Розовый взрыв

So sweet, so easy on the eyes,

But hideous on the inside.

Whole life spreading lies,

But you can't hide, baby, nice try.

It's 'bout to switch up these vibes,

I finally opened my eyes.

It's time to kick you straight back into the night.

'Cause I see your real face and it's ugly as sin. Time to put you in your place Синяки зажили быстро. Следы от когтей, царапины, укусы - всё исчезло, будто их и не было. Но внутри... Там оставалось что-то, что не затягивалось, что не могла вылечить никакая мазь. Мира стояла в ванне после репетиции, смотрела в зеркало, в свои глаза, пытаясь разгадать, что же там скрывалось. Желание? Обида? Боль? Тоска? Да, именно тоска. Каким бы абсурдным это ни казалось. Её тело помнило. Помнило Эбса - его когти, впивающиеся в кожу, его хриплый смех. Помнило Романса - его шепот на грани слышимости, его пальцы, оставляющие следы, которые не стирались. И она хотела это повторить. Мира прошла в комнату и замерла. Окно было распахнуто настежь, белые занавески колыхались, как призраки в лунном свете. — Где вы? — её голос прозвучал резко в тишине. Подушка на кровати провалилась, как под невидимым весом. Потом — еще одна. И вдруг перед ней возникли они. Два тела, две улыбки. Эбс и Романс. Розовый взрыв великолепия. В человеческой форме они выглядели слишком идеально — гладкая кожа, правильные черты лица, улыбки, от которых кровь стыла в жилах. Убийственно прекрасные. Мира схватила стул, замахиваясь на непрошеных гостей. — Убирайтесь! Стул взмыл в воздух, но Эбс лишь лениво поднял руку. Удар пришелся в пустоту — демон исчез, будто его и не было. — Как грубо, — прошептал Романс у неё за спиной. Его пальцы скользнули по её плечу. Мира рванулась в сторону, но Эбс уже ждал её там. Началась потасовка. Она била кулаками, локтями, коленями. Но они играли с ней. Исчезали перед самым ударом, появлялись снова, смеялись, когда она проваливалась в пустоту. — Хватит! — Мира в ярости швырнула в стену вазу. Стекло разлетелось осколками. Демоны замерли. — О, мышка устала играть? — Эбс наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный блеск. Романс приблизился, пальцы скользнули по её щеке, оставляя за собой мурашки: — Мы же просто хотели к тебе. Она задрожала. От злости. От страха. От чего-то ещё — глубокого, липкого, того, что заставляло сердце биться чаще, а голос звучать хрипло. — Мне кажется, вам и вдвоём не скучно. Убирайтесь! — Мира бросила это сквозь зубы, пытаясь отстраниться, но их тела сомкнулись вокруг неё, как клетка. Эбс прижал ладонь к её щеке, пальцы запутались в прядях волос у самого уха. Его нос скользнул по другой щеке, горячий выдох обжёг кожу. Романс взял её руку, медленно поднёс к губам. Сначала просто коснулся ладони — почти нежно. Потом язык облизал указательный палец, обвил его, втянул в рот. — Ты самая сладкая из всех, — прошептал Эбс, и его язык провёл влажную дорожку по её щеке. Жар вспыхнул где-то внизу живота, предательски сжимая дыхание. И тогда она вырвалась. Резко дёрнула руку, ладонь со всей силы врезалась в щёку Эбса. — Отвалите, пока живы! Но он лишь прикрыл глаза, медленно потёр покрасневшую кожу. — Какая ты горячая. — Его голос звучал так, будто эта пощёчина была для него подарком. Романс за её спиной рассмеялся — низко, как гром перед бурей. Не произнося ни слова, они обменялись взглядами, двинулись синхронно. Эбс навалился первым, прижав её к кровати всей тяжестью тела, и матрас прогнулся под ними с тихим скрипом. Его колени сжали её бёдра, а ладони впились в запястья, фиксируя их над головой Миры. — Не дёргайся, — прошептал он, и в его голосе сквозило что-то между предупреждением и обещанием. Романс сидел рядом, его пальцы неспеша скользили под краем одежды, и ткань разорвалась с тихим хлопком. Губы опустились на обнажённую кожу — не целуя, а пробуя, оставляя влажные следы на рёбрах, животе, груди. — Такая мягкая. — Его дыхание обожгло пупок, прежде чем зубы слегка впились в нежную кожу ниже. Мира ахнула, выгнувшись, но Эбс тут же придавил её сильнее. — Я же сказал — не дёргайся. Его голос звучал почти ласково. Одной рукой он продолжать удерживать её руки, а другой приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом. Его губы коснулись её рта, сначала едва, потом сильнее, глубже, пока она не почувствовала вкус собственного дыхания, смешанного с его. Романс скользнул между её бедер, его дыхание обжигало кожу, прежде чем губы коснулись самого чувствительного места. Медленно, слишком медленно, заставляя каждую клетку тела сжаться в ожидании. Мира попыталась зажмуриться, но Эбс не дал - его пальцы плотнее прижали её лицо к своему, когда он снова взял её рот, перекрывая любой возможный протест. Ее тело выгнулось, когда язык Романса наконец коснулся её, но Эбс тут же придавил её сильнее, не отпуская рук, не давая даже возможности повернуться. — Ты дрожишь, сладкая. — Прошептал он ей в губы. Мира почувствовала, как он улыбается. Романс не торопился, его губы и язык выводили медленные круги, то усиливая давление, то ослабляя, пока её ноги не начали содрогаться сами по себе. Она хотела кричать, но Эбс поглощал каждый звук, каждый вздох, превращая их в приглушенные стоны. Беспомощность накрыла волной - они контролировали каждый её выдох, каждое движение, но самое ужасное было то, что её тело отзывалось, несмотря на злость. Когда волна нарастающего удовольствия прокатилась по телу, Мира поняла, что проиграла. Внезапно они отстранились, оставив её лежать на кровати - обнаженную, дрожащую, на грани. Кожа горела там, где только что были их губы, а между ног пульсировало нестерпимое, неутолённое желание. Эбс окинул Миру оценивающим взглядом, уголки губ дрогнули в хитрой ухмылке: — Ну что, теперь готова играть по-настоящему? Прежде чем она успела ответить, он резко повернулся к Романсу. Их тела сошлись в страстном поцелуе, руки торопливо срывали одежду. Пуговицы рубашек разлетелись, брюки упали на пол - с каждым движением обнажались все новые участки горячей кожи. Мира застыла, не в силах отвести взгляд. Ее дыхание участилось, когда перед ней предстали их полностью обнаженные тела. Два прекрасных, возбужденных члена, налитые страстью, соприкасались друг с другом, когда они продолжали целоваться. Она удивлялась реакции своего тела, не в силах отвести взгляд от их мускулистых торсов, Между ног всё сильнее разгорался огонь, и любое смущение уже давно пропало. Романс, прервав поцелуй, провел рукой по члену Эбса, медленно поглаживая: — Кажется, наша мышка наконец-то поняла, кто здесь главный. Эбс засмеялся, возвращаясь в кровать. Его пальцы впились в бедра Миры, снова притягивая ее к себе: — Тогда покажем ей, что значит настоящая игра. Они окружали её со всех сторон, их обнаженные тела скользили по её коже, передавая жар и оставляя мурашки. Эбс и Романс по очереди целовали Миру - то губы, то шею, то плечи - их поцелуи были то нежными, то жадными, каждый раз вызывая новые волны возбуждения. Таких противоречивых, острых ощущений она никогда прежде не испытывала. Их тела сплелись в едином ритме, словно три части одного целого. Эбс притянул Миру к себе, его горячая грудь прижалась к её спине, а твердый член скользил между ее ягодиц, оставляя влажные следы. Романс, стоя перед ней, медленно провел пальцем по ее губам, прежде чем снова прижать свои к её рту в глубоком, влажном поцелуе. Его рука скользнула вниз, пальцы легко вошли в нее, выписывая медленные круги внутри, заставляя ее стонать прямо в его губы. Эбс, чувствуя, как она выгибается, прикусил её плечо, оставляя легкий след зубов, а его ладонь обхватила ее грудь, сжимая и лаская. Их пальцы исследовали каждый сантиметр её тела, будто составляя карту самых чувствительных мест. Губы и языки оставляли влажные следы на коже, а между ног настойчиво терлась головка члена - Мира даже не могла определить, кому из них он принадлежал. Легкие, дразнящие движения, не дающие удовлетворения, лишь разжигали желание. В их сильных руках она чувствовала себя куклой - беспомощной и податливой. Когда ладонь Романса легла на ее шею, слегка сжимая, первым порывом было оттолкнуть его. Но затем она неожиданно расслабилась, откинув голову назад и прижимаясь спиной к мускулистой груди Эбса. Его возбужденный член давил на её ягодицы. Эбс покрывал поцелуями ее шею, временами слегка покусывая, в то время как Романс склонился над ее грудью. Его губы и язык играли с сосками - то нежно посасывая, то слегка покусывая, вызывая смешанные ощущения удовольствия и легкой боли. В человеческом обличье у них не было острых когтей. И странно, но Мире даже не хватало теперь раздвоенного языка Романса, который мог вызывать совершенно особенные, почти невыносимые ощущения. Тело Миры выгибалось в ответ на их прикосновения, полностью отдавшись потоку новых, незнакомых ранее ощущений. Она уже не сопротивлялась - не могла и, что самое страшное, не хотела. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон теперь принадлежали им. Их прикосновения были огнем, их дыхание — горячим ветром на её коже. Она больше не боролась. Потому что в этом не было смысла. Потому что она хотела. И они это знали. Эбс первым вошёл в неё — сильными руками наклонил её тело, придав нужный угол. Она была настолько мокрая, что он скользнул внутрь без малейшего сопротивления, но её киска всё равно туго обхватила его. Его размер заставил её ахнуть — он заполнял её полностью, до самого предела, растягивая и наполняя так, как никто прежде. Он сделал первый медленный толчок, и Мира застонала. Сладкое трение, почти болезненное от того, насколько он был большой, заставило её выгнуться. Но прежде чем она успела привыкнуть к его размеру, Эбс полностью вышел, оставив её пустой и дрожащей. А затем Романс вошёл спереди, одним глубоким движением, до самого основания. Его член был чуть тоньше, но длиннее, и он проникал глубже, задевая такие места, от которых у неё перехватывало дыхание. Его руки скользнули к её груди, пальцы сжали соски, лаская и пощипывая их в такт толчкам. Он двигался медленнее, но дольше, заставляя её чувствовать каждый сантиметр, каждый изгиб. Мира уже не могла сдерживать стонов — её тело вздрагивало, живот напрягался, а между ног пульсировало от переизбытка ощущений. Но и он внезапно вышел, оставив её пустой, дрожащей, на грани. Эбс тут же прижался к её спине, его горячее дыхание обожгло шею: — Ну что, тебе нравится, как мы играем? Эбс и Романс двигались в идеальном ритме, словно единый механизм. Как только один выходил, другой сразу же занимал его место, не оставляя Мире ни секунды передышки. Их движения были отточены до совершенства - будто они чувствовали друг друга без слов. Романс, выйдя из ее рта после глубокого поцелуя, тут же занял позицию сзади, в то время как Эбс перехватил инициативу спереди. Их члены попеременно проникали в нее, создавая непрерывную волну удовольствия. Казалось, они специально подстраивали угол проникновения так, чтобы каждый следующий толчок достигал новой чувствительной точки. Их руки тоже работали синхронно: пока один поддерживал её бедра, другой ласкал грудь; когда один сжимал ее шею, другой тут же принимался стимулировать клитор. Даже их дыхание совпадало - горячие выдохи на её коже, синхронные стоны, когда они погружались в её тело. Самый изощренный момент наступил, когда они одновременно вошли в нее - Эбс сзади, Романс спереди. На мгновение Мира почувствовала себя полностью заполненной, разрываемой на части, но в то же время невероятно цельной. Они замерли, давая ей привыкнуть к ощущению, затем начали двигаться - когда один входил глубже, другой чуть отступал, создавая непрерывное трение. Эта слаженность действий, это идеальное понимание друг друга без слов было восхитительно. Внезапно волна накрыла её с такой силой, тело выгнулось в судорогах наслаждения. Глаза закатились, она растворилась в этом моменте, полностью отдавшись оргазму, который выжег изнутри всё, кроме белого шума в висках. Когда спазмы стихли, Мира обмякла, безвольная, как тряпичная кукла. Они позволили ей упасть между собой — горячие, потные тела демонов приняли её, но лишь на мгновение. Они не кончили. Эбс провёл ладонью по её бедру, будто гладя измождённую добычу, затем перевернул её на бок — просто чтобы освободить место между собой и Романсом. Их тела снова сошлись — грудь к груди, члены друг о друга, поцелуй, полный голода. Они наслаждались друг другом с той же страстью, что и ею, только теперь Мира была лишь зрителем. Её веки тяжелели. Последнее, что она ощутила перед тем, как провалиться в сон — громкие шлепки кожи о кожу, хриплые стоны. Рассветные лучи робко пробивались сквозь шторы, окрашивая кожу троицы в теплые золотистые тона. Мира медленно пришла в себя, осознавая, что зажата между двумя мощными телами. Рука Эбса покоилась на ее талии, а нога Романса нежно переплелась с ее ногами. Казалось, в этот момент они выглядели почти человечными. "Возможно, это неправильно," - мелькнуло у нее в голове, но мысль тут же растворилась в тепле их тел. Сегодня она решила позволить себе просто наслаждаться моментом, без угрызений совести, без лишних раздумий. — Доброе утро, демоны! — Её голос прозвучал непривычно бодро, с игривыми нотками. Она чувствовала, как оба тела вокруг мгновенно напряглись, уловив пробудившуюся энергию. — Как насчёт продолжения ночного боя? В ответ Эбс издал низкий смешок, а пальцы Романса тут же впились в её бедра. В воздухе снова запахло опасностью и страстью. И они упали в эту бездну снова - без сожалений, без оглядки. Утренний свет теперь освещал совсем другую картину: переплетенные тела, блеск пота на коже, отчаянные стоны Миры, смешивающиеся с хриплыми демоническими рыками. В этот раз все было иначе - медленнее, осознаннее, но не менее страстно. Они будто изучали друг друга заново, открывая новые грани этого странного союза. Мира больше не сопротивлялась - она вела эту игру наравне с ними, то подчиняя, то подчиняясь, полностью отдавшись потоку ощущений. А за окном день вступал в свои права, совершенно не интересуясь тем, что происходило в этой комнате между человеком и двумя демонами.