Моя Атлантида

8 декабря 2005 года   Атлантида Когда Гермиона пожелала Гарри спокойной ночи и отправилась спать, она вдруг осознала, что ей так и не выделили гостевую комнату. На мгновение она подумала о том, чтобы устроиться в оранжерее, но решила, что персоналу Мареллы вряд ли понравится, если она сделает себе постель из идеально выставленной мебели в огромном помещении. Разбудить Гарри и попроситься к нему в комнату тоже было вариантом, но в итоге она оказалась перед тяжёлой белой дверью в конце коридора — входом в мрачные покои Драко.   Едва её рука оторвалась от прохладной золотой ручки, как раздался его голос с фирменной насмешкой, которая, казалось, была неотъемлемой частью его речи:   — Если ты вернулась, чтобы снова критиковать мою ментальную стойкость, боюсь, мне придётся попросить тебя пойти нахуй, — заявил Драко.   Малфой никогда бы не признался в своём замешательстве, но Гермиона чувствовала, что он удивлён её возвращению, судя по выражению его лица.   Пока её не было, Драко всё же сумел приподняться в постели, а одеяло было натянуто у него на талии, так что низ его бледных мышц живота исчезал под хлопчатобумажной тканью. В его руках появилась книга — тяжёлый фолиант в кожаном переплёте, а на противоположной стене зияла пустота на полке среди множества разноцветных томов.   Гермиона облокотилась на столбик кровати и окинула его изучающим взглядом.   — Ты не против, если я трансфигурирую тот диван в кровать? Мне не дали гостевую комнату, — спросила она.   Гермиона решила, что всё равно будет спать здесь, так что вопрос прозвучал скорее из лишней вежливости, чем просьбой о разрешении.   — Ты думаешь, мадам Калимерис обрадуется, если ты превратишь её диван из чистого золота в футон? — ответил Драко, кладя книгу на колени и оценивая потрёпанный вид Гермионы с довольно осуждающим выражением лица.   Грейнджер прекрасно понимала, что её внешний вид, безусловно, оставляет желать лучшего, учитывая грязную рубашку с длинными рукавами и жёсткие джинсы. Она бы многое отдала за свою поношенную пижаму и за то, чтобы устроиться под тёплым одеялом рядом с Живоглотом, но сейчас готова была довольствоваться трансфигурированным диваном и тяжёлым вышитым покрывалом в изножье кровати Драко.   — Я и не собиралась превращать его в футон, — язвительно ответила Гермиона.   Драко встретил её раздражение самодовольным взглядом. У неё не было уверенности, что у Малфоя вообще есть хобби, но если и было, то одно из них точно заключалось в том, чтобы доводить её до бешенства.   С большим трудом, из-за сломанных рёбер и с неприличным количеством стонов (от которых Гермиона смутилась), Драко решительно переместился с середины кровати на левую сторону.   Негласное приглашение.   — Только не распускай руки, у меня тут очень сильно болит, — Драко многозначительно изогнул бровь, указывая на освобождённое место. — Хотя, постой… впрочем, можешь лапать. Думаю, в такой момент немного естественного обезболивания — это именно то, что мне нужно. Если бы она не была чудовищно уставшей, Гермиона наверняка придумала бы язвительный ответ, но сил разбираться с Малфоем у неё не осталось. Поэтому она просто забралась к нему в постель, стараясь толкнуть его как можно сильнее, и не успокоилась, пока не добилась того, что Драко зашипел:   — Мерлин, Грейнджер… ай, блять… прекрати! — выдохнул он, хватаясь за рёбра.  

***

  — Грейнджер, ты не спишь?   Гермиона не знала, сколько времени проспала, но сияние, с которым она ложилась, заметно поблекло. В комнате было почти темно, лишь узкая полоска голубого света пробивалась сквозь лёгкие шторы.   — Теперь не сплю, — пробормотала она, протирая глаза и вытягивая ноги, после чего повернулась к Драко.   Он сидел на том же самом месте, прочитав примерно половину книги, которую выбрал.   — Зачем ты меня разбудил?   — Ты можешь помочь мне встать? — спросил Драко.   — А я и не знала, что ты ещё и ноги сломал, — отозвалась Гермиона и снова повернулась к стене.   Простыни были мягкими, и, если бы рядом с ней не сидел бодрствующий Драко Малфой, она бы наверняка сняла джинсы, чтобы устроиться поудобнее. Но в данной ситуации Гермиона не собиралась давать ему ещё один повод увидеть её без штанов, поэтому приходилось терпеть страдания в жёстких джинсах.   — Ну давай же, я почти не двигаюсь. Больно, — добавил он напоследок, стараясь вызвать жалость, но Гермиона не собиралась выбираться из уютного кокона одеял и перьевого матраса ради того, чтобы избавить Малфоя от пары неприятных ощущений.   Поэтому она сделала вид, что снова заснула.   Гермиона уже почти задремала, когда Драко подал голос снова: — Пожалуйста?   Услышать «пожалуйста» из уст Драко Малфоя было, пожалуй, самым шокирующим событием за всю неделю, включая битву с Каратеном, почти смертельное приключение в проклятой пещере и даже открытие затерянного города Атлантиды.   — А зачем тебе вообще вставать? — раздражённо пробурчала Гермиона.   — Я… ну… мне надо… э-э…   — Дальше можешь не продолжать. Нет, серьёзно, замолчи, — быстро перебила она, не желая доводить до той крайне неловкой ситуации, которая наверняка последовала бы, если бы Малфой продолжил.   Несколько часов сна сделали её тело неповоротливым: суставы затекли, мышцы ныли, но, тяжело вздохнув, Гермиона выбралась из-под одеяла и подошла к его стороне кровати.   — Ну ладно, — сказала она, хватая его за руки, — давай, поднимайся. — Ай, блять, блять, БЛЯТЬ… Грейнджер, серьёзно? — заскулил Малфой, когда она резко дёрнула за обе руки, сгибая его корпус под болезненным углом. Драко зажмурился и скривился от боли. — Это всего лишь пара рёбер, — раздражённо сказала Гермиона. — Девять рёбер, за что тебе большое спасибо, — напомнил ей Драко. — Пожалуйста. В ответ Малфой показал ей не один, а целых два средних пальца и Гермиона воспользовалась ещё одной возможностью, чтобы попытаться вытащить его из мягкого матраса за запястья. — Знай: это в последний раз, когда я прошу тебя о помощи, — процедил Драко, с трудом ковыляя к ванной комнате. — На это я и рассчитывала, — ответила Гермиона. Мускулистая спина Малфоя была в синяках и ссадинах после их недавнего приключения в пещере, но взгляд Гермионы против воли задержался на зачарованной татуировке, которая скользила вдоль его позвоночника.   И тут же в памяти всплыли его руки на её бёдрах, как они пробирались под свитер и сжимали её ягодицы через джинсы.   Джинсы.   Гермиона выглянула из-за угла, убедилась, что дверь плотно закрыта, и поспешно стянула с себя жёсткие штаны, в которых провела весь день. Она бросила их на кресло рядом со своим жёлтым дождевиком. Теперь придётся устроить набег на чей-нибудь шкаф, ведь все её вещи остались на их корабле.   — Ну это уже крайне самонадеянно, — сказал Драко, выйдя из ванной и бросив на неё изумлённый взгляд.    — Что? Драко не сводил глаз с кресла, на спинке которого висел её жёлтый дождевик и джинсы. Лицо Гермионы вспыхнуло. Мерлин, ну зачем ему нужно замечать абсолютно всё? Её план явно был не безупречен: теперь Драко знал, что она лежит в его постели без штанов, а её джинсы валяются через всю комнату. — Не у всех была роскошь получить новую одежду. Спать в джинсах —это варварство какое-то, — она решила аргументировать и многозначительно взглянула на синие шорты, которые Драко выдали в больнице. Он вздохнул и покачал головой. — Эти шорты мне выдали, потому что у меня была гипотермия, сотрясение мозга и девять сломанных рёбрер, и им пришлось снять с меня весьма дорогую одежду. Если завидуешь, можем тебя скинуть со скалы, и тогда тебе дадут такой же комплект, — ухмыльнулся Малфой. — Хотя, если хочешь, можешь взять себе эти, — его голос всё ещё был хриплым, и Гермиона подумала, что это довольно сексуально — низкий тон, которым… Стоп. Стоп. Стоп.   Она не собиралась испытывать вожделение к Драко Малфою. Гермиона не получала удовольствия от его присутствия, он вовсе не был для неё привлекательным и… о, Мерлин, он что, снимает шорты?   И правда, Драко зацепился двумя большими пальцами за пояс  и начал их стягивать. Инстинктивно Гермиона зажмурила глаза. Что он там сказал раньше? Она пропустила каждое слово, потому что думала только о его чёртовом голосе и…   На кровать рядом с ней мягко шлёпнулись синие хлопковые шорты.   — Ты ребёнок что ли? — прокомментировал Малфой, глядя на то, как она зажмурила глаза.   Гермиона осторожно приоткрыла глаза и увидела боксёры почти того же цвета и длины. Не то чтобы она ожидала, что он снимет и их… хотя, это именно то, чего она ожидала.   Грейнджер фыркнула. — Если бы я была ребёнком, это сделало бы тебя педофилом, не так ли? Драко впервые за долгое время слегка улыбнулся и провёл большим пальцем по губам, качая головой над её нелепостью. — Ну? Дерзай, — кивнул он на шорты и отвернулся к окну, предоставляя ей возможность переодеться. — Теперь удобно? — спросил Малфой, когда Гермиона снова забралась под одеяло. Да, стало удобно. Сон казался куда более заманчивым, особенно теперь, когда она могла плотнее завернуться в мягкие шёлковые простыни. С трудом, испытывая явную боль, Драко довольно неловко устроился рядом с ней, сдержав обещание больше не просить Гермиону о помощи. — Ты всё это время не спал? — с любопытством спросила Гермиона, взбивая пуховую подушку. — Да, мне оказалось довольно трудно заснуть из-за твоего храпа. — Я не храплю, — возразила Гермиона. — Тебе обязательно всегда спорить, Грейнджер? — Я не всегда… — она осеклась, потому что он бросил на неё очень проницательный взгляд. — Это ты всегда начинаешь ссориться со мной! Ты никогда не сможешь вести приятную беседу, — ответила Гермиона довольно спорным тоном, но (на всякий случай) вовсе не спорила. — Ты желаешь, чтобы я был приятным? — спросил Драко, произнеся слово "приятным" с таким же отвращением, как будто кто-то сказал "мусор". — Да, именно этого я и хочу, — ответила Гермиона, и это оказалось и неправильным, и очень правильным ответом одновременно. Потому что мгновение спустя милейший Драко перекатился прямо на неё, склонив голову всего в нескольких дюймах от её лица. Одна его рука вдавилась в матрас возле её бедра, а другой он опирался на локоть, фактически прижимая Гермиону к себе. — Тебе ведь больно? — с опаской спросила Гермиона, вовсе не столько заботясь о нём, сколько нервничая из-за его взгляда, как у голодного зверя, впившегося в неё.   — Эта блядская боль убивает меня, — ответил Драко с мучительной интонацией. — Но ты же сама попросила, чтобы я был приятным.   — Но я имела в виду…   — Я знаю, что ты имела в виду.   Гермиона прерывисто выдохнула, даже не осознавая, что всё это время задерживала дыхание, когда Драко начал целовать её ключицу, мягко скользнули по шее, коснулся мочки уха и вернулся вниз к линии груди. Его рука, лежавшая рядом, переместилась на её бедро, и сердце едва не остановилось, когда ладонь медленно поползла выше, сжала грудь, а потом коснулась её лица. Его поцелуи переместились на её губы, мягкие, влажные и страстные. Драко провёл большим пальцем по косточкам её трахеи и прикусил нижнюю губу. Наглый звук и то, как она извивалась под ним, явно оказались именно той реакцией, на которую он рассчитывал, судя по лукавой ухмылке на его лице.   Гермиона чувствовала, будто в её голове идёт теннисный матч.   Ненависть к Драко Малфою противостояла желанию получить от него всё, что он мог дать, и второе явно побеждало. То, что начиналось как равная игра, быстро переросло в падение последнего с чудовищным отрывом. Счёт был «сорок — ноль». И, Мерлин, Малфой был близок к тому, чтобы поставить точку в игре, когда его рука скользнула вниз, к передней части её одолженных синих хлопковых шорт.   Это была самая быстрая партия со времён Уимблдона-69, и ненависть к Драко Малфою покинула корт с обещанием больше никогда туда не возвращаться.   А потом Гермиона оказалась сверху, оседлав его бёдра и наслаждаясь ощущением тонкого хлопка между ними. Она начала целовать его от ключиц вниз к груди, прерывисто дыша от ощущения того, как член Малфоя твердеет под ней.   Драко резко втянул воздух, когда она добралась до его чувствительных рёбер. — Я буду нежной, — пообещала Гермиона, целуя его ниже, мягко касаясь губами синяков, а потом спустилась к бёдрам, где извивалась чёрная татуировка змеи, а её хвост исчезал под одеждой. Она зацепила пальцами боксёры, проводя ими по внутренней стороне пояса, дразня его. Грудь Драко тяжело вздымалась, и его глаза затрепетавшись, закрылись, когда Гермиона освободила его эрекцию. До посадки на корабль ей и в голову не приходило представить, как может выглядеть член Драко, но, боги… неудивительно, что он был таким высокомерным. Она подняла взгляд, встретившись с широко раскрытыми голубыми глазами Малфоя, и облизала член от основания до кончика — обвела языком головку, а потом взяла его в рот. Её движения вызвали у него резкий вздох, за которым последовал поток матов, когда Гермиона втянула щёки и начала двигать головой вверх-вниз. Драко застонал, откинув голову назад и выгибая плечи от удовольствия. Кончик его члена коснулся задней стенки её горла, и она сжала его основание пальцами, изгибаясь, поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Грейнджер выпустила его изо рта, чтобы полюбоваться, каким беспомощным стал Малфой: грудь тяжело вздымалась, челюсть застыла в блаженстве. Драко заметил блеск в её глазах, когда она ухмыльнулась, проведя языком по его кончику, прежде чем медленно опуститься обратно и продолжить сосать.   Именно Гермиона задавала темп.   Малфою это не нравилось; это было ясно по мрачному выражению его глаз, когда он наблюдал, как её кудри касаются его бедер.   Его рука схватила её за затылок, и он толкнулся глубже, касаясь самого горла. Гермиона едва не закашлялась от резкого движения, когда кончик коснулся чувствительного местечка за нёбом.   — Хорошая девочка… — простонал Драко, прерывисто дыша, удерживая её так, что у неё не оставалось выбора, кроме как взять член как можно глубже.   С кем-то другим Гермиона не стерпела бы такого, и в уголках её глаз выступили жгучие слёзы, но эти восхитительные, развратные стоны, что срывались с губ Малфоя... Он обхватил рукой её волосы, собрал их в конский хвост и убрал от лица и глаз.   — Такая красивая для меня, — его голос был хриплым и грубым. Малфой не сводил с неё глаз, когда кончил с шипящим стоном, а потом уронил голову обратно на подушку. — Блять, Гермиона. Она сглотнула и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Драко убрал со лба вспотевшие пряди светлых волос и, поморщившись, приподнялся на локтях. Его рука потянулась, чтобы погладить Гермиону по лицу, проведя большим пальцем по уголку её рта, и оттянув вниз нижнюю губу, довольный тем, что она проглотила всё до последней капли. Он облизнул губы и покачал головой с ухмылкой, впервые в жизни потеряв дар речи.