Марципан и мистер Бельчонок

Недавняя встреча с графом Сен-Жерменом, нападение в Гайд-парке, убитый мною человек… И вот опять, засада, но на этот раз в доме леди Тилни. Всё обошлось благодаря чудо-пушке Гидеона и, кажется, я начинала привыкать к этой новой, опасной жизни. Кажется. Не смотря на то, что мы были целы, я чувствовала себя не на все сто. От бега на каблуках у меня болели стопы, а когда мы вышли из такси за мной всё ещё летел горгулья-призрак, которому (пропади я пропадом) сама же и умудрилась улыбнуться, хоть и ненамерено. Теперь он без умолку болтал мне на ухо, радуясь, что нашел того, кто его видит и слышит. Добивала моё хрупкое состояние боль в желудке. Я была неимоверно голодна и всю поездку продержала руку на животе, дабы Гидеон не услышал урчание желудка. К моему счастью перед входом в зал Дракона я увидела миссис Дженкинс, несшую поднос с кексами и чаем. «Слава богу!» – подумала я, придерживая для неё дверь. В зале меня уже заждались. Здесь были все: мистер Джордж, Фальк, доктор Уайт, Гидеон и… о боже, что он здесь делает?! Я наткнулась на карие глаза Бельчон.. то есть мистера Уитмена, и сердце моё набрало обороты. С того дня, как я ему нагрубила прошло чуть больше недели. Я так и не извинилась, поэтому совесть медленно съедала меня. А как раз сегодня, когда я и Лесли прогуливали урок географии, он поймал нас в туалете и прочитал нотацию! К тому же он забрал папку со всей собранной Лесли информацией о графе и путешествиях во времени. Там так же были упоминания о мистере Уитмене, как о члене Ложи, но подписала его Лесли как "Бельчонок", поэтому мы могли только надеяться, что он не примет это на свой счёт. – А, вот и ты, Гвендолин! – сказал Фальк де Виллер, отвлекая меня от мыслей. Я кивнула. Доктор Уайт что-то неразборчиво проворчал о женщинах и пунктуальности, а Бельчонок мне подмигнул. Я села около мистера Джорджа и прикрыла пылающие щеки волосами. Почему мистер Уитмен всегда ведёт себя так непринуждённо?! Я постаралась отвлечься от мыслей о нём и благо поднятой дискуссии, смогла. Все обсуждали произошедшее с нами. Главным вопросом было то, как Люси и Пол узнали, что я и Гидеон будем в тот день, в то время у леди Тилни? – Ответ абсолютно очевиден, – ответил вечно мрачный доктор Уайт и посмотрел на меня. Я хмыкнула. Он вообще был против моего присутствия здесь. И более того подозревал во всех бедах человечества! К счастью, на его слова никто не обратил внимания. Все на минуту задумались. – И куда я попал? – Химериус, так звали того гаргулью-призрака, бездумно парил под потолком, – Ну, и что же вы молчите? Мистер Джордж рассказал, что в хрониках Хранителей не было упоминания ни о Люси и Поле, ни о том, что произошло в этот день в доме Леди Тилни. Поэтому я на секунду задумалась. – Не понимаю одного.., – начала я, кинув испытующий взгляд на горгулью, – почему вы решили, что в отчете должно что-нибудь быть написано о нашем визите, мистер Джордж? Я имею в виду, если бы там что-то о нас было, вы бы раньше это увидели и тогда знали бы, что мы в этот день там были и что там случилось. Или это как в фильме с Эштоном Кутчером? Каждый раз, когда кто-то из нас путешествует в прошлое, изменяется наше будущее? – Это очень интересный и очень философский вопрос, Гвендолин, – внезапно ответил мистер Уитмен и мы встретились взглядами. Он продолжил, как если бы мы находились на уроке. – Я хотя и не знаю фильм, который ты упомянула, но действительно, в соответствии с законами простой логики малейшие изменения в прошлом могут значительно изменить будущее. У Рэя Брэдбери есть рассказ, где… – Может, мы перенесем философские дискуссии на другое время? – перебил его Фальк. Я разочарованно посмотрела на учителя, но тот лишь мне улыбнулся. «С удовольствием посмотрела бы с ним тот фильм и послушала пересказ Рэя Брэдбери...» – вдруг подумала я, но тут же мотнула головой. Спустя пару минут разговоров меня снова захотели выставить из собрания, но на этот раз это был Гидеон. Я смерила его чёрствым взглядом. Как он мог!? Я ему подыгрывала, дополняла его псевдо-историю нашего побега новыми деталями, чтоб ему не пришлось признавать, что он нарушил правила и взял с собой пистолет, а он..! Выставляет меня за дверь, зная что я хочу присутствовать! – Гидеон.., – хотела сказать я, но он меня тут же перебил. – Тебе нечего здесь слушать, Гвендолин, – каких-то двадцать минут назад мне казалось, что мы наконец подружились. В такси, по дороге в Темпл, мы даже разговорились, а сейчас он снова смотрит на меня пустым взглядом и прогоняет. Мне хотелось возразить, попросить остаться, но я нашла в себе силы промолчать. Гордо поднявшись и не сводя с Гидеона хмурого взгляда, я ухмыльнулась. – Значит так? Что ж, кажется, я зря тебе подыгрывала в твоей версии нашего побега. – Подыгрывала? – слегка удивительно переспросил Фальк, кажется ещё не до конца понимая о чём я. Глаза Гидеона на секунду распахнулись и я увидела в них самые скверные слова, которые он мог(и наверняка хотел) бы сказать мне, но лишь сильнее сжал губы. – Пусть ваш пай-мальчик всё объясняет, раз уж мне тут делать нечего, – и с этими словами я наклонилась к столу, взяла последнее пирожное и побрела к выходу. – Вот так их, Гвен! – весело восклицал Химериус. За спиной я услышала голос мистера Джорджа и ещё нескольких лиц. Сейчас он должен отвести меня к хронографу, чтоб я пробыла в прошлом ещё пару часов, но внезапно со мной поравнялся мистер Уитмен. – Идём, Гвендолин, – он вызвался проводить меня. Я в панике обернулась, но на меня уже никто не смотрел. Сзади слышался лишь возмущенный голос мистера Джорджа. Пока мистер Уитмен открывал дверь и выпроваживал меня в коридор, я услышала: – А вы не думаете, что именно такое неприязненное отношение может стать причиной тому, что ещё может случиться? Ответил ли ему кто-нибудь, я не знаю. Тяжелая дверь закрылась и отсекла все шумы. – Не принимай это близко к сердцу, Гвендолин, – голос мистера Уитмена был мягок, а от его прикосновения к моему плечу сердце забилось быстрее. Он вынул черный шарф из кармана и держал его в руках. – Просто ты новенькая в этой игре. Великое неизвестное в уравнение. Я поспешила перевести тему с себя на что-то иное и кашлянула. – М-мистер Уитмен, мы можем зайти в ателье к мадам Россини? Я оставила там уже второй комплект школьной формы… – Конечно, Гвендолин, – улыбнулся он. Бельчонок почему-то вообще был в приподнятом настроении и, шагая рядом, весело размахивал чёрным платком. Когда я переоделась и вышла из ателье, мы столкнулись взглядами. Я снова вспомнила свои слова, брошенные ему, и стыдливо поджала губы. Мы шли по коридору, когда Бельчонок вслух перебирал года, в которые можно было бы меня отправить. – Это должен быть год, в котором ты беспрепятственно можешь оказаться в этом… э-э… подвальном помещении. Начиная с 1945 года не должно возникнуть никаких помех, а раньше эти помещения использовались как бомбоубежища. Что ты скажешь насчет 1974 года? В этом году я родился, хороший год. – Он улыбался. – Или мы можем выбрать 30 июля 1966 года. Англия тогда выиграла у Германии в финале мирового чемпионата по футболу. Но ты вряд ли интересуешься футболом, я прав? – Мистер Уитмен, – осторожно перебила я и сама удивилась робости в голосе. Мы остановились около доспехов двух рыцарей. – Я хотела бы.., – начала я и в голове зазвучали слова Лесли: «О! Даже не смей извиняться перед ним! Он и так не обделён вниманием и не хватало только, чтоб и ты перед ним на колени падала!» – Хотела в 1974? – мирно предположил Бельчонок, всё ещё занятый мыслями о хронографе. – Нет, – я мотнула головой. Химериус, которого я прогнала, когда переодевалась, внезапно вылетел из стены и начал парить словно муха над нашими головами. – Да, лучше скажи, чтоб он отправил тебя в дни начала английской революции! Это кстати 1942 год. Жуткие катакомбы! – радостно завопил он. Я пропустила слова призрака мимо ушей и двинулись по коридору. – Я хотела извиняться за то, что вам сказала, в прош.. прошлый вторник.., - от волнения запнулась я, всё ещё смотря себе под ноги. Учитель, шедший рядом, внезапно хмыкнул. Он… смеётся? Мы остановились уже около лестницы и я наконец попыталась понять, какое у него было выражение лица, но на глаза бросилось другое. Боже, в этом приглушенном свете он был таким красивым! Его мягкие волосы выбросили прелестный локон на лоб. А сам он выглядел точно так же, как герой-любовник из какого-нибудь телесериала. Не хватало только лепестков роз, падающих с неба. У Синтии бы давление подскочило о такого прекрасного вида (кажется у меня тоже). Когда я рассказывала Лесли о Гидеоне, она настаивала на том, что он больше подходит на роль возлюбленного, чем Бельчонок. Но не смотря на то, что это было логично и даже правильно, я не смогла выкинуть Бельчонка из головы. Гидеон был красив, но всё время смотрел на меня с каким-то… пренебрежением! Возможно мистеру Уитмену я тоже не слишком то нравилась, но он хотя бы всегда смотрел на меня с улыбкой, и даже сейчас. Может поэтому он всем нравится? – О, Гвендолин, – сказал он и внезапно коснулся моего уха, убирая кудряшку оставленную после моей причёски в двадцатый век, – ты думаешь я мог обидеться? – Ой, это что такое? – взлетел к потолку Химериус, – что между вами произошло, а? Я замерла. А ведь на самом деле я действительно считала, что он может… ну не обидеться, но затаить на меня обиду. Ведь мало кто вообще мог сдерзить ему. Словно прочитав мои мысли, он бархатисто засмеялся. – Не думал, что ты всё ещё переживаешь об этом, Гвендолин. Даже я уже забыл. – А.., – Какая же я тупица! Ну, конечно, ему, взрослому мужчине, нет никакого дела до оскорблений сопливой девчонки! Я опустила взгляд не в силах больше смотреть ему в глаза и хотела даже убежать, но неожиданно мистер Уитмен поднял моё лицо за подбородок, заставляя снова посмотреть на него. – Извинения приняты. Не переживай. Через пару секунд он уже завязывал чёрную повязку на мои глаза, а я молилась, чтоб он не коснулся шеи и случайно не почувствовал учащенный пульс. Хотя какая была разница, если мои щеки оказались предателями? Я знала это наверняка, так как Химериус уже пятый раз крикнул «румяна ярче помидор!» Взяв меня за руку, а так же коснувшись плеча, он повёл меня вниз, в комнату с хронографом. Я желала идти молча, дабы сосредоточиться на шагах и не запнуться, а ещё контролировать потоотделение своих ладошек – но кроме нервирующих рук мистера Уитмена, меня раздражал Химериус, всю дорогу расспрашивающий о путешествиях во времени. – Что же он так сверлит тебя взглядом? – на секунду замолчав, внезапно сказал Химериус, да так, словно я была его дочерью, – куда руки положил! Пусть на дорогу смотрит! Я встрепенулась. Неужели он, Бельчонок, действительно меня рассматривал? Моё лицо зарделось, так как я моментально нафантазировала романтических сцен. Из-за того, что я слышала лишь голос Химериуса, я вздрогнула, когда вдруг заговорил мистер Уитмен. – Как ты себя чувствуешь, Гвендолин? – спросил он и сжал мою ладонь, – Ты вся горишь. – Д-да всё нормально, просто тут.., – его рука скользнула вниз с плеча на спину, от чего я вздрогнула, – ж-жар… ко. После этих слов я запуталась в ногах и чуть ли не полетела вниз, но в очередной раз учитель поймал меня за талию. – Боже-боже, – воскликнул Химериус, – ну ты смотри куда ведёшь её, дурья бошка! – Осторожнее, Гвендолин.., – прозвучал шёпот над самым ухом. В другое мне крикнул Химериус: – Это осторожнее ты с ней, дубина! – Д-да, – я почувствовала, как его тело сбоку прижимается к моему. Мы пошли дальше, а рука мистера Уитмена так и осталась на моей талии. Сердце колотилось, как бешенное, в животе сходили с ума бабочки. Я старалась не дышать слишком часто, но из-за этого начинала судорожно набирать воздух. Мистер Уитмен вёл себя так, будто ничего не происходило: – Отправим тебя наверное в… мм, 1948 год. Да! Отличный год. Летние олимпийские игры в Лондоне. Из-за его болтовни я немного отошла от произошедшего. Мне ведь действительно предстояло провести два часа в тёмном сыром подвале. Снова..! Я должна к этому привыкать, но как привыкнуть к жукам и крысам? Когда мы пришли в комнату с хронографом и мне сняли повязку, мистер Уитмен познакомил меня с рыжеволосым мистером Марли. Он, как сказал учитель, впервые будет лицезреть действия хронографа. Мистер Марли и вправду наблюдал за всем так жадно и внимательно, словно ему в любой момент могли сказать: «Демонстрация окончена! Брысь!» Пока мистер Уитмен настраивал хронограф, он попутно со мной разговаривал: – Вот Гвендолин, возьми с собой, – он указал подбородком на фонарик лежащий на столе, – на тот случай есть будут проблемы с электричеством. Сказав мне это, он напомнил о крысах и жуках, что могут таиться в той темноте. Но на мои уговоры дать мне с собой хотя бы дубинку он был не преклонен. Я махнула Химериусу, всё это время летающему рядом, чтоб он прекратил мельтешить и где-нибудь уселся. И, наконец, я подошла к хронографу, прижав рюкзак с учебниками к животу. Мистер Уитмен встал рядом и аккуратно коснулся моей руки. Я немного опешила. В первый раз мне действительно помогали держать палец на игле, но остальные разы я уже сама управлялась с хронографом без особых проблем. Зачем же он снова руководит этим процессом? Он сжал мою ладонь в своей и я действительно чуть не умерла! Его руки были больше, чем мои, но такие изящные и тёплые! Он выбрал указанный палец и потянул к игле. Всё выглядело демонстративно и как то… интимно. Я зарделась и бросила взгляд на мистера Марли, но тот был так сосредоточен на огнях хронографа и игле, что даже не замечал насколько близко с мистером Уитменом мы сейчас стояли. Перед тем, как проколоть палец, я робко повернула лицо к учителю. Наши взгляды не успели встретиться, как он неожиданно быстро наклонился ко мне и прижался сзади. От страха и вожделения я затаила дыхание. – Ах..! - вырвалось из меня, ведь мистер Уитмен с такой силой нажал моим пальцем на иглу, что она зашла больше нужного. Его губы внезапно коснулись моего уха, слегка скользнув по мочке. И прежде чем я испарилась, он прошептал так терпко, что подкосились ноги. – Влюбляться в меня плохая затея. Попав в 1948 год, я рухнула на пол. Сердце билось с неимоверной силой. О. Боже. Мой. Это конец.