, не дрогнув голосом и не выдав того, что ей не ненавистна эта мысль. Пронзительное жужжание вернуло Гермиону к реальности. Она оглядела маленькое кафе и увидела Луну, ожидающую свой заказ. Она была одета примерно в десять оттенков синего — от повязки на голове до резиновых сапог. Взяв что-то похожее на черничный смузи, ЛАвгуд заметила Гермиону и подошла. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, Гермиона? — её голубые глаза мечтательно моргнули, но голос был полон такой искренней надежды, что она не могла её оттолкнуть. — Нет, пожалуйста, садись. Давно не виделись, — ведьма взмахнула палочкой над столом, убрав книги и перья с места напротив, освобождая место для Луны. — Какой красивый амулет, — тихо сказала Полумна, наклоняясь, чтобы поближе рассмотреть золотую букву «G» у основания шеи Гермионы. Когда-то он принадлежал её прапрабабушке. Тётя подарила его ей, когда она получила письмо из Хогвартса, хотя и думала, что это престижная школа-интернат, а не академия чародейства и волшебства. — О, ну, спасибо. В последнее время я стала носить его чаще. Похоже, это семейная реликвия. — Извини, если мой поцелуй с Теодором причинил тебе боль. Резкий поворот разговора заставил Гермиону быстро заморгать, прежде чем ответить. — Луна, честно говоря, всё в порядке… — Я не стала проверять, есть ли у него кто-то, потому что влюблена и давно, понимаешь? «Луна влюблена в Тео?» — Серьезно? — Помнишь вечеринку Слизнорта на шестом курсе? — Лавгуд перекинула светлые волосы через плечо и начала заплетать их в косу «рыбий хвост». — Он пригласил меня на танец, и спросил, действительно ли ситуация с нашествием нарглов в Шотландии так плоха, как он слышал. Впрочем, я почти уверена, что Тео сделал это на спор. В тот момент мне было всё равно, что это был вызов — важно было, что он его принял. Луна попробовала смузи, скользя взглядом по кафе. Затем её губы растянулись в улыбке, обхватив соломинку. — Я понятия не имела, и рада, что вы двое… сошлись. Гермиона не могла не вспомнить, что Малфой сказал о вкусах Тео и о том, что он имел в виду, говоря о Полумне. Хотя у Гермионы был совершенно иной подход к близости, это не меняло того факта, что Лавгуд была сильной, независимой и умной молодой ведьмой. Она часто бывала несколько замкнутой и всегда бесстыдно оригинальной. Заботилась обо всех живых существах, как и Гермиона. И храбро сражалась от Отдела Тайн до самой битвы за Хогвартс. — Ну, трудно сказать, началось это или уже закончилось. Он немного рассеян, мой Теодор, — блондинка закончила косу и перевязала её голубой лентой, а затем задумчиво добавила. — У всех нас есть свои недостатки. — Ну, — Гермиона не могла сдержать любопытства, — что тебе в нём нравится? Луна склонила голову набок и посмотрела на нее одним из тех взглядов, которые были доступны только ей: одновременно пронзительным и мечтательно-нежным. — Мне нравится, как он меня удивляет. — О? — Гермиона отпила чаю, чтобы не показаться слишком заинтересованной. — Я рассказывала тебе о нашем первом поцелуе? «Мы только две минуты назад начали разговаривать впервые за много месяцев?..» — Пока нет. — Ну, он буквально столкнулся со мной в библиотеке в пятницу. Мы болтали минуту, а потом Теодор сказал, что я напомнила ему шутку, которую никто другой не поймёт, — светлая кожа Луны залилась бледно-розовым румянцем, когда она вспомнила их встречу. — Он такой забавный, пока я смеялась, его руки схватили моё лицо, и ну понимаешь. Всё было довольно… — вздохнула Луна, подыскивая подходящее слово, — в его духе. Узнав о свидании Луны с Тео, которое вилось через библиотеку, амфитеатр предсказаний, лес и, наконец, гостиную Розеума, Гермиона начала понимать, что у мечтательной когтевранки есть совершенно уникальная и свободолюбивая сторона в сексуальных похождениях. Грейнджер также поняла, почему не видела Лавгуд с прошлого июня. Большую часть лета блондинка провела на африканском сафари с отцом. С сентября Гермиона не видела её в кампусе, потому что Луна специализировалась на прорицаниях, а это означало, что многие её занятия проходили вечером, совпадая с занятиями по астрономии. Полумна также не смогла получить общежитие в университете. Её первое заявление отклонили из-за опоздания, а вторую и третью попытки — из-за отсутствия свободных мест. Она каждый день летала по камину из Шеффилда, где она теперь жила в поместье бабушки. — Путешествовать по камину действительно удобно, хотя у меня от этого сильно болит голова, если я пользуюсь им больше одного раза в день. Отец предполагает, что это связано с частым применением мухоморов. Луна продолжала радостно рассказывать о своей семье, занятиях и обо всём, что приходило ей в голову в течение следующих пятнадцати минут. Это не раздражало так, как могло бы, если бы это был кто-то другой. В девушке была какая-то мечтательная нежность, которая, в какой-то степени, вызывала у Гермионы ностальгию. Время, проведённое с ней, разбудило в её груди то тепло, которое она чувствовала с Гарри, Джинни и, когда-то, с Роном. — Луна, не хочешь ли ты переехать ко мне?

***

Драко вертел в пальцах свой верный боярышник, пока Тео ковырял ногти вязом. Стояла первая суббота октября, а это означало, что бывшим малолетним Пожирателям Смерти пришлось тащиться в Министерство Магии на взвешивание своих палочек. Это началось в первый месяц после окончания восьмого курса. В Хогвартсе магия, охраняющая замок, могла пристально следить за палочками и даже ограничивать их способность совершать различные заклинания. За пределами Хогвартса Министерство считало, что им нужен поводок. Эта конкретная комната для совещаний в Департаменте Магического Правопорядка была немного обшарпанной и тёмной, в стороне от какого-то редко используемого коридора. Нельзя, чтобы бывшие слуги Волдеморта вальсировали по центру второго этажа, стесняя всех чёртовых авроров, думал Драко. Там стоял стол с четырьмя стульями и искусственный фикус. Они даже настоящее дерево не смогли бы заколдовать, чтобы выжить в этом аду? Зачарованное окно открывало довольно душераздирающую картину града и снега, несмотря на ясный день на улице. Дверная ручка щёлкнула, и вошли две суровые ведьмы в тёмных костюмах с планшетами. Они представлялись ещё в первые два месяца, когда проводили проверку палочек, но Драко так и не удосужился запомнить их имена. — Добрый день, джентльмены, — поздоровалась худая и рыжая. — Ох, даже немного расстраивает, — кивнула старшая, с короткими торчащими седыми волосами, в сторону окна. — Я бы не сказал, что это главное разочарование в этой весёлой поездке, — пробормотал Драко. Тео незаметно ткнул Малфой локтем, когда тот наклонился, чтобы почесать несуществующий зуд на голени. Драко закатил глаза. В Министерстве Нотт был деловой и чопорный. Малфой его не винил — сотрудники Министерства юстиции славились тем, что делали всё более утомительным и отнимающим много времени, если ты им не нравился. Но Драко им никогда не нравился, так что к чёрту эти приличия. Седая женщина прищурилась, но ничего не ответила. Рыжая вытащила из волшебного кармана большие весы, поставила их на стол и протянула руку Малфою. — Палочка. Драко послушался, и женщина положила её на одну из золотых пластин, прежде чем прошептать изменённое заклинание. На другой стороне весов начали мелькать изображения того же оттенка, что и заклинание — монохромные очертания фигур и предметов. Они проверили всё, что он использовал за последний месяц, от медиатора для акцио до тергео, которым парень откачал кровь с лица после того, как его спарринг-партнёр по физической подготовке удачно выстрелил. Драко никогда не думал, что физическая подготовка будет ему так нравиться. Он взял этот курс, потому что это было требованием для его специальности: Боевая магия — по сути, дуэли. Но поднимать тяжести и практиковать рукопашный бой казалось довольно магловским занятием. Он также проходил курс «Дуэль и стратегия» на среднем уровне, заставляя авроров замедлять изображения, увеличивать масштаб для улучшения деталей и с особой тщательностью оценивать наиболее уникальные и агрессивные заклинания. Проверяющие увидят ошеломления, один-два петрификус тоталус, захваты ног и жалящие проклятия, и множество протего. Чего они, блядь, не увидят, так это левикорпус, который он бросил в Маклаггена. Это было на его другой палочке. Да, у него была ещё одна палочка, понятно? Это был подарок отца летом после того, как он преуспел с исчезающим шкафом. Принадлежала какому-то оборотню, который оказался не в том месте не в то время. Люциус разоружил его, прежде чем того схватили для допроса. Оборотень не выжил. Палочка была из эбенового дерева, чуть темнее боярышника, с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Поначалу она была довольно податлива, но после некоторой практики стала послушной. И Министерство, блядь, понятия об этом не имело. После того, как их палочки взвесили, волшебников опросили целители разума, чтобы убедиться, что они правильно справляются со своей травмой и избегают противозаконной деятельности. Это ещё одно условие испытательного срока. Помимо обязательного получения высшего образования и изучения маглов, а также ежемесячного обследования палочек и разума, Драко и Тео, как единственные несовершеннолетние Пожиратели Смерти, также имели несколько ограничений на поездки в течение следующих двух лет, одно из которых заключалось в том, что любое путешествие за пределы их графства проживания должно было быть документировано. Так что каждый раз, когда Драко хотел покинуть этот проклятый Западный Сассекс, ему приходилось посылать сову министерскому клерку как минимум за двадцать четыре часа до отправления. Если его кто-то сопровождал — при условии, что этот человек не был бывшим тёмным волшебником или его близким родственником — требовалось всего два часа до поездки. О международных перемещениях не могло быть и речи. Поэтому, когда он уведомил Министерство о своей поездке в Лондон, чёрт возьми, гениально, что они заставили Драко просить разрешения на одну из обязательных проверок, парень также добавил остановку в Уилтшире, чтобы посетить особняк по просьбе своей матери. Нарцисса встретила его тёплыми объятиями, пахнущими розами и незабудками. Она явно проводила больше времени в оранжерее. Хотя её белое платье-туника и чёрные туфли на каблуках не намекали на это, огромное количество цветочных композиций в прихожей и гостиной говорило само за себя. Она всегда настаивала на том, чтобы самой заниматься цветочным оформлением. — Дорогой, — проворковала мать. Она отстранила его на расстояние вытянутой руки и оглядела. — Хорошо выглядишь. Чаю? — Да, спасибо, мам. Нарцисса направилась в северо-западную гостиную, откуда через час должен был открываться прекрасный вид на закате. Внезапно в его голове вспыхнул образ Грейнджер, сидящей на скамейке у окна и смотрящую на сады и павлинов, и он не мог объяснить почему. — Твой отец в своём кабинете, он увлёкся рассмотрением инвестиционных возможностей. Скоро присоединится к нам. Чертовски восхитительно. Драко не мог упустить шанс сблизиться с Отцом Десятилетия. Чёрный мраморный пол тянулся по всему первому этажу особняка, но тёмные стены парадных комнат становились светлее по мере того, как Драко продвигался на запад, а холодные статуи и кованые бра в стиле гоблинов сменялись яркими картинами и мерцающими бриллиантовыми люстрами по мере продвижения вглубь. В северо-западной гостиной стены цвета слоновой кости, оксфордские синие шторы и декоративные подушки, а также эффектные стеклянные скульптуры цветов — текущая художественная выставка, которую его мать меняла ежемесячно. Как только они уселись за круглый стол у эркера с золотой рамой, послышался хлопок — появилась её любимая домовая эльфийка Киппи. — Киппи рада видеть Мастера Драко. Какой чай пожелает молодой Хозяин? — Немного мёда, как обычно, Киппи. Огромные уши эльфа поникли, и она с поклоном исчезла. — Как идут твои занятия, дорогой? — спросила мать, чопорно сложив руки на груди. — Ещё рано, но у меня по всем предметам отличные оценки, не волнуйся. — О, я не недооцениваю твой интеллект. Просто надеюсь, что тебе нравится. Киппи вернулась, налила чай и поставила печенье и закуски. Драко не хотел, чтобы мать переживала за него, но первые две мысли, пришедшие в голову, когда она упомянула, что ему может нравится, были игра с Рептилией и приставание к Грейнджер, а он, блядь, ни о чём ей не рассказывал. — Да, мама. Мой курс по стратегии дуэлей особенно вдохновляет. — Тебе стоит побольше интересоваться магловскими штудиями, — пробормотал Люциус, пробираясь сквозь их любезности, входя в зал и садясь на стул. — Это улучшит наш имидж, сынок. Всё, что ты делаешь — это ради имени Малфоев. И сейчас самое важное для выживания этой семьи — это общественное мнение. Конечно, чёрт возьми, кто если не Драко должен нести этот груз ответственности? — Понял, отец.

***

Драко удалось без проблем пережить вечер с родителями. Отец расспрашивал его о курсовой работе и даже посоветовал нанять репетитора, если ему будет трудно «ослабить свой разум» магловской литературой. Мать спрашивала о его друзьях и о том, встречается ли он с кем-нибудь. Кроме Пэнси и Астории, он никогда не приводил домой девушек. Но обе начинали как друзья семьи, так что это было другое. Все остальные девушки, с которыми он встречался больше одной ночи, были скорее чередой всё более откровенных интрижек, нежели чем-то, похожим на честные свидания. Драко был чертовски рад вернуться в Айзенворд, хотя вечером не было никакого представления из-за проверки в Министерстве. Это отнимало много времени и портило настроение, поэтому они решили отказаться от выступления, как только узнали, что и так станут постоянными посетителями «Кристал Айз». Пройдя через камин в гостиную Розеума, он увидел, что прямо напротив него Грейнджер свернулась калачиком на мягком лиловом кресле в свободном карамельном свитере и чёрных леггинсах, с книгой на коленях. Она застёгивала свою изысканную золотую цепочку с буквой G на изящной цепочке. Её волосы были гораздо более растрёпанными, чем обычно. «Вот и мой маленький львенок». Нельзя было терять времени. У Драко теперь была цель, и он будет непреклонен, пока не добьётся успеха. Если Малфой выиграет пари, то одним заклинанием убьёт двух зайцев. Уничтожит Тео морально и физически, и почешет забытую чёртову зудящую дыру, в которую превратилась Грейнджер. Ведьма была погружена в чтение и не замечала его, поэтому Драко притворился таким же, изобразив удивление, когда оказался всего в шаге от неё. — Чёрт, Грейнджер! Не пугай меня так. Она вздрогнула от его ругательства, но тут же закрыла глаза и вздохнула. — Скажи мне, Малфой, что может быть шокирующего в той сцене, что предстала перед тобой? — Шокирует то, что в общей гостиной находится пятифутовый книзл. У тебя же не волосы, а грива. Он не лгал. Её растрёпанные локоны полностью противостояли гравитации. Хаос достигал небесных масштабов: каждый закрученный, вьющийся локон словно витал в воздухе. Они были похожи на падающие звёзды. — Тебя ударило током? — О, — выдохнула ведьма, безмятежно возвращаясь к книге. — Сегодня днём мне пришлось переделывать испорченное зелье, а это означало двойной пар, а потом где-то час назад у меня лопнула резинка для волос, уже бесполезно что-то предпринимать. Она была разговорчива. Хороший знак. Хотя, возможно, Драко стоило бы попытаться быть вежливее, если он хочет понравиться Грейнджер. Э-э, выиграть пари. Ему стоило бы быть вежливее, чтобы выиграть пари. Ты собираешься изучать зельеварение? Малфой плавно уселся на стул рядом с девушкой, и она слегка покосилась на него, но твёрдо решила дочитать то, что, чёрт возьми, читала. — Нет, это всего лишь одно требование для поступления на целительский путь, — сказала ведьма деловым тоном, который всегда был отчётливо свойствен Грейнджер в Хогвартсе. — Целительница Грейнджер? Ясно. Ведьма захлопнула книгу с такой внезапной страстью, что Драко чуть отстранился. Затем она наконец подняла на него взгляд. Малфой всегда сравнивал её глаза с глазами лани, но космическая тема всё больше его захватывала. Её большие, притягательные глаза были галактиками из богатой бронзы, каждая золотая крапинка — звёздной пылью. Чёрт, она заставила его разыграться. Пора сбавить обороты. — Ладно, Малфой, что ты задумал? — Я бы хотел поиграть с тобой сегодня вечером. — Стоп. — Тебе придётся придумать стоп-слово поинтереснее, ведьма. — Как насчёт: Отвали. — А, ну же, — Драко придвинул свой стул ближе к ней, так что их колени почти соприкоснулись. У него что-то стиснуло внутри от огня в её словах и искры в поведении. — Ладно, можешь немного подразнить. — Это то, о чем я думаю? Это? — ведьма указала между ними указательным пальцем. — Потому что иногда ты меня оскорбляешь, потом ведёшь себя мило, а порой ты, кажется, ко мне пристаёшь, и я совсем запуталась. — Я сложное существо. Почему бы тебе не попытаться меня понять? Грейнджер смотрела на него, возможно, миллисекунды, но он затерялся в её межзвёздном взгляде, а время там было иным. Блять, что, чёрт возьми, она увидела в его глазах? Его окклюменция была в полном беспорядке. Стена? Какая стена? Пора скрывать эмоции другим способом — вести себя как придурок. Он схватил книгу с её колен. — Субботний вечер, Грейнджер, хватит быть занудой. Пойдём куда-нибудь. — Я бы лучше этого не делала. — Тебе не нужен чёртов перерыв? Дай мне всего пятнадцать минут. Если после этого ты обнаружишь, что я всё ещё невыносимый мудак, я оставлю тебя в покое. Их прервал стук в окно. Драко вздохнул, но встал, чтобы открыть его, впустив рогатую сову, которая спикировала и бросила письмо Грейнджер на колени. Ведьма покачала головой, читая, усмехнулась и скомкала пергамент, а затем сожгла его палочкой. — Что? Кто-то требует твоей помощи с домашкой, которую затянул? Выражение её глаз подсказало парню, что он недалёк от истины. — К чёрту это, Грейнджер. Двумя взмахами палочки она убрала книгу и наколдовала себе бордовое пальто. Покопавшись в карманах, ведьма нашла резинку для волос и собрала волосы в высокий хвост. — Куда идём?