с твоим именем на губах я умру...

      Утро в Ангельской академии начиналось с разносящегося гулкого звона колокола, что призывал юных ангелов на занятия. Возле золотых арочных ворот уже толпилась огромная очередь. Солас высматривал Чонгука, который, конечно, и раньше имел привычку опаздывать, но всегда успевал прибежать в самый последний момент. Но сегодня кудрявой белокурой макушки не наблюдалось даже после того, как ворота начали закрываться.       «Неужели заболел?» — подумал, с беспокойством взирая на медленно смыкающиеся створки ворот. — «Или снова летал к озеру и проспал?»       — Постойте! — звонкий крик — и в небольшой щели сначала просунулась рука, а следом показался и её обладатель.       Солас облегчённо выдохнул и направился внутрь академии под недовольным взглядом старшего ангела. Тот перекинул взгляд на Чонгука, который поспешно ему поклонился, побежав за другом, и поджал губы, покачав головой. Ничего путного из этого ангела не выйдет.       Чонгук шёл по залитым ярким солнцем коридорам, едва поспевая за Соласом, белоснежные одежды развевались от лёгкого дуновения ветерка.       — Что с тобой? — друг с подозрением посмотрел на мечтательного Чонгука, чьи мысли сейчас витали где-то высоко на самых пушистых облаках. — Ты почти опоздал. Ещё немного и тебя бы наказали.       Напоминание о наказании слегка отрезвило, он совсем позабыл, что ждёт того, кто нарушит Небесные законы. Но всё же его проступок был не настолько серьёзен, чтобы о нём волноваться. Гораздо сильнее он переживал, что прознают о его встречах с Тэхёном.       Тэхён. Это имя засело внутри занозой. Демон оказался вовсе не таким, как вещали о них старшие. Тот не был злым, не стремился причинить вред Чонгуку и даже не стремился его соблазнить. Наоборот, Тэхён проявлял по отношению к нему заботу. И это было так странно и не сочеталось с навязанными суждениями Небес о том, что демоны не имеют души.       После их первой встречи Чонгук всё время не мог сосредоточиться ни на чём, постоянно убегая мыслями в тот день к озеру. Вспоминал лукавые глаза, наглую усмешку и бархатистый шёпот, что и сейчас, стоило о нём подумать, — разгонял мурашки и заставлял трепетать крылья.       Его хватило ровно на два дня. На третий, как только сумерки окутали Небеса, он полетел к озеру, втайне надеясь снова встретить незнакомца. Приземлившись почти бесшумно, тихо выдохнул, когда взгляд нашёл его.       Тот сидел на самом берегу и задумчиво кидал камешки в воду, прослеживая глазами их полёт и наблюдая, как они скачут по поверхности, образуя расходящуюся рябь от кругов.       — Вернулся, ангелочек? — губы растянула лёгкая усмешка, едва он почувствовал ангела, — ты слишком любопытный, небесный. Разве тебя не учили, что любопытство — это порок?       Чонгук смутился от чужих слов, но не остановился, приблизившись, сел рядом. Он взял из рук незнакомца камешек и тоже бросил в тихую гладь озера.       — Я не любопытный, а любознательный, — произнёс слегка дрожащим от волнения голосом. — И просто хотел узнать, кто ты.       — Кто я? — хмыкнул и медленно повернул голову, встретившись своими чёрными глазами с небесно-голубыми глазами ангела. Лицо озарилось лукавством. — А ты как думаешь?       — Демон? — выпалил предположение и уставился в ожидании ответа.       — В каком-то роде, — уклончиво, бросив ещё один камешек. Он махнул рукой, и в тот же миг камень застыл в воздухе, так и не достигнув воды. — Не похож? — усмехнулся, заметив недоверчивый взгляд, вновь махнул рукой — и камешек нырнул в воду, уходя ко дну.       — Но ты красив! — воскликнул горячо и неожиданно покраснел.       — Так вот что, значит, вам о нас рассказывают? Впрочем, ничего другого от чванливых крылатых, что сидят в своих золотых клетках и не хотят взглянуть дальше своего носа, я и не ожидал. Но ты не такой, ангелочек.       — Я — Чонгук.       Незнакомец издал тихий смешок и серьёзно взглянул на Чонгука       — Ты разве не знаешь, небесный, что нельзя говорить истинное имя демону? Теперь я могу связать тебя именем.       — Но ты же не будешь этого делать? — робко спросил Чонгук.       — Тэхён. Зови меня Тэхён.       Пауза повисла между ними, когда Тэхён положил на горячую щёку ангела свою ладонь:       — Ты отличаешься от них, ангелочек, — вымолвил, не сводя чёрных глаз, — в тебе нет пафоса и кичливости, но зато есть свет — настоящий. И это тебя погубит.       — Почему?       — Небеса не прощают тех, кто от них отличается.       Чонгук тогда замер, чувствуя, как слова демона проникли глубоко внутрь, задевая самые потаённые струны его души, переворошив и вытащив наружу то, что он прятал. Истинные мысли. Он всегда чувствовал себя чужим среди ангелов, у него не было друзей, кроме Соласа. Его считали странным и не любили, часто задирая, если он оставался один. А он просто ощущал себя другим. Холодное совершенство собратьев, их безупречные манеры и высокомерные взгляды давили на него.       Встречи с Тэхёном стали для него своего рода отдушиной — спасением от удушающей праведности Небес.       Чонгук посмотрел на озеро, где ещё дрожали круги от последнего брошенного в воду камня.       Тэхён негромко засмеялся, и этот смех заставил его вздрогнуть.       — Не принимай мои слова близко к сердцу, — прошептал, наклонившись так, что его дыхание коснулось кожи Чонгука, оставляя за собой лёгкий холодок.       Чонгук затих, а сердце в груди, напротив, пустилось вскачь. Он знал, что должен отстраниться, улететь прочь, пока не стало слишком поздно. Но вместо этого лишь пристально смотрел в эти тёмные, бездонные глаза, в которых отражались звёзды и что-то ещё — опасное и невероятно манящее.       Тэхён погладил нежный бархат чужой щеки, усмехнувшись, когда Чонгук судорожно вздохнул и прикрыл глаза.       — Тебе пора, ангелочек. Не прилетай больше.       Когда Чонгук открыл глаза, Тэхёна уже не было рядом, только одинокое чёрное перышко кружилось, пока не легло в его ладонь.       — Чон Чонгук! Тебе нужно особое приглашение? — старший ангел Изикиэль смотрел сердито. Он знал Чонгука с рождения, и для него не секрет чужая легкомысленность и беспечность, но в последнее время что-то новое и непонятное поселилось в обычно беззаботном взгляде.       — Чонгук, тебя зовёт наставник, — тихо прошептал Солас, возвращая друга в реальность.       Чонгук дёрнулся и обратил внимание на ехидные перешёптывания, все смотрели на него. Ему стало неуютно. А Изикиэль ещё больше подлил масла в огонь:       — Не волнуйся, Чонгук, мы все подождём, пока ты и Солас обсудите свои дела. Они безусловно важнее, чем тренировка со стихийным оружием.       Чонгук покраснел, когда остальные ангелы захихикали.       — Простите, — пролепетал, ощущая, как пекло не только щёки, но и уши, и даже крылья.       — Бог простит, Чонгук. После занятий будешь наказан, а сейчас на арену.       Чонгук понуро склонил голову, влетая на тренировочную арену, которая представляла собой круглое, вымощенное светлым мрамором пространство.       — Сегодня мы отработаем ближний бой с помощью стихийного оружия, — объявил Изикиэль, скрещивая руки на груди и шагая от одного ангела к другому, — ваша задача контролировать очищающее пламя и чёткость движений. Не забудьте про доспехи. Алий, ты с Чонгуком.       Чонгук растерянно взглянул на такого же растерянного друга, который являлся неизменным его напарником во всём, и перевёл взор на наставника.       Тот же невозмутимо сообщил:       — Может, это спустит тебя с тех облаков, в которых ты витаешь. К бою!       Облачившись в защитные доспехи, Чонгук представил в уме огненный меч, материализуя его в ладони. Сталь скручивалась и затвердевала, превращаясь в сияющее оружие с объятым пламенем лезвием.       — Что-то сегодня твой меч не такой яркий, Чонгук-и, — Алий ехидно взглянул на напарника, растягивая губы в холодной усмешке.       Чонгук промолчал, не отвечая на выпад, но тот был прав. Его меч, который всегда ярко пылал, сейчас тускло мерцал, словно отражая внутреннее состояние своего владельца.       Алий атаковал первым, быстро и точно целясь в грудь. Чонгук увернулся, отбивая нападение. Меч, почувствовав решительность хозяина, вдруг разгорелся сильнее, подпалив нечаянно волосы Алия. Огонь пополз слишком быстро, и некогда длинная чёрная копна, которой тот безмерно гордился, обгорела, превращаясь в нелепую причёску.       — Ой! — Чонгук деактивировал меч, и оружие погасло, растворившись в воздухе. — Я... я нечаянно!       — Ах ты! — в глазах Алия вспыхнула жгучая злоба, и его не успели остановить, когда он кинулся на беззащитного Чонгука, задевая огнём правое крыло. Чонгук закричал. Боль, что прожгла его, была пронзительной. Он попытался отлететь, но крыло не поддалось, лишь обожжённые перья посыпались на арену, кружась в воздухе, словно чёрные лепестки. Чонгук схватился за раненое крыло, ощущая жгучую боль. Слёзы застыли в глазах, проливаясь через край, когда носа коснулся тошнотворный запах палёного крыла. Он знал, что ожог от очищающего пламени невозможно полностью залечить никакими силами. Даже Архангелам было это неподвластно. Можно лишь притупить боль и заживить рану, но его крыло теперь было повреждено навсегда. Он никогда не сможет больше летать.       — Вы двое! Будете наказаны! — громогласно разнеслось по арене, сверху спустился директор академии в золотистых одеждах, и все мгновенно замолчали, только были слышны лишь тихие всхлипы Чонгука.

***

      Острый клинок рапиры просвистел в воздухе возле носа Чонгука. Тэхён отсалютовал, приложив гибкое оружие к груди, и усмехнулся, приступая к фехтованию.       Их клинки с визгом соприкоснулись и разошлись, чтобы снова сойтись в безумном танце. Движения Чонгука были стремительными и безупречными, каждый выпад и парирование идеальным и доведённым до совершенства. Тэхён тоже показывал удивительную уверенность и сосредоточенность.       — Отлично! — учитель похвалил Чонгука и его блестящий выпад, — и ты, Тэхён, молодец! — в ответ на превосходное парирование.       Их поединок набирал обороты, становился всё более напряжённым. Искры так и летали между ними. Чонгук наступал, рапира мелькала, разрезая воздух в опасной близости от груди Тэхёна. Тот отступал, после нападал, и отступал уже Чонгук. Они двигались по залу быстро, в удивительной синхронности, словно чувствуя друг друга. Взгляд был прикован ко взгляду.       Тэхён вздохнул, поспешно отводя глаза. Сердце внезапно затрепетало за рёбрами, когда он разглядел крохотную родинку под нижней губой. Раньше он её не замечал. А может, просто не хотел?       Чонгук же и не сводил взгляда с лица Тэхёна, нежно лаская им родные черты. Каждую родинку, каждую чёрточку, даже упрямую морщинку между бровей. Как же хотелось прикоснуться. Нестерпимо. До дрожи. Всего одно прикосновение… всего одно. Но оно ему сейчас так необходимо. Он буквально заставил себя взять в руки и ответить на новый выпад.       На мгновение их лица оказались слишком близко, на мгновение их дыхание перемешалось, и будто спали цепи.       Вспышка. Ослепительно яркая.       И Тэхён увидел тёмное озеро, почувствовал прохладу влаги на коже, услышал шорох листвы и мягкий плеск воды. В следующий момент он увидел себя у входа в пещеру, но он был там не один… с Чонгуком.       Только Чонгук был другой — юный ангел с белокурыми кудрями и небесно-голубыми глазами, которые смотрели на него с наивной любознательностью. Смотрели с восхищением и нежностью. С горящей любовью. Тэхён ощутил на своих губах вкус первого поцелуя — робкого, наполненного доверием, и тёплое переплетение пальцев.       Образы были такими живыми и реальными, что он вздрогнул. Рапира выскользнула у него из рук, а сам он уставился на Чонгука со смесью изумления и шока.       Он всё чувствовал: все эмоции, запах, ощущения. Всё это принадлежало ему, как и Чонгук.       Тот тяжело дышал, то и дело облизывая свои губы. Тэхён заглянул в чёрные радужки, невольно представляя на их месте небесно-голубые. Чёрные кудри заменили белокурые. Тэхён гулко сглотнул. Взор против воли опустился на чужие влажные губы, скользнул вниз по шее, пока не замер на впадине между ключиц, которые соблазнительно торчали в вороте академической формы. Там под кожей едва заметно бился пульс. В горле пересохло, так захотелось ему почувствовать это биение. Губами…       Чонгук, заметив странное поведение Тэхёна, шагнул ближе. Тэхён отшатнулся, развернулся и быстрым шагом направился к двери, не обращая внимания на оклики учителя и друга. Но не успел уйти далеко, его схватили за руку и… в следующую секунду он оказался на крыше… вместе с Чонгуком.       — Ты! Как ты это сделал?! — Тэхён попятился от Чонгука.       «Как ты это сделал?! Ты Моракс?» — эхом пронеслось в голове, но голосом Чонгука.       — Что ты видел, Тэхён? — тот обеспокоенно заглядывал в лицо, пытаясь приблизиться, но Тэхён не давал, размахивая руками и отступая всё дальше к самому краю.       — Не подходи!       — Тэхён, послушай, — Чонгук подбирался опасливо, Тэхён стоял на самом краю крыши — одно неосторожное движение, и может произойти непоправимое. — Мне нужно знать, что ты видел.       — Глюки! — Тэхён зарылся пальцами в волосы, качая головой, — долбанные глюки!       — Это не глюки, Тэхён, а обрывки воспоминаний. Поэтому прошу, ответь.       — Озеро, — хрипло пробормотал, — озеро и пещеру. И… тебя…       — Меня? — также хрипло прошептал Чонгук, — что конкретно?       — У тебя были белые крылья, прямо как у…       — Ангела? — выдохнул, наконец подобравшись ближе, и мягко обернул руки вокруг талии, оттесняя от края.       Тэхён кивнул, потерянно взглянув на Чонгука.       — Бред, да? Я сошёл с ума? Ты же не ангел?       — Не ангел, — горько улыбнулся, — я падший.       — Ты спятил?! Или всё же я спятил?       — Тэхён!       — Заткнись, просто заткнись! Это сон, — Тэхён нервно и часто задышал, жестикулируя руками, — может, я ударился головой? Это больше похоже на правду. Выбежал из зала, упал с лестницы и валяюсь в коме. Да, точно!       И как до него сразу не дошло? Он даже выдохнул облегчённо и засмеялся. В голове возникла безумная мысль проверить. Он, оттолкнув Чонгука, раскинул руки в стороны.       В ушах засвистел ветер. Тэхён даже не успел испугаться, как его подхватили в воздухе, крепко прижимая к себе.       — Сумасшедший, — испуганно, одними губами и глаза в глаза.       А Тэхён ошарашенно взирал на чёрные крылья за спиной Чонгука.       — Это безумие. Я псих, чертов псих! Меня упекут в психушку.