Моя Атлантида

3 декабря 2005 года Корабль   Наблюдая за событиями следующего утра, Гермиона всерьёз подумывала открыть люк на подводной лодке и выпрыгнуть из корабля. В свою защиту можно будет сказать, что Драко ушёл завтракать, а ванная в каюте была маленькой. Она и не знала, что «завтрак» для Малфоя означал лишь взять чашку кофе и тут же вернуться.   Обычно её утренний ритуал после душа в уютной квартире занимал больше места, чем два квадратных фута крошечной каютной ванной. Поэтому она вытиралась полотенцем за запертой дверью, рядом с койками.   Ключевое слово — запертой.   К её удивлению, запертые двери для Драко Малфоя не имели ровно никакого значения.   Гермиона услышала, как он произнёс Алохомора, и успела напрячься, прежде чем он распахнул дверь каюты.   Это был краткий и очень напряжённый момент зрительного контакта, только Драко встретился далеко не с её глазами.   С её точки зрения это был настоящий ужас, когда Драко Малфой увидел её абсолютно обнажённой, без единого клочка одежды. Она содрогнулась от его взгляда на ситуацию, учитывая приблизительное время между его открытым ртом, расширенными зрачками и тем, как он, не сказав ни слова, захлопнул дверь.   Это тайна, которую Гермиона унесёт с собой в могилу.   Возможно, в водяную могилу? Потому что, святой Мерлин, возвращаться в эту каюту она не могла.   Драко, однако, был благодарен Гермионе за то, что она ушла сразу же после того, что в последствии станет известно как инцидент.   Не по какой-то конкретной причине. И уж не потому, что ему захотелось особенно долго принимать душ.

***

Избегание Драко теперь стало новым особым талантом Гермионы: она мгновенно научилась замечать его светлые волосы и тут же прятаться в ближайшую открытую дверь, коридор или даже в машинное отделение, которое, как оказалось, запирается изнутри, и это привело к довольно любопытному разговору с Багнеллом, когда он выпустил её спустя сорок пять минут, будучи без палочки и в крайнем раздражении. Всего лишь на мгновение решив расслабиться и заглянуть в смотровую каюту, Гермиона обрекла себя на катастрофу: там, на подоконнике у огромного окна, сидел никто иной как Драко, чёртов Малфой, и читал книгу о квиддичных манёврах. Зелёноватый свет удачно скрывал румянец, заливший его щёки, когда он заметил её. Что было в равной степени удачно как для Драко, так и для Гермионы, которая густо покраснела. Он что, пытался не смотреть на её грудь? Малфой, по сути, старался не смотреть на неё вообще.   — Грейнджер, — буркнул он в приветствии и тут же снова уткнулся в книгу.   Осталось всего три дня до того, как они покинут этот проклятый корабль. Или четыре?.. Мерлин, рано или поздно придётся расставить все точки над i.   — Эм, так ты… — начала Гермиона.   — Ради всего святого, только не заканчивай это предложение, — перебил её Драко.   — Я всего лишь хотела…   — Грейнджер. Я потратил почти двенадцать часов, пытаясь забыть, как выглядят твои сиськи, умоляю, ради святых основателей, не продолжай говорить.   Теперь она почувствовала себя оскорблённой. — Что с ними не так?   Драко вертел в пальцах волшебную палочку, слегка раскрыв глаза, и выглядел так, словно собирался наложить на себя забвение.   — Я не могу обсуждать это с тобой, — выдохнул он с откровенной усталостью, по-прежнему отводя взгляд.   — Но это ты завёл разговор, — возразила Гермиона.   — Я определённо этого не делал, — пылко возмутился Драко.   — Ты сказал «сиськи», — прошептала Гермиона, ужасно смущаясь использовать это слово, но, Мерлин, почему именно его он выбрал?   Из всех возможных вариантов, связанных с женской грудью, он выбрал «сиськи»? Ведь было много разных и менее грубых версий.   — Я искренне сожалею о выбранной формулировке, — сказал Драко. И, похоже, он действительно это имел в виду. — Я просто пыталась развеять напряжение… нет, нет, дай договорить! — сбивчиво проговорила Гермиона, пока Драко торопливо собирал свои вещи. Малфой замер, склонив голову набок, в то время как она продолжала: — Я всего лишь хотела сказать, что нам стоит забыть об этом и не делать из ситуации что-то странное, — сказала Гермиона. И тут осознала, что говорит, активно размахивая руками, делая какое-то нервное, странное движение, словно разглаживая воздух. Мерлин, неужели Драко Малфой её нервировал? — Ты уже сделала это блядски странным, — ответил он, усмехаясь, хотя в голосе не было прежней язвительности. Туше. — Ладно, тогда давай просто забудем об этом. Я сотру тебе память, если ты сотрёшь память мне? — предложила Гермиона, пытаясь разрядить обстановку.   — Сомневаюсь, что ты позволишь мне направить на тебя палочку, — фыркнул Драко, хотя был абсолютно прав в своём предположении.   Но всё же бросил книгу обратно на подоконник и присел на прежнее место.   Гермиона напряжённо стояла у двери ещё несколько мгновений, пока Драко снова не заговорил, подняв на неё взгляд с непроницаемым выражением.   — Я намеренно избегал тебя; надеюсь, ты это осознаёшь.   — Как и я, — призналась Гермиона, расценив его слова как приглашение пройти чуть дальше в комнату.   Её взгляд был устремлён в окно, на опускающуюся тёмную воду, которая окутывала их. Смотреть было особо не на что, разве что на случайно заблудившуюся глубоководную рыбу да взвесь, которая клубилась в лучах прожекторов.   Драко громко перелистнул страницу в книге, хотя Гермиона почти не сомневалась, что он не читает.   — У меня не было ни одной спокойной минуты с тех пор, как я оказался на этом корабле вместе с тобой, Грейнджер, — произнёс он тихо, не отрывая взгляда от страницы.   — Ты придаёшь мне слишком много значения, — ответила Гермиона, прикусывая внутреннюю сторону щеки.     Малфой пробуждал в ней какие-то странные нервные привычки, которых Грейнджер не замечала за собой со времён… Рона.   Драко снова громко перевернул страницу. Очевидно, что он не читал, а попросту переживал. — Ты вообще читаешь эту книгу? — Гермиона не удержалась и окликнула его, учитывая, что Малфой «проглотил» уже страниц пять за время их разговора. — Нет, — коротко ответил он и перевернул ещё одну страницу. — А о чём она? — спросила Гермиона. Драко захлопнул книгу с резким звуком и одарил её мрачным взглядом. — Ты сегодня опять навязываешься со своими любезностями, да? На этом корабле нет больше ни одного человека, с кем ты могла бы побеседовать? — насмешливо спросил он, склонив голову набок. На самом деле Гермионе было куда интереснее разговаривать именно с Драко. Он был похож на окаменелость — нетронутый кусочек истории, к которой она не могла не испытывать любопытства. Ей хотелось изучить его, понять, как Драко, чёртов Малфой, столько лет оставался в тени, чтобы внезапно объявиться на одобренной министерством экспедиции в затерянный город Атлантиду с парой книг о квиддиче и вечным кислым видом. — Я не настаивала на любезностях, просто любопытно узнать о… — она склонила голову, чтобы рассмотреть название книги, — … манёврах в квиддиче.   Мерлин.   — Что ж, я уверен, Поттер зальётся крокодиловыми слезами, если ты попросишь его рассказать про финт Вронского, — предложил Драко, намекая, что она должна поговорить с Поттером, а не с ним.   Гермиона не клюнула на приманку.   — О, он уже рассказывал. Но я даже не просила объяснений, он расплакался просто от любви к квиддичу.   И Драко, чёртов Малфой, расплылся в улыбке. Не в настоящей, а той, которую он отчаянно пытался скрыть, опустив голову и покачав ею. — В этом я не сомневаюсь. Всегда считал, что он использует свой Нимбус не только для полётов, но и для получения удовольствия… Глаза Гермионы расширились, и она тут же отвела взгляд от Драко: его чёрный юмор о сексуальных экспериментах с ручкой метлы явно доставил ему удовольствие, когда он закинул ногу на ногу и немного расслабился, прислонившись к оконной раме. Дорогой старина Драко. Похоже, он ничуть не изменился.