Between Love & Hate

На шоу Рептилии в следующую субботу было особенно многолюдно из-за любительского турнира по квиддичу, проходившего в эти выходные на холмистых зелёных равнинах недалеко от Айзенворда. Весь центр города был полон игроков и их болельщиков, съехавшихся со всей Европы. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не самое лучшее время, чтобы отважиться покинуть безопасную зону бара, чтобы посмотреть шоу из толпы, но Луна уговорила Гермиону присоединиться к ней. Эти двое были в самой гуще событий, покачиваясь под музыку и стараясь не пролить свои «ядовитые яблоки». Гермиона даже подпевала, исполняя несколько партий, которые только начала осваивать. Она невольно заметила, что в основном смотрела на Малфоя: у неё всё ещё немного кружилась голова, при мысли, каким нежным он может быть. «Ему безразлична твоя внешность», — напомнила себе девушка. «Ты сказала ему, что тебе он неинтересен, хватит глазеть». Возможно, Гермиона и решила сбить Малфоя с толку, но это не отменяло того, что наблюдать за его игрой было совершенно завораживающе. Свободные платиновые локоны колыхались в такт ритму, серебристые глаза горели страстью, а мускулистые предплечья напрягались с каждым энергичным аккордом, вены отражали исходящую от него силу. Но именно от его рук, а точнее, от пальцев, Гермиона не могла отвести взгляд. Они были грубыми и сильными, но в то же время мягкими и нежными. Она знала, каково это. И, наблюдая, как они искусно и интенсивно двигаются по ладам, вытягивая страстные риффы из своей гитары, девушка задумалась, что он может из неё вытянуть. Тео закончил особенно мощный бридж, посмотрел прямо на Луну и подмигнул. Лавгуд продолжила танцевать, не отрывая от него взгляда, и на её лице расплылась довольная улыбка. — Как дела у Тео? — Гермиона почти кричала, перекрывая грохот барабанов и гитары. — О, сплошное веселье, — кивнула Луна. — Наши энергии идеально согласованы, и гадание на кофейной гуще оказалось весьма многообещающим, — блондинка искоса взглянула на неё, прежде чем приблизить губы к уху Гермионы, чтобы не кричать. — Как прошло твоё свидание с Драко? — Что? Как ты…? Это не было… — Теодор, возможно, что-то упомянул, — продолжила она громче, чем усилители. Песня закончилась резким столкновением аккордов и ударных, но голос Луны не успел освоиться, как она крикнула: «Интимная лондонская прогулка?», прежде чем её голос успели скрыть аплодисменты. Малфой метнул взгляд на Гермиону и ухмыльнулся. Она прикусила губу и снова повернулась к Лавгуд. — Да, но это было не совсем свидание, — тихо сказала она. — Почему? — Потому что… я ему безразлична. — Разве? Он смотрит на тебя так, будто хочет сожрать. Началась следующая песня, и румянец Гермионы стал ещё гуще. Она взглянула на Малфоя, который действительно выглядел голодным. «Это всего лишь физическое влечение. Ничего больше». Впрочем, так всё и начинается, да? Гермиона решила поберечь их голосовые связки, поэтому лишь пожала плечами. Они продолжали наслаждаться представлением, хотя позже в зал ворвалась шумная группа молодых людей и девушек, которые отдавали приказы Уэйну, смеялись и толкали друг друга в толпу. Команда по квиддичу, догадалась Грейнджер. Один особенно мускулистый игрок с загорелой кожей довольно сильно толкнул Гермиону в плечо, и ей пришлось ухватиться за Луну, чтобы удержать равновесие. «Извини, детка», — невнятно пробормотал он. Гермиона лишь придвинулась ближе к Лавгуд, игнорируя его. Затем она заметила, что Малфой больше не смотрит на неё украдкой, его взгляд прикован к мужчине рядом с ней. — И так, — прогремела Луна, наклоняясь к Гермионе, — на уроке астрономии изучали метеоритный дождь, пик которого приходится на сегодняшнюю ночь. Так что я отправлюсь на возвышенность. Её новая соседка по комнате обняла её боком, пожелав «сладких снов», а затем послала Тео воздушный поцелуй. Это была инструментальная пауза, и он не спеша облизывал губы. Чёрт возьми. Волнистые светлые локоны Луны развевались за ней, словно хвост воздушного змея, когда она прорвалась сквозь толпу и выскочила за дверь. Гермиона подумала протиснуться к бару, но это оказалось почти невозможным. У неё было хорошее место, и ей до сих пор нравилось быть частью ритмичной толпы. Загорелый волшебник рядом с ней понял, что она одна, и попытался завязать разговор. — Так ты местная? — перекрикивал он музыку. — Да, я студентка Университета Айзенворд, — Грейнджер быстро повернулась к группе, надеясь показать, что пришла ради музыки. — Я Рид. — Гермиона. — У тебя потрясающие волосы, — продолжил он. — Ну что ж, спасибо… — благодарность оборвалась, когда она почувствовала, как его большая рука схватила её за затылок. Гермиона отстранилась, придав лицу твёрдое выражение, и сказала: «Пожалуйста, не трогай меня». Рид усмехнулся и закатил глаза. — Как скажешь, детка. Взгляд Малфоя наконец переместился на неё, и его лицо застыло совершенно каменным. Движения стали значительно скованнее обычного, но он не упустил ни одной ноты. Именно в этот момент Гермиона вспомнила одну деталь из его суда. Малфой был мастером окклюменции. Неплох и в легилименции, но именно его мастерское умение окклюменции: сокрытие своих истинных чувств и защита разума от посторонних, спасло его от ментальных атак Волдеморта. Из того, что она читала об окклюменции, следовало, что для самозащиты и укрепления контроля над разумом и магией требуется абсолютно спокойное, свободное от эмоций состояние. Глаза Малфоя, когда он увидел её, были серыми и отстранёнными, голова едва двигалась, но пальцы двигались быстро и точно. Песня закончилась, и он посмотрел на своё запястье, Гермиона сделала то же самое. Кончик его палочки торчал из ладони. Он посмотрел на неё, затем многозначительно на её мускулистого соседа и обратно. Его послание было достаточно ясным: не стесняйся защищаться. Гермиона кивнула и наклонилась, чтобы подтянуть расклешённые джинсы и переложить палочку из кобуры на лодыжке в передний карман, чтобы её было легче вытащить, если она понадобится в любой момент. Драко полностью сосредоточился на инструменте, его лицо было словно мраморная статуя. Рид внезапно исчез, и Гермиона почувствовала огромное облегчение. Скорее всего, он был безобиден, но, с другой стороны, она думала то же самое о Кормаке. Однако примерно через три минуты Рид вернулся с двумя напитками. — За здоровье, — сказал он, прежде чем осушить рюмку и убрать стакан. Он протянул ей пинту. — Пиво? О, нет, спасибо. — Да ладно, Миа, я взял это специально для тебя. — Извини, я… — Не извиняйся, просто возьми. Между песнями наступила пауза. Ледяное покалывание за ушами дало ощущение, что за девушкой наблюдают. Её взгляд наткнулся на Малфоя, чьи серебристые зрачки буквально горели, несмотря на то, что всё остальное лицо было лишено эмоций. Грейнджер знала, о ком он думает, когда с агрессивным, отрывистым акцентом взял первые ноты следующей песни. Она думала о том же. Гермиона не стала бы пить, если бы её взгляд не был все время прикован к напитку. Внезапно к её руке прижался ледяной стакан, и она вздрогнула. — О, Годрика ради, — прошипела она. Решив, что лучше всего пропустить пиво через evanesco и покончить с этим, Гермиона потянулась за своей лозовидной палочкой и ничего не нашла. Тяжёлая, потная рука обхватила её плечи, а ладонь, прикреплённая к ней, крутила палочкой перед её лицом. Блин. — Ищешь это, детка? — дыхание Рида обдавало её щеку кислым и горячим свистом. Затем произошло то, чего она никогда раньше не видела: Рептилии споткнулись. Зажигательный гитарный припев резко стих, и Гермиона обернулась, увидев, как Малфой несётся по краю сцены, направляясь к ним, перекинув гитару через плечо, чтобы она повисла за спиной. Слова песни на секунду оборвались, когда Тео переключил гитару с ритма на соло. Дафна от неожиданности выронила палочку. Блейз импровизировал. Группа быстро пришла в себя, хотя вокал Тео звучал немного напряжённо. Рид отпустил Гермиону и отступил назад, увидев враждебное приближение Малфоя. Экспеллиармус, неслышный из-за грохота музыки, заставил ведущего гитариста «Рептилии» внезапно вооружиться тремя палочками. Кончик его боярышника, хотя он выглядел немного темнее, чем она помнила, был направлен на Рида. — Что с тобой, чёрт возьми? Она явно тебя отшивает, придурок. Если ещё раз поднимешь руку, я тебе ее оторву, — Драко сплюнул диффиндо, и рукав рубашки Рида был рассечён на плече и слипся вокруг запястья. На коже осталась тонкая красная полоска. Либо Малфой не контролировал заклинание, либо намеревался задеть его, определённо нарушая правила условно-досрочного освобождения. — Убирайся к чёрту. Малфой отправил палочку Рида в сторону бара, где она зависла перед стеклянными полками с выпивкой. - Хопкинс! — позвал он. - Добавь палочку этого придурка в список запрещённых. Уэйн просканировал палочку Рида своей, прежде чем вернуть её одному из товарищей по команде, а затем левитировал ругающегося Рида прямо за дверь. Малфой сунул палочку обратно в рукав и наконец повернулся к Гермионе, протягивая свою. Она схватила её, но он не отпустил, вместо этого притянул девушку ближе. — Так и будет продолжаться? — рявкнул Драко. — Я что, вечно буду оттаскивать тебя от этих долбаных волшебников? Ты что, магнит для неприятностей? Чёрт возьми, ты же с Поттером, наверное, так и подружилась, вместо чёртовых близняшек Патил. Мерлин! Однажды он сказал, что Гермиона выглядит «соблазнительно», когда злится. Малфой, подумала ведьма, выглядел опасно и притягательно, когда был в ярости. Драко отпустил её палочку и взмахнул гитарой, дважды ударив по струне, давая Тео понять, что вернулся. Это было сделано как нельзя вовремя, поскольку Малфой тут же начал своё соло, не отрывая взгляда от Гермионы. Он смотрел на неё так, словно они не стояли посреди толпы. По мере того, как Малфой играл, его холодное выражение лица начало оттаивать. Он прикусил губу, веки смягчились. Колени расслабились, а плечи опустились, поддавшись мелодии. Его пальцы были столь же точны, но более свободны в вибрато и танце по вспомогательным нотам. Каждый дюйм кожи Гермионы словно горел огнём. Она почувствовала, как её челюсть отвисла, но ничего не могла с этим поделать. В ней бурлило восхитительное чувство, от которого хотелось кричать. После того, как его соло закончилось, окклюменция Малфоя смягчилась настолько, что на его лице появилась лукавая ухмылка. Он медленно отступил на два шага назад, прежде чем развернуться и вернуться на сцену. Те, кто расступились, чтобы дать ему место, сомкнулись за ним, словно молния. Гермиона была благодарна за то, что публика сосредоточилась на представлении. Ей не нужно было беспокоиться о том, что кто-то заметит, что она едва дышит. Выражение лица Малфоя. Страсть в его голосе. То, как он играл только для неё. Она потела и дрожала, пытаясь унять едва заметную пульсацию, возникшую между ног, но реакция её тела на него была совершенно неконтролируемой.

Я опоздал на «Ночной рыцарь», я сяду на следующий поезд.

Я постараюсь, но, видишь ли, это трудно объяснить.

Я говорю правильно, но веду себя неправильно.

Мне здесь нравится, но я не могу оставаться…

***

Ещё одна неделя, ещё один отрезок времени Драко, чтобы выиграть пари, упущен, а он, Салазар, мать его, Слизерин, так и не поцеловал Грейнджер в щёку. Как, чёрт возьми, Малфой заставит эту проклятую ведьму переспать с ним? Мерлин, парень был благодарен, что она не легилимент. Потому что, конечно же, речь шла не просто о каком-то пари. О чём именно, думать пока не стоило. Вчера он чуть не сказал что-то о ней Блейзу. Что-то настоящее, а не о сделке. Да, Драко был пьян, но это не оправдание. Абсолютно нет причин, по которым он чуть не спросил Забини, знает ли тот второе имя Грейнджер. Малфой однажды читал его в «Ежедневном пророке», но не смог вспомнить. Что-то односложное. Мысль о том, что его друзья знают, что он искренне ухаживает за Грейнджер, сейчас не устраивала Драко. Прежде всего, они сочтут его сумасшедшим. Вполне логично. Нет никакого смысла в том, чтобы он так рьяно привязался к маглорождённой пай-девочке, которую годами изводил. Это унизительно. Во-вторых, и, возможно, ещё ужаснее, если бы они знали, что это больше, чем просто пари, и поняли бы, что это больше, чем просто перепихон. А если это не просто секс… то у него, возможно, возникло что-то похожее на настоящие чувства к Грейнджер. Драко содрогнулся от этой мысли. До сих пор он сохранял отстранённый, но абсолютный контроль над каждой ведьмой, которую когда-либо одаривал своим вниманием. Речь никогда не шла о создании эмоциональной связи. Интерес был в сексе с желанной киской и о чувстве собственной исключительной силы. Драко всегда был главным, за ним всегда гонялись или перед ним лебезили. Признать себя на другой стороне было вопиющей неадекватностью. Слабостью, которой можно было воспользоваться. Совершенно неприемлемо. Он знал, что Грейнджер испытывает к нему влечение, знал, что она считает его талантливым, и что глупышка потекла во время их шоу в прошлые выходные. Ведьма хотела его в каком-то смысле. Но она была чёртовой ханжой, настоящей крепостью. Сегодня днём Малфой чуть не вылетел из своей квартиры, услышав напоминание о татуировке лица Тео на его заднице. Нотт был уверен, что поймал его, даже в самом начале пари. Нет. К чёрту всё. Драко не проиграет. Он сделает всё, чтобы трахнуть Грейнджер. Тогда он выиграет и освободится от этих сбивающих с толку, сводящих с ума эмоций. Грейнджер, по какой-то причине, заметно отсутствовала всю неделю. Двор, кофейня, общая комната — ни капли медового жасмина. Лавгуд сказала Тео, что ей нездоровится, и что та много времени проводит в постели. Тем не менее, Лавгуд, как невольная напарница, сегодня вечером вытащила Грейнджер на свободу. На Луне были брюки с пайетками и радужная полосатая рубашка, обрезанная до рёбер. Она, как всегда, привлекала внимание. Грейнджер приковывала взгляд совсем иначе. На ней была белая рубашка с длинными рукавами и чёрное платье-комбинация поверх него. Оно было таким же коротким, как и её красная юбка, но на этот раз она была в колготках. Жаль. Платье, правда, было с довольно глубоким вырезом и хорошо обтягивало её пышные формы. Ему нравилось представлять, как оно будет выглядеть без рубашки. Как только Драко её увидел, решил, что пора снова сделать шаг. А с Грейнджер это означало, чёрт возьми, разговор. Поэтому перед их выступлением Малфой пригласил её остаться и выпить с ним после концерта. Она попыталась сказать «нет», но в итоге сдалась: без особых усилий с его стороны, стоит добавить. Драко купил ей еще одну порцию того, что, черт возьми, придумал для нее Хопкинс: что-то игристое и розовое с плавающей веточкой тимьяна и огневиски для себя. — Боевая магия? — её брови взлетели вверх. — Твои родители не против, если ты получишь диплом дуэлянта? — Их действительно волнует только магловедение. Для репутации семьи, конечно. Они не верят, что мне пригодится моё высшее образование. Я наследник поместья Малфоев — моя карьера всегда была связана с управлением и инвестированием. Глаза девушки заблестели, и она отпила глоток, и маленькие бриллианты в её плетёном кольце заиграли светом. — И ты этого хочешь? Драко на мгновение замер в оцеплении. Никто никогда раньше его об этом не спрашивал. Прежде всего потому, что этот вопрос вполне мог быть воспринят как нелепый: кто бы не хотел иметь в своём распоряжении несколько миллиардов галеонов? Но также потому, что большинство людей знали, что у него нет выбора. Он не мог не унаследовать и не управлять семейным поместьем, так какое это имело значение, хотел Драко этого или нет? Возможно, это был огневиски, но Малфой почувствовал, как его взгляд смягчился. Он чуть было не ответил что-то, что можно было бы назвать сентиментальным, но, к счастью, кто-то, окликая Грейнджера по имени, вмешался и вывел его из этого состояния. Неважно, никакой благодарности от Малфоя не будет, блядь. К ним двигался долбаный Уизли. На нём была тёмно-синяя форма аврора-стажёра, пожалуй, первая в его жизни, не доставшаяся ему по наследству. Ещё он отрастил ужасную козлиную бородку, а его ярко-рыжие волосы почти касались плеч. Чёрт возьми, это и правда ближайший конкурент Драко? Взгляд Уизли с отвращением скользнул по Малфою, прежде чем повернуться к Грейнджер. — Привет, э-э… ты в порядке, Миона? Грейнджер застыла, а её взгляд метал кинжалы, когда она медленно наклонила голову, чтобы посмотреть на новоприбывшего. О, это будет весело. — Я в порядке, Рональд. — Тогда что ты с ним делаешь? Грубый ответ вертелся у Драко на языке, и ему отчаянно хотелось изрубить им Уизли, но он сдержался, скрестив руки и ухмыльнувшись. Пусть львёнок сам съест это ничтожество. — Пью, разве авроры не должны быть проницательными? Драко прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Уши Уизли стали того же цвета, что и его волосы. — Ладно, я знаю, ты всё ещё злишься на меня. Но именно поэтому я здесь. Надеялся, что мы поговорим. Может… выйдем? — Нет. Зачем ты на самом деле здесь? — Из-за тебя, клянусь. То есть, некоторые стажёры были поблизости на учениях по засаде, поэтому я планировал зайти и найти тебя в твоей комнате. Когда тебя там не оказалось, я проверил библиотеку, а потом вспомнил тот итальянский ресторанчик, который тебе здесь нравился — «У Сесиль». Когда тебя и там не оказалось, я просто пришел сюда, — его взгляд скользнул по парящим фонарям и чёрным стенам, увешанным картинами в золотых рамах, и остановился на Драко, который делал большой глоток виски. — Честно говоря, я немного удивлён. — Ну, тебе не стоило беспокоиться. И нам не о чём говорить. — Пожалуйста, Миона, если бы ты просто выслушала… Малфой грохнул стаканом по столу. — Она сказала «нет», Уизли. А теперь отвали, — Драко пытался молчать, но долговязое веснушчатое лицо всегда испытывало его терпение. — Чёрт тебя побери, Малфой, что ты вообще делаешь? Пытаешься сделать ещё одну зарубку на спинке кровати? Грейнджер встала, и, хотя Уизли был гораздо выше, ей удалось взглянуть на него свысока. — Рон, это… — Наконец-то набрался смелости, когда нас с Гарри нет рядом, а? — Рон поддразнил Драко. — Мы же видели, как ты пялился на неё в прошлом году. Так что же ты делаешь? Манипулируешь, когда она беззащитна? Гермиона подавилась смехом, полным негодования. — Видишь ли, тут ты совершенно неправ, Дохлячок, и поэтому потерял её. Она слишком умна, чтобы ею манипулировать, и слишком компетентна, чтобы быть беззащитной. — Спасибо, Малфой. Драко метнул взгляд на Грейнджер. Выражение её лица не было ни одобрением, ни радостью, но оно было заговорщическим. О, они стали союзниками. Он вполне мог объединиться с ней против её бывшего. — Пожалуйста, Грейнджер. Не секрет, что ты самый умный человек из всех, кого мы знаем. А ты… — Малфой наконец встал и выпрямился во весь рост, чтобы смерить Уизли взглядом сверху вниз. Драко был всего на дюйм выше, но этого было достаточно. Мерлин, может, у Грейнджер был кинк на рост. — Хочешь знать, что она сделала в ту ночь, когда ты её бросил? Вышла и выпила пару коктейлей, посмотрела рок-концерт. И да, получила предложения от нескольких волшебников. Мне она не показалась беззащитной, манипулируемой ведьмой. — Полагаю, ты был одним из них. — Да. И она меня благоразумно отвергла. — Конечно, отшила. Что ей нужно от такого высокомерного садиста-придурка, как ты? К чёрту. Драко плавно шагнул к Грейнджер и легонько обнял её за плечи. — То, чего она не могла получить от тебя. Драко бы опустошил свои хранилища ради фотографии лица рыжего в тот самый момент. Он был в ужасе. Это было восхитительно. — Нет… ни за что. Гермиона, ты… ты же знаешь, что ему нельзя доверять. Наверное, это какой-то план, чтобы унизить меня или как-то навредить Гарри, или… — Годрик, неужели так сложно поверить, что человек может измениться? Или что кто-то мной интересуется? — нахмурилась ведьма. — Измениться… интересно…? — дым вот-вот повалит из ушей Уизли. — Это не кто-то, это чёртов Малфой. И он годами тебя ненавидел! Он… он был чёртовой собачкой Амбридж на пятом курсе… он… пустил этих чёртовых Пожирателей смерти в Хогвартс! Голос Драко упал до злобного рычания. — И я отбываю наказание, Уизли. Он был вне себя от ярости. Ему следовало соблазнять Грейнджер, а не возиться с этим тупым придурком. Пора заканчивать этот вечер. — Кроме того, я показал ей, как я изменился. Рука Драко скользнула ведьме на талию, и он притянул Грейнджер ближе. Она слегка вздрогнула, но не возражала против его намёка, положив свою нежную руку ему на грудь, подыгрывая. Чёрт возьми, это было приятно. Кого волнует, что это фальшь? Вот так они с Грейнджер могли бы повеселиться, если бы ведьма дала ему шанс. Голос Уизли стал ближе к рычанию. — Ты серьёзно ушла от меня к нему? Забавно, что Уизли тоже почувствовал себя оскорблённым этим прыжком. — Где сегодня Лаванда? — требовательно спросила Грейнджер. Ох, чёрт, как интересно. Погодите. Этот ублюдок что, изменил Грейнджер? — Что? — Я слышала, вы много времени проводили вместе. Похоже, ты сразу перешёл от меня к ней. От Грейнджер к Браун. Драко сунул свою чёрную палочку обратно в рукав, не было нужды проклинать сегодняшнего мракоборца. — Мы, конечно, хорошо провели время вместе. Но она — не ты, и я понял… — Уизли поднял руку, словно собираясь коснуться плеча Грейнджер, но затем взглянул на Драко и опустил её. — Вот почему я пришёл сюда. Грейнджер отстранилась от Малфоя, скрестила руки и выпятила грудь, глядя на рыжего. — Рональд, это ты всё закончил, — её голос смягчился, и она добавила. — И это было к лучшему. — Ты же не это имеешь в виду… — Мы хотим разного, Рон. Всё уже в прошлом, ты же знаешь. Была причина, по которой мы разошлись. — Ты зашла гораздо дальше, чем я когда-либо предполагал, — добавил Уизли, с отвращением взглянув на Драко. — Вижу, тебе нужно время. Понимаю. Просто… будь осторожна. — Мне нужно в туалет, — пробормотала Грейнджер, отступая. — Уверена, ты уйдёшь до того, как я вернусь. Если хочешь поговорить ещё раз, пожалуй, лучше начать с совы. Спокойной ночи. Волосы взметнулись, когда ведьма отвернулась, и Драко, снова садясь, заметил, что рыжий поглядывает на задницу Грейнджер. Интересно, насколько далеко Грейнджер могла бы позволить ему зайти, чтобы разозлить Уизли? Смог бы он шлепнуть ее по этой самой заднице? Через минуту или две Уизли расхаживал неподалеку, размышляя, стоит ли ему уйти или попытаться снова с ней поговорить (Мерлин, все эти размышления казались ему мучительными), он решил обратиться к Драко. — Не смей с ней связываться, приятель. Не обещаю, что ты об этом не пожалеешь. — Самоуверенный аврор-стажёр угрожает убийством послушному, исправившемуся Пожирателю Смерти? Довольно иронично, не правда ли? — Я серьёзно к ней отношусь. — Я тоже, приятель. Драко сказал это только для того, чтобы разозлить Уизли. Вывести его из себя, представив свою девушку у него под мышкой. Показав, что между ними что-то серьёзное. Но от того, что он сказал это с такой убеждённостью, пусть даже благодаря своим выдающимся актёрским способностям, в его животе снова разлилось тёплое, приятное ощущение. В конце концов, Уизел ушёл, оставив Драко в покое. Слишком много покоя. Где Грейнджер? Драко взял остатки их напитков и направился по коридору к туалету, который, как оказалось, также выходил на заднюю террасу. Он плечом распахнул дверь и увидел Грейнджер в дальнем конце небольшого пространства. Нити гирлянд очерчивали тент и драпировку под ним. Начался дождь, и капли, падающие за ней, отражали рассеянный свет, словно тысячи крошечных падающих звёзд. Он видел только её спину, когда она наклонилась вперёд, опираясь локтями на каменную стену, ограждающую патио, но её плечи дрожали, и он слышал всхлипывания. Чёрт, сейчас вокруг царило столько чувств. Ему хотелось отступить. Может, просто поставить напиток рядом и оставить ведьму в покое. Наверное, ей хотелось побыть одной. Блядство. Драко пересёк патио. Несколько стульев были расставлены вокруг двух столов, и на каждом горели свечи, охранявшие декоративную вазу с разноцветными сладостями. Стук дождя по жестяной крыше заглушал его приближение. — Грейнджер? Ведьма вздрогнула и быстро вытерла глаза, а он протянул ей напиток. Она с жадностью взяла его и допила всё, что осталось. Затем стакан исчез: чары не позволяли посетителям воровать стеклянную посуду, когда они скрывались из виду. — Спасибо. — Хочешь… поговорить об этом? — сглотнул Малфой. Грейнджер наклонилась, чтобы схватить несколько разноцветных конфет, и отправила в рот большую красную. Может быть, она эмоциональная сладкоежка? Но тут Драко вспомнил орехи, которые Грейнджер всегда ела в баре, то, как её глаза приобретали форму сердечек при виде продавца попкорна, и пикантных пирожных из кафе, о которых ведьма говорила раньше. Может быть, девушка просто обожала закуски? — Удивлена, что ты не согласился с Роном, — в её тоне было больше едкости, чем он ожидал, даже несмотря на приглушённое сладостями веселье в её голосе. — С какой стати я должен соглашаться бы с этим идиотом? — Насчёт моей беззащитности, — Гермиона дожевала и сглотнула. Взгляд Драко метнулся к её горлу. — С Кормаком и Ридом тебе пришлось вмешаться. Она нахмурилась, её глаза покраснели и опухли. — Это другое дело, ведьма. В одном случае тебя предал тот, кому ты должна была доверять. В другом какой-то трус отобрал у тебя палочку. В обоих случаях эти придурки воспользовались тобой, пока ты была на нашем концерте, где могла расслабиться и послушать музыку, а не быть такой бдительной, как Грозный Глаз Грюм. Драко допил, и его стакан исчез. Он положил обе руки на тонкую талию Грейнджер, проводя большими пальцами по атласу её платья. Чёрт, он даже не осознавал, как близко стоял к ней. Малфой определённо чувствовал тот последний виски, это был его четвёртый за вечер? Пятый, наверное? — Малфой, не надо, — девушка положила пустую руку ему на грудь, словно хотела оттолкнуть, но это было самое слабое, самое милое оправдание для толчка, которое он когда-либо чувствовал. Возможно, сейчас самое время сделать ход. Он, возможно, и переусердствовал, ведь Грейнджер выпила всего два стакана. Драко быстро стащил мятную конфету из руки Грейнджер, сунул её в рот и вернул ладонь ей на талию, где ей и место. Наклонившись, он коснулся губами её виска. Поцелуй был слишком сладким, но ей, вероятно, понравился. — Стой, — без энтузиазма простонала она. Малфой снова потянулся, но девушка повернулась, и он приземлился ей на левую щеку, ощутив солёный вкус слезы. Она была невероятно печальна и, как и следовало ожидать, в ярости, а Драко слишком хорошо знал, что эмоции — опасная слабость. Грейнджер сама призналась, что не может отделить эмоциональное от физического. Так что, встреча с Уизли не был ужасной. Возможно, Грейнджер это было нужно, чтобы уступить Драко. Он скользнул руками по её талии и притянул к себе. Ведьма всё ещё отталкивала его, но без особой уверенности. Её медово-жасминовый аромат был восхитительно эротичным. — К чёрту этого придурка, Грейнджер, — промурлыкал он ей на ухо. — Ты ему не по зубам. У неё подогнулись колени, и леденцы застучали по полу, когда обе её тёплые руки обхватили его трицепс. У неё просто закружилась голова? Нужна была физическая поддержка? Или она ослабла по иной причине? Поддалась желанию прикоснуться к нему, притянуть ближе? Неважно.

***

Какого чёрта она вытворяла, дрожа от желания в объятиях Драко Малфоя? Годрик, он что-то пробудил в ней с тех самых пор, как они поехали в Гайд-парк. Теперь от этого было не скрыться. И хотя Гермиона старалась оттолкнуть Рона, она не могла отрицать, что Малфой изменился со школы. Он показал ей, что может быть галантным, игривым и нежным. Конечно, были и моменты, в которых он не изменился. Парень был грубым, агрессивным и надменным. Хитрым и умным, к тому же, напоминала она себе. Он всё ещё мог что-то замышлять. В этот момент её единственной защитой было рассуждать, поэтому она позволила мыслям литься потоком. — Почему я просто не поговорила с ним? Я могла бы дать ему минутку. Я… я вела себя так по-детски! — Её голос повысился и сорвался, приближаясь к крику. — Зачем мы ему солгали? Нам не нужно было этого делать. О чём я думала?! Сейчас он подумает… расскажет… Драко поднял руки и обнял её лицо, не отрывая взгляда. — Мерлин, твой мозг хоть иногда не работает со скоростью чёртового снитча? Она выдохнула и закрыла глаза. Его руки были точно такими, какими Гермиона их помнила. Мозолистые кончики пальцев дарили суровое утешение, которое она никогда не думала найти в наследнике Малфоев, а его ладони охлаждали её пылающие щёки. Ей не следовало его целовать. Не стоило, если он на неё не обращает внимания. Потому что поцелуи, среди прочих интимных отношений, всегда значили для Гермионы нечто большее. После его последнего выступления девушка была совершенно разбита. Чувства, что Малфой никогда не вернётся, начали вырываться наружу. Ей пришлось практически прятаться в своей комнате целую неделю, дойдя до того, что она накладывала на себя чары разочарования каждый раз, когда шла на занятия. Вдобавок ко всему, ведьма была пьяна. После вина, которое выпила с Луной в квартире, и двух коктейлей в баре её рассудок, должно быть, был помутнен. Ей определённо не нужен был напиток, который купил ей Малфой. Могла бы вежливо отказаться или попросить газировку. Но что-то глубоко внутри потеплело, когда он ушёл со сцены прежде, чем Тео закончил своё «Спокойной ночи, маги», и бросился к ней с надеждой на «Могу я принести тебе ещё?» на губах. Она физически не могла произнести слово «нет». Так что ей не следовало его целовать. Гермиона потом пожалеет. Но его пьянящий аромат кедра и чёрной смородины был отвлекающе притягательным. — Я всё ещё слышу, как ты думаешь, — отчитал Малфой, и его руки скользнули по её шее и плечам, остановившись на предплечьях. — Тебе не нужно разговаривать с тем, с кем тебе некомфортно. Ты можешь, чёрт возьми, вообще никогда с ним не разговаривать. Он не знал, что у него было, и не видел тебя по-настоящему, теперь страдает от последствий. В серебристых глазах Малфоя пылал такой огонь, что у неё перехватило дыхание. Он облизнул губы, и Гермиона невольно опустила взгляд. Девушка смотрела на него секунду, впервые оценив идеальное равновесие между угловатой верхней губой с острым луком Купидона и изящным изгибом более пухлой нижней. Прежде чем она успела представить, каково это — ощущать эти губы рядом с её собственными, он прижался к ней. Руки Малфоя сжали её руки, и хотя его губы были гладкими и мягкими, поцелуй был грубым и требовательным. Его нетерпеливый язык нашёл её прежде, чем ведьма поняла, что открылась ему. Он имел вкус мяты и огневиски. Внезапно её руки, как и губы, начали двигаться сами собой. Ладони скользнули по его пояснице, и Малфой вздрогнул, когда она провела ногтями по его мускулистому телу. Это движение что-то оборвало внутри него. Он застонал от желания и полоснул боярышником по шершавой каменной стене, чтобы разгладить её, прежде чем легко поднять её на выступ и раздвинуть колени, чтобы занять своё место между ними. Она была благодарна за колготки, иначе бы её тело было выставлено напоказ. Он выглядел совершенно диким, когда запустил пальцы в волосы по обе стороны её лица, глаза Грейнджер были почти на одном уровне с его, а поцелуй влажным, всепоглощающим. Сверкнула молния, но никто из них этого не заметил. Гермиона схватила его за рубашку, притягивая ближе, а одна его рука опустилась ей на плечо и стянула бретельку платья. Хотя под ней была рубашка, Малфой помассировал ей плечо, словно воображая, что его нет. Дверь патио с грохотом распахнулась, и Малфой резко отпрянул, когда группа шумных волшебников вышла с напитками и картами. Драко помог ей спуститься и незаметно поправил рубашку, пока Гермиона тщетно пыталась уложить волосы. Длинный палец поднялся к ней, поправляя бретельку платья. Но скрыть это было невозможно. Она целовалась с Драко Малфоем.