Моя Атлантида

Корабль с оглушительным звуком пробил ватерлинию, и по пещере прокатились колоссальные волны, которые ударились о склизкие, похожие на смолу стены.   Это был поспешный манёвр — направить обездвиженный корабль в зловещую трещину в стене траншеи. Багнелл управлял судном с помощью уцелевшего руля, в то время как команда одновременно накладывала заклинание гравитации, чтобы удержать корабль от соприкосновения с морским дном.   Подъём в пещеру вызвал странное ощущение. Казалось, будто полюса поменялись местами или сама гравитация перестала существовать. В животе у Гермионы всё переворачивалось и крутилось, и это напомнило ей о падении во сне. Они находились под водой, на расстоянии многих миль. Но создавалось впечатление, что на самом дне океана, на его предельной глубине, открывается иной мир — противоположный тому, который они оставили позади.   Камни под ногами были скользкие, словно залитые смолой, усыпанные скалистыми, острыми выступами и существами с бледными панцирями, но Гермиона готова была расцеловать землю, когда выбралась наружу через люк. Перед глазами предстало зрелище: корабль, освещённый блуждающими прожекторами. Снаружи подводная лодка почернела; куски плоти и щупальца впились в корпус после нападения Каратена. Самым впечатляющим в пещере был потолок, покрытый толстыми сталактитами — острыми, угрожающими сосульками, похожими на зубы в пасти тёмного пещерного зверя. Застоявшийся воздух был вязким, но холодным и прозрачным, как будто они находились над землёй, а не в нескольких милях под ней. Он напоминал Гермионе то чувство, которое оставляет после себя тёмное заклинание — ощущение остатка тьмы, парящей вокруг и цепляющейся за всё живое подобно липким каплям. По её телу расползалось неприятное чувство: волосы на руках встали дыбом, плечи напряглись. В сгущающейся темноте была видна каменная стена с замысловатой резьбой, окружённая пугающими тенями. В тёмной скале были высечены статуи воинов высотой около ста футов, частично скрытые надвигающимися сталактитами, охранявшими открытый арочный проход. За ней царил абсолютный мрак — глубокий, чёрный, словно портал в иной мир. Врата в бездну. — Что ж, это плохая примета, — голос Багнелла эхом разнёсся по пещере. Он осматривал борт корабля с помощью магловского фонарика. Его и без того встревоженное лицо стало мёртвенно-бледным, когда он металлическим прутом поддел и соскоблил обугленные кусочки Каратена. — Корпус был рассчитан только на два удара, — объявил он появившейся группе. — А третий… третий полностью разрушил прочный каркас. И, судя по всему, сломал этот грёбанный винт, — он направил луч фонарика на кнопку корабля, продолжая осмотр. — Я смогу это починить и трансфигурировать несколько новых деталей из того, что у нас есть на борту, но, скорее всего, на это уйдёт несколько дней. Капитан щёлкнул фонариком и повернулся к группе, которая, объективно говоря, с каждой минутой выглядела всё более удручённой. Теперь, когда они были здесь, вход в пещеру казался куда больше похожим на попытку вломиться в чей-то дом посреди ночи через запертое окно, а не на простой визит через "чёрный ход". Гермиона не ожидала, что их встретит приветственная делегация, но это… это было неправильно. Всё казалось священным.   Она никак не могла избавиться от непоколебимого чувства, что их здесь быть не должно. Даже при свете прожекторов, освещающих пещеру, ей всё время хотелось оглядываться, чтобы убедиться, что какая-то тёмная сила не прячется у неё за спиной и не просачивается из затемнённых углов пещеры.   — Так это и есть чёрный вход? — Гермиона повернулась к Драко, который, нахмурившись, стоял справа от неё.   Свою повседневную одежду, в которой он был во время их встречи в смотровой комнате корабля, Малфой сменил на тёмные брюки, водоотталкивающую куртку и тактические ботинки. У самой Гермионы для исследования пещеры имелись лишь ярко-жёлтый дождевик, который она вообще не собиралась надевать в этой экспедиции, и джинсы. Конечно, её будет легко найти в темноте. Слабая шутка Драко о том, что она "выглядит как банан", не очень-то подняла Гермионе настроение и не избавила от неприятного ощущения в животе, которое не утихало с момента первого удара Каратена.   — Технически, да, — мрачно ответил Драко. — Но, по сути, это просто вход. Главный вход находится куда дальше, за подводным водопадом. А этот, он… — его взгляд встретился с широко раскрытыми карими глазами Гермионы. — Мы с Николасом не слишком продвинулись в изучении этого входа, — уклончиво сказал он, поднимая голову на остальных, явно надеясь, что кто-то вмешается и избавит его от всё более неудобного разговора.   — Но мы же сможем пройти через него, верно? — переспросила Гермиона.   Её вопрос прозвучал более пронзительно и тревожно, чем ей хотелось бы. Каждый всплеск и треск камня многократно усиливался эхом в пещере, а её голос, на несколько октав выше привычного, привлёк взгляды двух горячо перешёптывающихся авроров.   Беспокойство Драко было ощутимым.   Гермиона слышала "отличный вопрос, Грейнджер", наверное, сотни раз в своей жизни, особенно во время учёбы в Хогвартсе; но сейчас, когда она услышала его из уст Драко, это произвело совершенно противоположный эффект. Это означало, что даже их "эксперт" был настроен скептически.   И это не предвещало ничего хорошего. Именно в этот момент заклинание Люмос, произнесённое Гарри, не сработало. Он как раз разворачивал карту, надеясь поближе рассмотреть их приблизительное местоположение по сравнению с городом. Но слова, которые Поттер произносил, наверное, тысячи раз, НЕ. ПОДЕЙСТВОВАЛИ. ВОВСЕ. Гарри повертел палочку в руках, с недоумением разглядывая её поверхность. — Люмос! Он попробовал снова, на этот раз громче, размахивая палочкой больше, чем было необходимо. Опять ничего. Гарри резко обернулся туда, где стояла дрожащая Гермиона, крепко скрестив руки на груди поверх жёлтого дождевика. — Ты видела…? — взволнованно спросил он, вскинув палочку. Она ответила ему таким же встревоженным взглядом. — Что это было за заклинание, Гарри? — спросила Гермиона, надеясь, что ослышалась и на самом деле это было просто очень сложное заклинание, с которым не каждый мог справиться. — Всего лишь Люмос. Я мог бы его сотворить даже с помощью ветки дерева... — ответил Поттер с неуместным сарказмом. Гермиона повернулась к Драко, но он уже отошёл к стене пещеры и водил кончиками пальцев по мокрому камню. — Уверена, что что-то просто случилось с твоей палочкой, Гарри, — попыталась успокоить его Гермиона и сама взмахнула своей. — Люмос! Люмос, — повторила она во второй раз уже более отчётливо и настойчиво. — Фините! Может, тут стоит сначала снять какое-то заклинание? — Люмос! Беспокойство очень быстро переросло в паранойю. Казалось, будто кто-то вонзил ей иглу в руку и впрыснул чистый адреналин. Сердце Гермионы забилось чаще и громче.   — Это невозможно, — сказала она Гарри, который выглядел не менее потрясённым.   Гермиона резко обернулась в поисках Драко, который уже шёл к ним с серьёзным видом.   — Мы, мы не можем… — запинаясь, пробормотала она.   Драко понимающе кивнул и глубоко вздохнул сквозь стиснутые зубы.   — Медь.   Что? Драко оглядел собравшуюся компанию, в которую входил Гарри, державший свою палочку так, словно это была бомба, готовая взорваться, два пожилых аврора и один из корабельных инспекторов, который заменил Багнелла в работе по очистке корабля от обгоревших кусочков Каратена с корпуса. Тоном, который наводил на мысль, что последующие слова являются знаниями Невыразимцев, Драко пояснил (и весьма снисходительно), что медь — самый обычный, проводящий, банальный элемент, который может полностью блокировать магию. Дословно он сказал: — Мы работаем с Азкабаном, чтобы уменьшить количество случаев применения беспалочковой магии, а медные наручники в настоящее время находятся на стадии тестирования, поскольку, согласно нашим исследованиям, медь высокой чистоты может полностью блокировать способность творить магию. В обычных обстоятельствах разглашение столь засекреченных исследований было бы для Гермионы увлекательным событием, вызвав бесчисленные вопросы о влиянии беспалочковой магии на заключённых, возможно, оживлённую дискуссию о системе уголовного правосудия. В таких обстоятельствах это оказалось сокрушительным ударом. — Эта пещера, словно создана с определённой целью, — Драко тщательно подбирал слова. — Стены усеяны медными прожилками до самого потолка. Откуда они это узнали, выше моего понимания... Но, как бы то ни было, наши волшебные палочки не будут здесь работать, — заявил он. — Что ты имеешь в виду? — запнулся Гарри, не веря своим ушам. — Я недостаточно ясно выразился, Поттер? — Драко скривился в усмешке. — Давай скажу максимально прямо, чтобы ты понял. Твоя палочка — не работает, — произнёс он с утрированной ясностью, в голосе сквозили раздражение и злость. — То есть нам полный пиздец, да? — Гермиона сама удивилась словам, которые слетели с её губ. Драко бросил на нее очень странный взгляд, но подтвердил эту крайне неприятную информацию. Эта новость пришлась по душе далеко не всем членам команды. Очевидно, для группы сотрудников министерства, оказавшихся в ловушке на разбитой подводной лодке на расстоянии более трёх миль в морских глубинах, магия была важным инструментом. Кто бы мог о таком подумать?   Спустя всего несколько минут началась пьянка.

***

Гермионе нечасто снились кошмары. В детстве ей изредка снились ужасы про то, что она не успела сдать домашнее задание, а во взрослой жизни холодный пот на лбу вызывали разве что сны о просроченных министерских сроках.   Но это ощущение было для неё знакомым.   Она находилась в кошмаре.   Только не в том, после которого просыпаешься с криком, сбрасываешь с себя одеяло и жадно глотаешь прохладный ночной воздух.   Это был кошмар наяву. Кошмар, в котором тёмная пещера, казалось, сжималась вокруг них с каждой секундой, давила на глаза, заставляя вдыхать сырой и застоявшийся воздух, под мерцающий ритм снующих прожекторов.   Как и во сне, её нервы пылали, и адреналин гнал кровь по венам, обостряя чувства. Итак, Гермиона сидела в одиночестве на небольшом выступе скалы, спиной к прожекторам. Каждый всплеск воды, каждое капанье или хруст заставляли её резко оборачиваться, чтобы проверять, что происходит. Гул голосов и звон бутылок за спиной звучали приглушённо, утонув в величественной тишине, которой дышал древний вход в Атлантиду.   Когда Драко нашёл её не слишком секретное убежище, колени Гермионы были прижаты к груди, а она вертела в пальцах свою совершенно бесполезную палочку и смотрела в тёмный арочный проход, уходящий в неизвестность. Его ботинки захрустели по камням позади неё, заставив Гермиону вздрогнуть.    — Есть вещи куда страшнее темноты, Грейнджер, — сказал негромко Драко.   — Я не… — возразила Гермиона, высвобождая руки из крепкой хватки, которыми только что обнимала колени. Малфой оценивающе посмотрел на неё, держа руки в карманах куртки.   Дело было не в том, что Гермиона боялась темноты. Но тьма была покровом, маской. По её опыту, отсутствие света было гораздо хуже, чем сама темнота. В пещере её больше всего пугала неизвестность: давящее чувство, будто стены смыкаются вокруг неё, а темнота сгущается каждый раз, когда она моргает.   Драко присел перед Гермионой на корточки, повернувшись спиной к бездонной тьме. Её взгляд тут же метнулся к арке за его спиной.   — Там ничего нет, — заверил он таким голосом, будто успокаивал ребёнка, уверяя, что под кроватью нет монстра.   — Ты не знаешь, что там, — возразила Гермиона. — Я не могу находиться на этом корабле, когда всё это здесь. Не могу.   Прошло восемь лет с тех пор, как Гермионе в последний раз приходилось быть храброй. По-настоящему храброй. Это была не та храбрость, которая позволяет заговорить с мужчиной в кофейне, и не та храбрость, которая требовалась для выступления перед руководителями отделов. Нет, речь шла о смелости, которая требовала всех сил, всего запаса воли, той отваги, которые привели Гарри в Тёмный лес, позволили Невиллу уничтожить крестраж много лет назад. О той храбрости, которой Гермиона обладала как непоколебимая в тот день, когда чуть не привела их всех к гибели при ограблении Гринготтса. Храбрость Гриффиндорки. Та храбрость? Та Гермиона? Она не была уверена, существуют ли они ещё. — Почему бы нам не проверить? — предложил Драко, поднимаясь на ноги и щурясь в темноту. — Сейчас? — ахнула Гермиона. — Разумеется. — Только мы вдвоём? — она нервно прикусила губу. — Можем взять Поттера и Уизли. Из всей этой компании, думаю, только они ещё держатся трезвыми, — предположил он.

***

Трезвостью это назвать было трудно, но Гарри и Рон согласились. Рон — с явной неохотой, а Гарри, казалось, выглядел воодушевлённым. Гермиона была уверена, что в этой ситуации как раз можно что-то сказать об этой драккловой гриффиндорской храбрости, поскольку Гарри воплощал её всем сердцем и душой. Вооружившись магловским фонариком, украденным у Багнелла, который благополучно вырубился у себя в каюте после красного вина, они приблизились к входу. При ближнем рассмотрении арка открывала вид на глубокий, просторный бассейн. Вода оказалась, на удивление, почти пугающе прозрачной, хотя наверняка оставалась нетронутой сотни лет. Она походила на тёмно-серое стекло. Из непостижимых глубин поднималась чёрная бездна, откуда выступали валуны размером с небоскрёбы. Скалы сходились в узкую тропинку, оставляя совсем мало сухого пространства для перехода через водную гладь. Эта узкая дорожка выглядела целенаправленной. Добраться до другой стороны было невозможно, разве что пройти друг за другом по гладкому мосту. Гарри и Рон присоединились к Гермионе и Драко у кромки воды, и их лица ясно выражали тревогу при виде такого зрелища.   — Жутковато, — заметил слегка подвыпивший Гарри, вглядываясь в бездонную глубину.   Огромное пространство давило на них своими размерами. Оно казалось нереально обширным, грозным, нависающим.   — Да, пожалуй, — голос Гермионы был сухим и отстранённым.   Что-то было не так, она чувствовала это всем своим существом: по тому, как встали дыбом волосы на руках, и как темнота обволакивала их со всех сторон. Глубоко в камне над аркой были высечены руны, потемневшие от многовекового пребывания в сырой воде. Гермиона посветила фонариком на выгравированные символы, и быстро их перевела, пробормотав:   — «Погибнуть — значит остаться. Спасение — в правой руке».   Драко тоже перевёл надпись и громко прокомментировал:   — Это блядски жутко. Как думаешь, что это значит?   Гермиона не имела ни малейшего понятия, но привычка к теориям заставила её высказаться:   — Возможно, это отсылка к древним притчам? Атлантида погрузила себя в море ради защиты… Спасение — в борьбе, а не в том, чтобы оставить людей умирать?  Я… я не знаю, — запинаясь, произнесла она, щурясь на тёмную надпись.   Остальные промолчали, но по лицам было видно, что каждый уже начал сомневаться в том, стоит ли им вообще заходить в этот коридор. — Может, подождём остальных? — спросил Рон с явным беспокойством. — Мы только заглянем и сразу назад, — ответил Драко без малейшей тени сомнения в голосе. — Лишь убедимся, что там… ничего не прячется, — добавил он осторожно, вновь вглядываясь в гладь воды. И, резко спохватившись, Малфой всех предупредил: — Только не прикасайтесь к воде. Гарри дважды просить не пришлось. Он заметно успокоился, ещё раз внимательно осмотрев бассейн и убедившись в отсутствии инферналов, скрывающихся в холодных кристальных глубинах. Камни хрустнули под ботинками Драко, когда он сделал один неуверенный шаг по каменной дорожке. Удовлетворённый её прочностью, он пересёк дорожку ещё шестью быстрыми, уверенными шагами. Но тревожный взгляд, который он бросил через плечо на чёрный, как смоль проём позади себя, не остался незамеченным Гермионой, которая последовала за ним по пятам. Даже при свете фонарика тропинка оставалась окутана тенью. Скудный луч света, исходящий от маленького фонарика на батарейках, едва проникал в тёмный коридор. Видны были только два каменных уступа, уходящих параллельно в кромешную тьму. Гарри пошёл следом и оказался уже на полпути, когда за ним двинулся Рон. Может быть, всё и правда обойдётся, и это липкое, мучительное ощущение надвигающейся беды — всего лишь тревожность Гермионы? Эта обнадёживающая мысль не давала много времени на размышления, поскольку услышанный потрескивающий звук поверг её нервы в первобытную панику. Сталактит отломился чисто, падая вниз, как стрела. Острый, как бритва, он направлялся прямо в голову Рону. — Осторожно! — Гермиона инстинктивно вскрикнула, когда массивная каменная глыба ринулась прямо на Рона и Гарри. У них едва хватило времени среагировать, чтобы броситься через открытый дверной проём прямо на Гермиону и Драко. Гарри тяжело рухнул прямо на фонарик, который Гермиона сжимала в руке, и тот со звоном ударился о каменный пол, погрузив их в темноту. Из-за того, что локоть Гарри упёрся ей в грудную клетку, Гермиона могла рассмотреть только слабую тень падающего сталактита и слышать взрывающийся каскад минералов и камней, когда он обрушился на мост. Осколки разлетелись по пещере, разбрызгивая воду, похожую на стекло, как капли дождя. И вдруг магический барьер был разрушен, и по телу Гермионы словно пробежала струя магии. На фоне блуждающих лучей прожекторов вода поднялась из глубины, словно чудовище, образуя сплошную тёмную стену. Она вращалась, накапливая энергию, и превращалась в бурлящую твёрдую массу. Хриплыми, наполненными паникой голосами, раздавались крики "бегите!", пока они пытались распутать свои конечности, спотыкаясь и натыкаясь друг на друга в отчаянных попытках подняться на ноги. Коридор поглотила тьма. Но Гермиона побежала. Так быстро, как только могла. Подальше от безопасного корабля. Подальше от последнего луча света в трёх милях ниже уровня моря. С горящими лёгкими, и адреналином, бегущим по венам, она возглавляла группу. Возможно, эта храбрость никогда её и не покидала.