Моя Атлантида

7 декабря 2005 года Корабль   Перевод рун, над которым Гермиона билась последние дни, теперь был запятнан кофе, поскольку она изо всех сил пробовала с помощью палочки оттереть всю жидкость со стола и пергамента. По правде говоря, Грейджер несколько дней пыталась расшифровать руны. Их было трудно интерпретировать, так как они были написаны в сочетании древнегреческого и новогреческого языков, а также под влиянием социального контекста времени на момент написания. Казалось, там встречался даже какой-то сленг, если у древних рун вообще мог быть сленг.   До сих пор ни один из её переводов не имел смыслового значения в контексте, и ей так и не удалось составить полный алфавит из имеющегося текста. А ведь умение понять и воспроизвести эти руны могло оказаться крайне важным, когда они доберутся до Атлантиды, поскольку именно от  их перевода зависел контроль над артефактом. Гермиона сомневалась, что это будет зависеть от команды, и что они вообще доберутся до Атлантиды.   Сделав глоток кофе, она бросила беглый взгляд вверх, когда кто-то подошел к её столику, а затем перевела его, когда поняла, кто это был, держащий поднос с завтраком и выглядивший смущённым.   — Можно?.. — Драко попросил разрешения, указав на свободное место напротив неё.   Гермиона кивнула и взяла салфетки, чтобы вытереть остатки кофе, затем свернула перевод, который лежал перед ней.   От вчерашнего разговора не осталось и следа в их сегодняшнем взаимодействии. Драко чувствовал себя с ней более комфортно, но неуверенно, словно не знал, как она к нему относится.   Гермиона едва не рассмеялась, когда он положил в свою чашку кофе не один, а целых семь кусочков сахара и щедро плеснул сливок.   — Мерлин, Малфой, это же кофе, а не десерт, — Гермиона вспомнила о чёрном кофе, который приносила ему ранее, и теперь задавалась вопросом, не вышел ли он специально потом, чтобы добавить туда горы сахара.   Похоже, Драко принадлежал к тому типу мужчин, которые пьют чёрный кофе. Разве что с каплей бурбона.   — А ты какой пьёшь кофе, Грейнджер?   — Горький, как ты, — усмехнулась она, сделав глоток из своей кружки.   Малфой приподнял бровь, но, казалось, пытался скрыть улыбку, намазывая маслом булочку. — А над чем ты работаешь? — он кивнул на свёрнутый пергамент рядом с её тарелкой.   — Греческие руны. Амброуз считает, что артефакт может быть исписан чем-то подобным. Но они очень древние, и я никак не могу разобраться вот с этими четырьмя символами… — Гермиона снова развернула пергамент и указала на замысловатые изображения. — В греческом алфавите всего двадцать четыре символа, а в сохранившихся образцах, похоже, двадцать восемь буквенных интерпретаций. И вот эти, которые расположены ниже, я сначала думала, что означают защитный знак, но, сравнив его с найденным в Помпеи, поняла, что у него может быть несколько значений, основанных на направлениях сторон света.   — Можно? — Драко указал на пергамент.   Он несколько мгновений пристально в него вглядывался, перелистывая другие рукописные заметки, которые были у Гермионы.   — Ты пролила на перевод кофе?   — О… ну, я… — Неважно… Я нашёл, где ты ошиблась, — Драко внимательно осмотрел пергамент, решив, что его открытие интереснее, чем насмешки над её неуклюжестью.   — Ты посмотрел на перевод сколько, три минуты? Каким образом ты вообще успел понять материал? — изумилась она, придвигая к себе пергамент.   Малфой указал рукой, в которой не было булочки.   — Вот здесь, ты перепутала эти символы. Ты что, интерпретировала их без учёта финикийской модели?   Гермиона и правда этого не делала.   — Ну так вот, всё просто. Видишь, этот символ ты приняла за ипсилон, хотя на самом деле он находится здесь, — Драко указал на символ, выглядевший совсем по-другому. — А вот этот если брать архаические языки, то эта каппа верная, но ты забыла про придыхательное «к», которое должно быть… хмм… вот здесь, — он ткнул в один из символов, над которыми Гермиона возилась.   — А этот последний? — недоверчиво спросила она.   Всё-таки это была её работа.   — Дигамма. Ты что, не читала ни одного античного стихотворения? К тому же ты должна была узнать в ней цифру шесть.   Гермиона моргнула.   — Ах да, и этот символ вовсе не означает защиту. В твоих заметках ошибка — это «разрушение», — Драко с явным удовольствием завершил объяснение, откусывая большой кусок от своей булочки с маслом.   Гермиона снова моргнула. Она прекрасно знала о его таланте к зельям, но вот древние руны? Малфой разгадал за пять минут то, над чем она ломала голову почти двадцать часов.   — Ох, эм… спасибо? — недоверчиво произнесла она. — Не смотри так удивлённо. Ты не единственная, кто изучал древние руны в течение трёх лет в Хогвартсе. — Ты изучал древние руны? — Грейнджер, я сидел за тобой, через четыре ряда. — Не может быть! — вырвалось у неё, пока она отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, что могло бы подтвердить, что Драко Малфой действительно присутствовал на занятиях по рунам. Пожалуй, Гермиона просто никогда не замечала его без окружения из привычных (и невероятно тупых) прихвостней. Может, она попросту не узнавала его без Крэбба и Гойла по бокам? — А что ещё я должен был выбрать? Прорицания? — сказал он с усмешкой. — Довольно мутный предмет, тебе не кажется? А ещё было маггловедение, но, сама понимаешь… — Драко пожал плечами с таким выражением, как будто хотел ясно сказать, что никогда бы не выбрал маггловедение. — И какую оценку ты получил на С.О.В.?   — «Превосходно», разумеется.   Хммм.   — Может, ты просто была слишком занята, целуя Поттера в зад, чтобы заметить, что и другие люди бывают умными?   — Я никогда не говорила, что ты глупый.   Малфой посмотрел на неё так, будто крайне сомневался, что Гермиона действительно так не думала.   До этого момента она ведь искренне считала, что Драко находится примерно на одном уровне с Гарри и Роном, но…   — Эй, Малфой, тебе не будет удобнее вон там? — Рон махнул рукой в сторону столика возле мусорного бака, подходя вместе с Гарри. — Я как раз ухожу, — Драко поднялся, мельком посмотрел сверху вниз на Рона, над которым всё ещё возвышался на несколько дюймов, и отодвинул свой поднос. Повернувшись, он встретился взглядом с Гермионой и вопросительно приподнял бровь как бы говоря: "Смотрите-ка, кто не разбил лицо Уизли?" Это был определённый прогресс. — Ты чего это завтракала вместе с Малфоем? — Рон ухмыльнулся, плюхнувшись рядом с тарелкой, полной сосисок и тостов. — Он помогал мне с рунами. — С каких это пор Гермионе Грейнджер нужна чья-то помощь? — с язвительной ноткой отозвался Рон, бросив косой взгляд на дверь, из которой только что вышел Драко. Гермиона неопределённо пожала плечами. Это был один из неочевидных приступов ревности Рона, которые, казалось, возникали всякий раз, когда он видел её в компании с мужчиной, который не являлся Гарри. После их расставания она понимала, что подобная ревность — обычное явление, с остаточными чувствами и всё такое. Но всё это продолжалось уже четыре года. Да, Гермиона должна была признать, что тот случай, когда Рон отогнал Кормака Маклаггена на рождественской вечеринке в министерстве в прошлом году, она оценила по достоинству. Но разве не существует срока давности для ревнивых бывших парней?

***

Дело было не в том, что Гермиона специально искала Малфоя в тот вечер. Она просто точно знала, где он будет, и стратегически устроилась на том месте. В исследовательских целях, во имя научного долга и прочих оправданий, которыми Грейнджер прикрывала собственное желание оказаться поближе, чтобы уловить запах его одеколона. Одеколона, который он, безусловно, взял с собой в поездку, хотя в день прибытия и уверял её в обратном. Он пах лесом, ветивером и чем-то резким, возможно, зелёными яблоками?   Аромат возвестил о появлении Малфоя. Гермиона читала "Древние Магические Общества", или, скорее, просто перелистывала страницы, когда Драко вошёл и поднял брови, бросив на неё забавный взгляд, из которого следовало, что он рассчитывал на её присутствие в смотровой каюте.   — Я заняла это место на вечер, — пошутила Гермиона, протягивая ноги на скамье.   — Что ж, тогда хорошо, что ты ужасно маленького роста, — съязвил Драко, присоединяясь к ней у окна и тоже вытягивая ноги.   Гермионе с трудом верилось, что кто-то из них действительно читает. В воздухе витало напряжение, похожее на полярность магнитного поля; притяжение и отталкивание одновременно, с которыми они оба не знали, что делать.   А тот поцелуй…   Он не выходил у неё из головы весь день. Гермиона намеревалась осмыслить ситуацию, попытаться проанализировать эту опухоль влечения, разросшуюся почти до смертельных масштабов. Но каждый раз, когда она пыталась мыслить критически, в воображении всплывал Малфой — раздетый по пояс перед сном. И мысли рушились, вытесняемые фантазиями о его руках на её талии и о том, что он делал в эти долгие часы под душем. Хорошо, что они были на волшебном корабле и экономия воды не стояла на повестке дня. — Малфой, есть какая-то причина, по которой твоя книга перевёрнута вверх ногами? Он и без этого вопроса смотрел на неё, и её слова застали его врасплох. Да, действительно «Манёвры в квиддиче» лежали у него на коленях вверх ногами. — Грейнджер, а есть причина, по которой ты такая всезнайка? Гермиона ухмыльнулась и захлопнула свою книгу. — Раз уж ясно, что ты вовсе не читаешь, может, ответишь на один мой вопрос? — Думаю, это последнее, чего я хочу, — отозвался он, захлопнув свою книгу, которая всё ещё лежала вверх ногами, и окинул Грейнджер оценивающим взглядом.   Гермиона прислонилась головой к окну, и Драко последовал её примеру, прижавшись светлыми волосами к прохладному стеклу.   — Ладно. Какой у тебя вопрос? — в голосе Драко не было той протяжной аристократичности, когда они обычно разговаривали.   Скорее, это был низкий, почти шепчущий голос, такой же, который доносился с нижней койки.   — Ты жалеешь о чём-то, что произошло прошлой ночью?   Глаза Драко широко распахнулись, он отпрянул от стекла, выглядя одновременно испуганным и обеспокоенным.   — Почему ты спрашиваешь? — О, эм… — Гермиона не ожидала такой реакции. — А ты о чём-то жалеешь? — Драко выглядел гораздо более настороженным, даже слегка взволнованным.    — Нет. Нет, — Гермиона покачала головой. — Я просто, я не знаю, я подумала, что…   — Вот в чём твоя проблема, — перебил он её.   — В чём?   — Ты слишком много думаешь.   Что-то изменилось в воздухе. Полярность, которая удерживала их по разные стороны скамьи, внезапно сменилась, и они встретились посередине, словно их притянула невидимая сила.   Драко медленно и осторожно потянулся к ней, чуть приоткрыв губы. Гермиона встретила его взгляд на полпути, её глаза широко распахнулись, но затем сомкнулись, когда его большой палец легонько приподнял подбородок, направляя её лицо. На вкус он был как сладкий кофе с лёгкой горчинкой и приторной сладостью, которая коснулась её губ, когда они приоткрылись. Драко опёрся рукой о стекло склонился над ней, запустив левую руку в её волосы и притягивая Гермиону ближе к себе на колени. Сначала Драко целовал её с той бережностью, напоминавшей прикосновение к тонкому фарфору. Лёгкие и нежные пальцы очерчивали её скулы и зарывались в завитки за ушами. Потом он обнял Гермиону за спину, углубляя поцелуй, его язык легко коснулся нёба, отчего у неё по спине пробежали мурашки. Этот поцелуй не был похож вчерашний. Распутная, жадная манера, с которой он обращался с ней, уступила место нежному отношению, мягким прикосновениям, от которых её веки затрепетали, а дыхание стало прерывистым. Но вскоре робкая осторожность сменилась жадной, похотливой страстью и Гермиона уже сидела у него на коленях, его спина упиралась к холодному оконному стеклу, а её ладонь, лежавшая у него над головой, запотевала на стекле. Гермиона почувствовала, как напряглись его брюки, когда она оседлала его, и прижалась сильнее, вырывая из его горла сдавленный стон. Рука Малфоя скользнула под её свитер, крепко обхватила бёдра, направляя их движения в унисон, разжигая в ней томительный жар, который одним этим жестом уже невозможно было утолить. Её пальцы скользили по его волосам, обвивали шею, и Гермиона искала способ углубить поцелуй, усилить давление, почувствовать его ближе. Что-то мелькнуло за окном, погружая зелёную полутьму комнаты в полную темноту. — Малфой… — выдохнула Гермиона у его губ, и тёмная тень, проплывавшая рядом с подводной лодкой, пронзила край её зрения. Драко лишь воспользовался этим моментом, чтобы опуститься ниже, оставляя покалывающие поцелуи на её подбородке. Она откинулась назад, позволив восторженному вздоху вырваться наружу, но за окном произошло то же самое. Тень кружила, снова окутывая их полумраком. — Малфой! — воскликнула Гермиона с большей настойчивостью, но он не отстранился, сосредоточенный на ощущении её бедер, обхвативших его собственные. Но свет так и не вернулся, и Гермиона всё отчетливее ощущала холод, проникающий в каюту. Перед глазами — лишь бескрайняя тьма, отделённая от них тонким стеклом. Слишком поздно осознав, что на них надвигается, Грейнджер вырвалась из его хватки, с силой оттолкнув Малфоя ладонями, несмотря на его вопиющие протесты. Оба неловко поднялись на ноги, едва успев отпрянуть от окна, разинув рты, в то время как Каратен ударил корабль своим боком.