Моя Атлантида

8 декабря 2005 года Атлантида   Город Атлантида поднимался подобно левиафану из сверкающих вод. Остров посреди безбрежного лазурного моря, акрополь был усеян древними каменными постройками, которые каскадом спускались по крутым мощёным улочкам, вдоль которых текли каналы и росли цветущие растения. Город имел круглую форму, напоминающую колесо со спицами, которые торчали из скальных выступов и утёсов, подобных тому месту, из которого они выбрались почти семь часов назад, а также был окружённый водопадами, вздымающимися и погружающимися в пенные облака.   Атлантида представляла собой собственную экосистему, освещённую ярким, эфемерным голубым светом, по своей природе похожим на солнечный, исходящим от источника, подвешенного высоко над их головами. За короткое время, проведённое в городе, кристаллическое сияние наверху усилилось и стало ярче, как в летний полдень, заливая светом улицы и здания, выстроенные из чистого белого гранита и кирпича.   Город оказался культурно богатым и неожиданно гостеприимным. Жители Атлантиды были в восторге, когда на обзорной площадке над городом появилась группа иностранцев — промокшие, измотанные и абсолютно потрясённые. Двое юношей на рыбацкой лодке довели их до шумных причалов, где их встретила толпа людей с бледной, почти прозрачной кожей, светлыми волосами и ясными глазами, очарованных перспективой посещения чужаками их города, скрытого на дне морских глубин.   Их хозяйка явно была влиятельной женщиной, учитывая состояние её дома. Она довольно быстро вызвалась принять у себя странников, протиснувшись сквозь толпу, чтобы принять эту честь. Для Драко выделили кровать в комнате в конце длинного коридора на её вилле над гранитной лестницей, ведущей в сад. После визита к городскому врачу, он вынес вердикт, что серьёзных повреждений не будет. Малфою просто нужен был отдых и время, чтобы прийти в себя.   Комната была роскошной, со сверкающими кварцевыми колоннами, и тонкими, словно сотканными магией тканями, ниспадавшими с золотых карнизов, закрывая окна. Тёплый воздух проникал через окно без стекол, с лёгким шелестом развевая лазурные ткани. Кровать была широкой, с четырьмя резными столбами, задрапированными более плотной и насыщенной синей тканью, чем занавески; углы ткани были перевязаны золотыми шнурами. Драко почти утонул в белом пуховом одеяле, под которым лежал. Несмотря на тёплый ночной воздух, он дрожал. Гермиона расхаживала по комнате, иногда наблюдая за тем, как он спит, а иногда любуясь городом. Район находился на возвышенности в одном из отдалённых уголков местности, и из него открывался вид на крутые лестницы и бурлящие акведуки, которые змеились вокруг других больших вилл с садами, утопающими в зелени и украшенными мраморными скульптурами. На вилле справа Гермиона наблюдала, как мальчик на метле перелетел через низкую изгородь. Метла была медленной и сделана из волокнистой древесины местных деревьев. Она улыбнулась, глядя, как мальчик нырнул обратно в сад, чуть не сбив с ног суровую женщину, стоявшую, уперев руки в бока, а затем снова взмыл в небо, весело смеясь.   — На что смотришь? — послышался хриплый, скрипучий голос позади неё.   Драко выбрался из своего кокона из одеял и,щурясь, смотрел на Гермиону сквозь голубой свет, проникавший в комнату через открытые шторы.   — Малфой, — выдохнула она и поспешила к его кровати.   Вдали от ужаса пещеры, он оказался слишком фамильярным, чтобы называть его по имени. Гермиона подумала, раз они провели вместе всего неделю, этого было недостаточно, чтобы обращаться друг к другу по имени. Тот факт, что Драко чуть не умер, никак не улучшило его внешний вид. Его кожа была заметно бледнее обычного, а вокруг глаз виднелись тёмно-фиолетовые синяки. Врач-атлант сказал, что Драко ударился головой, когда падал со скалы (что опровергало теорию Рона о том, что Драко не умеет плавать). Гермиона узнала, что она также сломала несколько рёбер Драко, на которые было наложено исцеляющее заклинание, и они должны были срастись в течение следующих двух дней. Ссадины и синяки по его телу смазывали мазью, которую Гермиона не осмелилась наносить сама.   — Всё болит. Чувствую себя так, будто упал с грёбаной скалы, — пожаловался Драко хриплым голосом.   — Это справедливая оценка, — съязвила Гермиона, и уголки её губ растянулись в улыбке. — Я очень рада, что ты в порядке. Я так переживала, — добавила она решительно.   — А я нет. Можешь подать мне тот стакан воды? — хрипло спросил он, пытаясь сесть.   Гермиона прищурилась.   — Я запомню это, когда в следующий раз буду спасать тебе жизнь, — сказала она и протянула ему хрустальный бокал. — Не утруждайся, В случае новой опасности я лучше откажусь от твоей помощи. На мой взгляд, твои методы спасения жизни кажутся весьма сомнительными, — ответил Малфой, сделал размеренный глоток, которым чуть не подавился, что вызвало у него приступ мучительного кашля, за которым Гермиона наблюдала, скрестив руки на груди.   — О, да, всё в порядке, Грейнджер, спасибо за заботу, — саркастически выплюнул Драко, оправившись от приступа кашля.   Отставив бокал, он уставился на неё.   — Если бы я знала, что ты хочешь умереть, я бы так не старалась, — сказала Гермиона с раздражением в голосе.   — Я забыл упомянуть об этом? Я думал, что "пожертвовать своей жизнью" было бы достаточно очевидным, — протянул Драко с насмешкой.   — С тобой определённо что-то не так, — снисходительно ответила Гермиона с выражением лица человека, который только что съел лимон.   Она и не ожидала, что он будет прыгать от радости и начнёт благодарить её, это же Драко. Она предполагала, что Малфой рассердится и будет распекать её за то, что она сломала ему несколько рёбер, пытаясь спасти ему жизнь… но теперь чувствовала себя глупо. И уж точно Гермиона не собиралась признаваться, сколько времени бродила по комнате, не смыкая глаз с тех пор, как они прибыли сюда, мучимая тревогой от того, что он страдает из-за неё. Это чувство камнем лежало у неё в животе, скручиваясь и скисая, и она просто ждала, когда он придёт в себя настолько, чтобы понять, что непоправимых повреждений нет. Она даже не переоделась из своих грязных, промокших вещей. Жёлтый дождевик был брошен через спинку дивана под окном.   Драко закатил глаза на её реакцию.   — Жаль только, что ты не посоветовалась со мной, прежде чем лишить меня возможности стать героем и мучеником и заодно — ай! — переломать мне несколько костей, — ядовито отозвался Драко.   Он всё ещё пытался устроиться поудобнее, поднимаясь к изголовью кровати, чтобы иметь больше шансов осилить свой стакан воды. Гермиона помогать не собиралась и просто наблюдала, как он морщится и стонет, пока, наконец, не устроился вполоборота и не попытался пить из тяжёлого кубка.   — Этот доктор дал тебе какие-нибудь лекарства? — великодушно спросил Малфой. — Зелья? Может быть, ликёр? — он оглядел комнату в поисках хрустального графина, а потом бросил на неё многозначительный взгляд, который, с его чёрными кругами под глазами, получился скорее в духе сердитого енота, чем на строгий, полный ненависти взгляд, на который Драко рассчитывал. — Очень надеюсь, что это у тебя просто шутка, потому что если бы ты умер, это была бы моя вина, — тихо ответила Гермиона, и её голос дрогнул, когда хрупкое эмоциональное состояние, в котором она пребывала последние несколько часов, грозило дать о себе знать. Она знала, что у Драко, мягко говоря, отвратительное чувство юмора, и не была уверена, были ли его слова шуткой. Должно быть, так и было, потому что он сразу смягчился, заметив, как Гермиона прикусывает губу, стараясь скрыть волнение. — В том, что произошло, нет твоей вины, — сказал Драко уже гораздо мягче. — Правда? — скрестила руки Гермиона. — Потому что все на том корабле, скорее всего, уже думают, что мы мертвы, после того как мы вот так сбежали. И всё только потому, что я занервничала? Как ты можешь смотреть мне в глаза и говорить, что это не моя вина? Драко цокнул языком и слегка покачал головой, услышав, как она снова заводится.   — Ты слишком много переживаешь, — вздохнул он.   — А ты вообще ни о чём не переживаешь! — вспыхнула Гермиона.   — Чтобы переживать, мне сначала нужно заботиться, — высокомерно отозвался Драко. — А мне попросту всё равно, Грейнджер.   — Совсем ни о чём? — резко парировала Гермиона, выставив бедро в сторону и ещё сильнее откинувшись назад, так и не распрямив руки на груди.   Он покачал головой и слегка пожал плечами, хотя, судя по всему, это отозвалось болью в рёбрах.   — Нет.   Гермиона закатила глаза. — Ну конечно, великий Драко Малфой ни о чём не может заботиться, Мерлин… — сказала она, и её голос был пропитан сарказмом. — Возможно, мы сорвали миссию, от которой зависит весь мир. Все рассчитывают на нас. Ты чуть не умер, но как это может тебя волновать?! — бросила Гермиона насмешливо, обращаясь не столько к нему, сколько против него, а затем раздражённо всплеснула руками. — У тебя эмоциональный диапазон не больше зубочистки? Возможно, мне не стоит даже спрашивать, потому что тебе всё равно! — закричала она, её глаза сверкали. Гермиона прекрасно понимала, что эта вспышка вполне относится к антифеминистской категории "эмоциональных женских истерик", но сейчас ей было плевать. Потому что презрение, которое она долгие годы питала к Драко, наконец-то прорвалось наружу. На корабле оно было замаскировано напряжением, которое возникло от того, что им приходилось делить одну каюту, но теперь он был не её неожиданно привлекательным напарником, не тем мужчиной, что поцеловал её у стекла смотровой каюты, и не тем мальчиком, рассказавшим ей трогательное воспоминание о покойной матери. Сейчас он был не Драко. Он был Малфой. А неделю назад она ненавидела Малфоя.   Драко бросил на неё мрачный взгляд, а потом отвернулся и заговорил со стеной:   — Я был бы рад, если ты уйдёшь, — сказал он, избегая её взгляда.   — С превеликим удовольствием, — выплюнула Гермиона, направляясь к выходу из комнаты.  

***

  Гарри в это время беседовал с их пожилой беловолосой хозяйкой Мареллой. Она с любовью ухаживала за одним из ярких цветущих растений в оранжерее, пока Гарри сидел на изящно вырезанной скамье у открытой арки, обрамляющей виднеющийся вдалеке акрополь.   — Здравствуй, дорогая, — приветствовала Гермиону Марелла с тёплой улыбкой, и направилась поливать большой покачивающийся фиолетовый цветок, который, казалось, приветствовал её лёгким поклоном лепестков, когда она подошла. — Как я и рассказывала твоему другу мистеру Поттеру, мы уже довольно давно отрезаны от внешнего мира. Он сказал мне, что у вас есть нечто, называемое Министерством Магии? — Да, мадам Калимерис, — вежливо ответил Гарри. — Мы там работаем, я в правоохранительном отделе, а Гермиона занимается переводом рун. — Удивительно, — задумчиво произнесла Марелла, убирая палочку, когда убедилась, что её фиолетовый цветок в порядке. — Он также сказал мне, что уровень океана поднимается по всей стране, и ваше министерство прислало вас сюда именно по этой причине? — Гарри кивнул, а Гермиона молча присела рядом с ним на скамью. — Понимаю, — серьёзно сказала пожилая женщина и села рядом с Гарри, сложив руки на коленях. На ней было белое платье в греческом стиле, закреплённое на плече золотой застёжкой, и ткань мягко колыхалась вокруг её босых ног, пока она обдумывала ситуацию. — Город защищён тем кристаллом, который вы видите на небесах. Здесь уже давно были те, кто осмеливался использовать силу кристалла для своих собственных желаний, низменных или каких-либо других. Я могу лишь предупредить вас о существовании тёмной фракции атлантов, чьи желания и мотивы мне, боюсь, недостаточно понятны, чтобы я могла поделиться ими с вами, — Марелла задумчиво смотрела в окно, пока говорила. — Вы знаете, где нам найти этих людей? — спросила Гермиона. Марелла покачала головой. — До нас доходят только слухи. Этот город издавна был политическим центром. Здесь распространилось множество мнений и взглядов, — задумчиво продолжила она. — Я верю вам, когда вы говорите, что наш кристалл является причиной ваших бед. Но вы должны понять, что в прошлом здесь происходили ужасающие события. Сейчас у нас царит мирное равновесие. Его нарушение может привести к непредвиденным последствиям, — Марелла на мгновение замолчала, глядя на свои сложенные руки. — Для меня честь принять вас. Пожалуйста, пользуйтесь моим домом, как своим, но прошу понять, что я не смогу вам помочь. Это слишком опасно. У меня есть несколько знакомых, с которыми я могу связаться, чтобы помочь вернуть вашу лодку и команду, но больше я ничего не могу сделать. Гарри серьёзно кивнул.   — Это будет большой помощью. Мы благодарны Вам за гостеприимство, миссис Калимерис.   Она мягко улыбнулась и похлопала Гарри по руке.   — Отдохните, вы оба. Я попрошу моего повара приготовить вам еду, когда будете готовы к приёму пищи, — добавила она, поднимаясь и выходя из комнаты.   Гарри тяжело вздохнул, когда Марелла мягко прикрыла за собой дверь.   — Никогда ведь не бывает легко, да? — спросил он.   Гермиона покачала головой в ответ, погружённая в свои мысли.   — Как думаешь, что она имела в виду под "ужасающими событиями”? — нервно спросила она. — Не знаю, но, Гермиона… Я думаю, нам нужно быть осторожными. Очень осторожными, — сказал Гарри строгим тоном.   Гермиона серьёзно кивнула, а потом осознала, что их привычной троице, встречающей опасности, не хватает одного человека.   — А где Рон?   — Он спит с того момента, как мы сюда попали, ты же его знаешь, — ответил Гарри с лёгким смешком. — Никогда бы не подумал, что задам этот вопрос именно о Драко Малфое… но он в порядке? — поинтересовался Гарри.   — Физически? Пожалуй, да. А вот в плане психики, боюсь, он совсем слетел с катушек, — призналась Гермиона, ковыряя ногти.   Гарри приподнял бровь.   — Знаешь, меня это нисколько не удивляет. Он всегда был чересчур драматичным придурком. Помнишь, когда Клювокрыл его клюнул? Мадам Помфри залечила порез меньше чем за минуту, но он всё равно неделю ходил по замку, как кукла, с этой дурацкой повязкой на руке, — вспоминал Гарри, недоверчиво качая головой. — Уверен, он и сейчас будет выжимать всё до последней капли. Гордость, понимаешь?   — Уверена, ты прав, — задумчиво произнесла Гермиона, чтобы закончить разговор, хотя сама сильно сомневалась, что гордость Драко была частью этого уравнения.