Моя Атлантида

9 декабря 2005 года Атлантида   — Нам нужно связаться с кораблём, — решительно объявил Гарри, когда они все собрались за столом на кухне Мареллы на обед.   С момента прибытия время, казалось, исказилось, прошло больше суток с тех пор, как они выбрались из проклятой пещеры, и всё же казалось, что не прошло и минуты. Кухня была просторной, рядом находилась столовая, но для неформальных трапез стоял длинный деревянный стол, отполированный до блеска. Как и во всём доме, в кухне не было стёкол в окнах — только широкие проёмы, через которые ароматы готовящейся еды разносились по саду. Однако Гермиона подозревала, что на окнах были защитные чары: утром маленькая любопытная птичка попыталась влететь в спальню и была отброшена назад, с треском ударившись о невидимый барьер, после чего чирикнула и улетела в ту сторону, откуда появилась.   — Я обратно в эту дракклову пещеру не полезу, — пробурчал Рон, накладывая себе щедрую порцию фарро к белой рыбе, которую приготовил повар Мареллы.   — Марелла говорила нам вчера, что может послать кого-то, кто знает местность и все входы, — уточнила Гермиона, ни к кому конкретно не обращаясь, хотя Рон воспринял это как личное оскорбление, судя по недовольному выражению его лица.   Гарри нарушил последовавшее за этим напряжённое молчание:   — А ещё есть более серьёзная проблема… Как нам выяснить, кто управляет этим кристаллом? Я думал, что, когда мы сюда попадём, ответ станет очевидным, — сказал он, глядя в одно из широких окон на залитую мягким светом мирную послеполуденную Атлантиду.   Люди спокойно бродили по городу, держась за руки, дети бегали и играли на улицах. Картина была поистине райской. Ничто не указывало на то, что кто-то здесь знал о бедах внешнего мира. Атлантиду веками защищала магия. Даже если мир наверху разрушится, уйдёт под воду… Они будут в безопасности, как и было задумано, защищая свою магию и свое наследие.   — Нам нужен кто-то авторитетный, с кем можно поговорить, кто знает город и его жителей, — предложил Гарри, используя тактику, которой он научился на тренировках авроров.   — Например, Король, — с усмешкой заметил Рон. — Да, именно Король! — подхватила Гермиона, проигнорировав его сарказм.   Драко заговорил с конца стола, где сидел уже с третьим бокалом вина и нетронутой тарелкой:   — Грейнджер, ненавижу разрушать твои иллюзии, но встретиться с Королём у тебя не получится. По крайней мере, если только он сам этого не захочет.   Гермиона задумалась на мгновение.   — Тогда нам нужно дать знать, что мы здесь. Поговорить с людьми, объяснить им, что происходит! Каждый день, проведённый тут — это ещё несколько футов побережья, ушедших под воду, — она слегка содрогнулась при мысли о том, какой масштаб бедствия может быть наверху.   Насколько им было известно, половина Люксембурга уже могла оказаться под водой. Гермиона думала о том, что сроки поджимали, хотя они и не могли знать точно, сколько у них осталось времени, поэтому действовать нужно как можно быстрее. — Это поистине чудовищная идея, — отозвался Драко, ставя свой бокал с вином на стол и заслужив неодобрительный взгляд Гермионы. — Если вы решите разгуливать по улицам и рассказывать всем, что мир уходит под воду и кто-то в городе в этом виноват, вы, вероятнее всего, получите аудиенцию у Короля в виде публичной казни. Думаю, ты не до конца понимаешь, насколько здесь всё опасно, Грейнджер. Знания, которыми располагает мой отдел об этом городе, шокировали бы тебя. У кого-нибудь есть план, который с меньшей вероятностью приведёт к тому, что всех нас убъют прямо в постелях?   Рон отвёл глаза, но Гарри заговорил:   — Как бы больно мне ни было это признавать, но я согласен с Малфоем, — на этих словах Драко на другом конце стола выглядел весьма самодовольным. — Мы не можем рисковать своими жизнями из-за этого. Нужно действовать осторожно и продуманно. На данный момент мы, возможно, являемся единственной надеждой. Мы ведь хорошо знакомы с этим положением, не так ли? Значит, действуем так же, как с крестражами. Сначала изучаем, потом планируем. Договорились?   Гермиона и Рон кивнули в знак согласия, а Драко спросил слегка заплетающимся языком: — Ты сказал «крестражи»?

***

План начался с того, чтобы принять предложение Мареллы и воспользоваться её контактами, чтобы связаться с кораблём. Контактами Мареллы оказались двое очень крупных светловолосых мужчин с замысловатыми татуировками, покрывавшими почти всё открытое тело. Их представили как членов полиции Атлантиды — двоих чиновников Короля, отвечающих за охрану границ. Они весьма удивились, узнав, что гости пережили проклятую волну. Оказалось, если бы они повернули налево на развилке пещерной системы, то столкнулись бы с таким же обрывом, как у затопленного входа, однако он заканчивался острыми скалами и, как с лёгкой усмешкой добавил более высокий из офицеров «костями тех, кто был достаточно глуп, чтобы повернуть налево». По словам чиновников, волна не активировалась уже почти четыре десятилетия, и теперь для доступа ко входу, который теперь был взломан, потребуется сложная магия. Грубыми голосами два офицера объяснили свой план: отправить спасательную группу к тому самому входу, через который прибыли четверо гостей. После активации волны камень магическим образом заблокирует вход в систему туннелей, фактически заперев внутри пещеры любого, кто там окажется, ведь магия была полностью бесполезна из-за медной облицовки. Драко выглядел очень довольным в этот момент, ведь он с самого начала подозревал, что медь использована намеренно.   На вопрос Гарри, сколько займёт времени этот процесс, мужчины сперва начали яростно спорить между собой по-гречески. Судя по их ответам, быстро всё точно не решится: живых людей, умеющих использовать заклинания, запечатывающие систему пещер, попросту не осталось. Гермиона окончательно невзлюбила обоих, когда, прощаясь, они сказали Поттеру:   — В городе у нас есть знакомый, Бахус. Он отлично работает, но я бы посоветовал встретиться с ним поскорее, поскольку, похоже, вам понадобиться немало надгробий.   Мрачная перспектива.   Именно так Гермиона отнеслась к ситуации, после того, как двое офицеров ушли. Осознание, что теперь жизни всех людей на корабле зависели от тех, кому, похоже, было мало дела (или надежды) до их спасения, стало последней вишенкой на дерьмовом торте, который состоял из предыдущих двух дней.   Марелла уловила её тревогу, или, возможно, прочла всё на лице и по-матерински похлопала Гермиону по руке.   — Они отчитываются перед самим Королём, — начала Марелла своим доброжелательным голосом. — Если кто и способен найти ваших спутников, то именно эти люди.   Даже если бы Гермиона и была азартным человеком (а она не была), ставить на их спасение она бы не стала, особенно после того, как увидела, как эти двое мужчин, посмеиваясь и болтая, резво спускались по лестнице виллы.  

***

  — Не то чтобы мы сами могли пойти их искать, Гермиона. Я доверяю Марелле. Если она говорит, что эти люди смогут найти корабль, я верю ей, — Гарри почти час пытался успокоить Гермиону, после того как она заявила, что им нужен кто-то другой для поисков экипажа. — Они, наверное, думают, что мы все мертвы после той волны! Они в ловушке, Гарри. Я не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным.   Но Гарри всегда таким был. Чрезвычайная опасность? Спокойствие.   Смертельная угроза? Ничего, справится.   Непреодолимые трудности? Совершенная невозмутимость.   Для мальчика, который с одиннадцати до семнадцати лет почти каждый год сражался с Волдемортом, самообладание в трудную минуту было само собой разумеющимся, но то, как непринуждённо он вёл себя даже в самых сложных ситуациях, по-настоящему выводило Гермиону из себя. Забавно, но единственный раз, когда она видела Гарри хоть немного нервничающим, был день, когда он сделал предложение Джинни.   Гермиона расхаживала по оранжерее перед Гарри, который сидел на одном из позолоченных диванов. Драко тоже присутствовал всё то время, методично, глоток за глотком, осушая хрустальный графин виски. Он молча и оценивающе наблюдал за её тревогой, но бросил на неё взгляд, который говорил о том, что Малфой хотел бы сказать что-нибудь ободряющее, если бы они не находились в присутствии Гарри.   — Хочешь бокал вина, Грейнджер? — наконец многозначительно спросил Драко, когда Гермиона рухнула рядом с Гарри, скрестив руки в знак протеста. Она нахмурилась, но кивнула, за что получила щедрую порцию красного сухого вина. Драко сделал большой глоток прямо из бутылки, прежде чем наполнить её бокал.   — Прекрати метаться, у меня уже голова кружится, — требовательно произнёс он, откинувшись на спинку кресла и разглядывая этикетку от бутылки, прежде чем сделать ещё один долгий глоток.   — А что мне ещё остаётся делать? В этом доме нечем заняться, можно только волноваться! Мы уже два дня сидим в разных комнатах, пьём вино, в то время как наша команда заперта без магии в пещере, а все континенты уходят под воду! Как я могу не волноваться, Малфой? — вспыхнула Гермиона. — Выпей ещё вина? — предложил Драко, а Гермиона совершенно не оценила его предложение и метнула в него крайне недовольный взгляд поверх своего всё ещё полного бокала.   — Я хочу осмотреть город, — решила Гермиона, выглянув в окно.   Драко покачал головой:   — Слишком опасно. Ты не можешь пойти без сопровождения. Гарри кивнул в знак согласия, хотя слушал вполуха, наливая себе большой бокал виски из графина. Рон тем временем сидел на кухне и доедал остатки пирога, поданного после обеда.   — И это сказал ты? Какой сейчас год? Несмотря на то, как выглядит город, мы ведь не в 450 году до нашей эры! — возразила Гермиона.   — В таком виде ты будешь просто мишенью, — сказал Драко.   — В каком таком виде? — вскинула бровь Гермиона и пригладила юбку.   Драко и Гарри посчастливилось позаимствовать несколько повседневных вещей из гардероба покойного мужа Мареллы. Оба теперь выглядели почти одинаково — в брюках цвета хаки и белых рубашках с воротником на пуговицах. Мужская мода в Атлантиде продвинулась дальше, чем женская: Гермиона же была вынуждена носить белое платье, затянутое на талии и перекинутое через плечо в историческом греческом стиле. Этот наряд, как с подмигиванием пояснила Марелла, был из её «юных лет», и, возможно, именно поэтому платье оказалось таким коротким.     Судя по демонстративному закатыванию глаз Драко, речь шла вовсе не о юбке. — Ты ведь не местная, — произнёс он с напыщенной уверенностью человека, который выглядел почти как все в городе. Светлые волосы и бледная кожа Драко ничем не отличались от жителей Атлантиды. — Ты хочешь сказать, что мне нужен телохранитель? — с вызовом спросила Гермиона. Драко и Гарри обменялись взглядами, из которых следовало, что мысленно они спорят, кому придётся идти с ней. Ни один из них явно не горел желанием вставать с удобного дивана и расставаться со своим напитком. Гарри едва заметно качнул головой и сделал большой глоток из своего бокала. — У меня нет никакого желания идти, — наконец заявил Драко, скрестив руки, — но я буду сопровождать тебя , просто чтобы убедиться, что тебя не убьют на улице.

***

Конечно, Драко мог бы выглядеть более заботливым, если бы Гермиона чуть ли не бежала впереди, стремясь поскорее выбраться на улицу и исследовать древний город. Но он подстроился под её шаг, идя рядом по длинной мощёной улице, которая вела от дома Мареллы к центру города. Улица была узкой. С одной стороны тянулись высокие кирпичные стены домов, с множеством въездных ворот и впечатляющие резные изгороди. По другую сторону дорожки была невысокая стена, возвышавшаяся по меньшей мере на десять футов над бурным акведуком с кристально чистой водой. Драко протянул руку, и Гермиона врезалась в неё боком, резко повернувшись, чтобы осмотреть зеленоватую статую, стоически стоявшую у ворот, покрытых патиной от влажного воздуха. — За что ты меня ударил? — спросила она рассеянно, но вполне недовольным тоном. — Я не пытался… Ебучий драккл, Грейнджер, неважно. — О, о… так ты пытался взять меня за руку?   Драко скривился:   — Уже нет.   — Да ну, давай… — настаивала Гермиона, протянув руку обратно, чтобы он взял её.   — Нет, даже если ад замёрзнет.   Гермиона нахмурилась и отдёрнула руку. Драко уже сунул обе ладони в карманы брюк.   Рынок кишел блондинами, и на несколько мгновений Гермиона даже испугалась, что может потерять Драко в этой толпе. Он и вправду прекрасно вписывался, особенно в повседневной одежде. И Малфой был прав: она сама становилась мишенью. На неё действительно глазели, обращая внимание на вьющиеся каштановые волосы и загорелую кожу. За их спиной раздавались перешёптывания, а также тыканье пальцами (и очень красноречивый взгляд Драко «я же тебе говорил»). Толпы людей говорили на разных языках, и Гермиона улавливала обрывки греческих фраз, а некоторые говорили на английском и даже французском.   Рынок занимал огромную площадь, шумный и многолюдный, наполненный лавками с открытыми дверями и прилавками, занавешенных светлыми полотнами различных бежевых и белых оттенков. Многие ряды ломились от еды — горы овощей и фруктов, которых Гермиона никогда раньше не видела. На других продавали одежду — куда более современную, чем платье, которое пришлось надеть ей. Один прилавок особенно привлек её внимание — ювелирные изделия ручной ковки. Здесь в изобилии были представлены ценные металлы и самоцветы, которые были так дороги в Лондоне. В Атлантиде обычные предметы домашнего обихода были украшены драгоценными камнями, мебель и практически все обычные предметы в доме Мареллы были сделаны из благородного металла. Утром Гермиона расчёсывала волосы золотым гребнем и пила душистый травяной чай из чашки, инкрустированной рубинами.   Рынок был удивительно чистым, как и вилла и её сад, а вдоль улиц тянулись акведуки. Возможно, дело было в магии, но всё сверкало под кристальным светом над головой. Это было похоже на волшебное солнце, блуждающее и вращающееся в светлом безоблачном небе, отбрасывающее голубые лучи на город.   Гермиона провела пальцами по золотому браслету на прилавке с ювелирными изделиями ручной ковки. Хозяин лавки оказался добродушным стариком с круглым животиком и длинной белой бородой, сидевшим на серебряной табуретке.   — Polý oraío sostá? Sas díno mia kalí timí? — предложил он.   Гермиона с улыбкой покачала головой, не поняв, что он сказал.   Из-за её спины раздался голос Драко:   —  Tha agoráso to vrachióli gia tin kyría. Poia eínai i prosforá sas?”   Гермиона разинула рот от удивления, отчасти из-за его идеального греческого произношения, а также потому, что Драко Малфой, судя по всему, покупал ей браслет.   Драко отдал продавцу несколько монет из своего кармана, и он тут же надел изящный браслет ей на запястье, скрепив сделку.   Драко ничего не сказал, ведя себя так, будто это было столь же обыденно, как купить себе чашку кофе. На её слова благодарности он только пожал плечами. Возможно, для баснословно богатого Малфоя эта дешёвая безделушка ничего не значила. Но Гермиона не могла перестать смотреть на своё запястье, где искрился изящный золотой браслет. — С каких это пор ты говоришь по-гречески? — с любопытством спросила она, когда они проходили мимо лавок с инструментами и мебелью. — Я же сказал тебе на корабле, что знаю греческий. Я читаю греческую поэзию, — просто ответил Драко, легко перебирая струны деревянной лиры с замысловатой резьбой. — Честно говоря, я думала, ты шутишь, — призналась Гермиона. Её слова вызвали у Драко презрительное фырканье и ухмылку. — Что ещё я о тебе не знаю? — настаивала она. — Я бы сказал, практически ничего. — Тогда расскажи что-нибудь, — предложила Гермиона. Он приподнял бровь. — Например? — Какой у тебя любимый цвет? — Ебучий драккл, Грейнджер, тебе правда интересно, какой у меня любимый цвет? Интересно. И это был зелёный. — Ну что ж, теперь, когда мы достаточно узнали друг друга, может, вернёмся обратно? — спросил Драко, кивнув в сторону тропинки, ведущей обратно к вилле Мареллы. Но возвращаться Гермиона не собиралась, поэтому она двинулась в противоположную сторону — вниз, к докам. Вдоль побережья теснились рыбацкие лодки, вернувшиеся после дня на воде. Рыбаки складывали сети и ящики с моллюсками, а воздух был полон голосов покупателей, торгующихся за еду к ужину. — Итак, как ты развлекаешься? Я имею в виду дома, — задала Гермиона ещё один безобидный вопрос, когда они спустились по нескольким каменистым ступеням, ведущими на пляж. С Драко часто было трудно разговаривать, он давал короткие ответы или вообще не отвечал на её вопросы. Если вопрос слишком сильно затрагивал его личную жизнь, он становился агрессивным. Гермиона чувствовала себя так, словно была на первом свидании, пытаясь подобрать вопрос, который не будет ни слишком личным, ни чересчур скучным. — У меня нет развлечений, — отрезал Драко. — Конечно, есть. Драко хмуро посмотрел на неё. — Вот опять ты споришь. — Я не спорю, я просто хочу вытянуть из тебя побольше информации, потому что у меня такое ощущение, что ты и четверти своих мыслей не выражаешь, — быстро проговорила Гермиона. — Справедливое предположение, — протянул Драко, подходя ближе к воде, где пенистые волны ритмично накатывали на песок, всё ближе подбираясь к их сандалям. — Просто мне кажется, что это довольно резкий контраст с тем Малфоем, которого я знала раньше, — осторожно заметила Гермиона, — ведь тогда ты не мог держать своё мнение при себе. — Возможно, у меня просто не осталось других мнений, которые можно было бы высказать? — предположил Драко. Гермиона снова протянула ему руку, взглянув на него выразительно, словно требуя, чтобы он взял её. Малфой поколебался, потом вынул руку из кармана и вложил в её ладонь. Его пальцы были длинными и тёплыми, которые обхватили её. — Мне правда интересно знать твоё мнение, — мягко сказала Гермиона, искренне глядя ему в глаза. — Даже если я с ним не соглашусь. Драко задумчиво кивнул. — Ну что ж, и какое из моих превосходных и глубоко обоснованных мнений ты хочешь услышать? Гермиона на мгновение задумалась. — А как ты относишься к кошкам? Драко фыркнул. Очевидно, он ожидал чего-то куда более серьёзного. — К кошкам? — Да, кошкам. — Мне нравятся кошки. — Какое поразительно подробное у тебя мнение, — саркастически заметила Гермиона. — Кажется, я теперь действительно знаю тебя. Даже боюсь, что этот разговор становится слишком личным. Редкая улыбка мелькнула на лице Драко, который покачал головой от её поддразниваний.   — Сколько алкоголя мне нужно влить в тебя, чтобы ты смог выразить свои истинные мысли? — спросила Гермиона, мыслями возвращаясь на корабль.   Чтобы Драко поделился хоть чем-то, требовалось или смертельное количество выпивки, или кромешная тьма. Она даже подумала, что, может быть, стоит напоить его до потери сознания и запереть в шкафу.   — Почему тебе так интересно знать, что я думаю? — спросил он подозрительно.   На то было много причин. Возможно, самой очевидной было то, что Малфой Гермионе нравился. Что само по себе было парадоксом, потому что не существовало ни одной веской причины, по которой он должен был ей нравиться. Но сквозь его мрачность Гермиона иногда успевала уловить проблески того, каким человеком Драко был на самом деле. Он был склонен к размышлениям. Сильно заботился о тех, кого любил. Любил читать греческую поэзию и любую книгу, которая попадалась ему под руку. Был умным и жизнерадостным человеком. Говорил прямо и, казалось, не заботился о том, что о нём думают другие. — Потому что у меня такое чувство, что тебя давно никто об этом не спрашивал, и я думаю, у тебя есть много интересных вещей, которые ты можешь мне рассказать, — призналась Гермиона. Драко посмотрел на неё с некоторым удивлением. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, затем закрыл его и уставился себе под ноги. Несколько мгновений они шли молча, прежде чем он решился заговорить. — Хорошо. Конечно, Малфой был немногословен. Но удовлетворённость на его лице была очевидна. Это была не совсем улыбка, а задумчивое созерцание. Они завернули за угол, который заканчивался скалистой береговой линией и ещё одной лестницей, ведущей обратно в центр города. Но Гермиона ещё не была готова возвращаться в дом. — А мы можем подняться туда? — она указала на башню на самой высокой точке города. — Да там, блядь, миллион ступенек, Грейнджер, — простонал Драко, задрав голову к башне цвета слоновой кости, возвышавшейся над ними. — Я не против ступенек, — улыбнулась Гермиона, беря его за руку обеими руками.