Моя Атлантида

22 декабря 2005 года Атлантида — Где ты была? — резко спросил Драко, когда Гермиона вихрем пронеслась через внутренний двор в поисках Гарри и Рона.   Затаив дыхание, она обернулась и увидела Малфоя, который сидел на светлой каменной скамье, упёршись локтями в колени и сжав ладони, и выглядел угрюмым. Голубые глаза пронзали её насквозь, он смотрел исподлобья, и тёмные круги под глазами резко выделялись на его бледном лице.   — Не твоё дело, — язвительно бросила Гермиона и развернулась, чтобы уйти.   — Ещё как моё. Тебе не стоит ходить одной, — окликнул её Драко. Она резко развернулась, подлетела к нему обратно, скрестила руки на груди и уставилась с откровенной враждебностью:   — Нет, не твоё. Ты и так дал понять, что я тебе совершенно безразлична, — сказала Гермиона с негодованием.   — Это то, что ты действительно думаешь? — надменно спросил он.   — Это то, что я знаю, Малфой, — она выплюнула его фамилию с максимально возможным презрением.   Драко раздражённо цокнул языком и бросил на неё недовольный взгляд.   — И на основании какой информации ты пришла к такому выводу? Или её полного отсутствия?   На лице Гермионы мелькнула тень, а её голос немного смягчился.   — Из-за того, что ты сказал мне. Может, для тебя это и не значило ничего особенного, но, хочешь верь, хочешь нет, твои слова задевают людей, Малфой. Сердце Драко ушло в пятки. — Что именно я сказал? — спросил он, и его желудок сжался от дурного предчувствия. У него было смутное подозрение, но Драко не позволял себе поверить в него, пока это не подтвердится. — Ты настолько устал от самого себя, что хочешь, чтобы я это повторила? Или мне поверить, что ты и вправду ничего не помнишь? Драко смотрел на неё в полном недоумении. — Я действительно понятия не имею. Я был не в себе, когда вернулся, — признался он. Гермиона не выглядела удивлённой. — Ты был в стельку пьян, я прекрасно осознаю этот факт. Но тот факт, что ты так надрался, что не можешь вспомнить, что говорил, не делает тебя менее законченным придурком. — Я не был пьян, — возразил Драко. — Ну… не настолько пьян. Король что-то мне подсыпал, какое-то зелье, — он понизил голос и с тревогой огляделся. — Зелье? — с циничным недоверием переспросила Гермиона, вскинув брови. Драко резко поднялся с места, стремительно подошёл к выходу во дворик и высунул голову наружу, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, после чего вернулся к Гермионе и заговорил почти шёпотом: — На самом деле яд. Он отравил меня, а потом прислал противоядие, вроде как испытание, — сказал Драко, выдавая полуправду. — Я отнёс противоядие в аптеку в городе. Этот яд заставил меня мыслить иначе и, очевидно, говорить вещи, которых я бы обычно не сказал. Он стоял всего в нескольких дюймах от Гермионы, и она невольно сделала осторожный шаг назад, прежде чем заговорить: — И почему я должна тебе верить? — Ты мне не доверяешь? Гермиона никак не показала, доверяет она ему или нет. Вместо этого холодно произнесла:   — Ты много чего наговорил. Такое, что, как я могу предположить, не слишком отличается от твоей обычной манеры речи. Как я могу поверить, что это был не ты?   Драко опустил голову, уставившись на землю.   — Полагаю, никак. Тебе остаётся только поверить, что я не стал бы специально причинять тебе боль.   — Но если бы ты хотел причинить мне боль, ты бы это сделал?   — Я не это имел в виду.   — Ты никогда не имеешь в виду то, что говоришь, верно? — с грустью спросила Гермиона, и, не дожидаясь ответа, покинула дворик в поисках Гарри и Рона.

***

Гарри и Рон сидели с открытыми ртами, пока Гермиона пересказывала им своё открытие. Они обедали на веранде. К трапезе были поданы свежие овощи-гриль с различными соусами и приправами. — Если всё, что ты рассказала о Короле, правда, Гермиона, то мы в куда большей опасности, чем думали. Если он контролирует кристалл, я не… я даже не могу представить, что мы можем сделать, чтобы остановить его, — подвёл итоги Гарри, проводя рукой по тёмным волосам так, что они встали дыбом на его лбу. — А наша команда? Корабль? Ты думаешь… — Гермиона не решилась договорить, ведь само продолжение этой мысли означало, что Король наверняка приказал его людям убить всех до последнего человека на той подводной лодке. Если вообще отправлял поисковую группу. — Я уверен, с ними всё в порядке, Гермиона, — сказал Гарри ободряюще, хоть и не слишком убедительно. — Они волшебники, среди них есть чистокровные, Король не станет их убивать. — Надеюсь, ты прав, — ответила Гермиона, рассеянно макая морковь в йогуртовый соус. — Но… есть ещё кое-что, — добавила она мрачно. — Я думаю… я не могу быть уверена, но прошлой ночью… Драко ушёл. — Ушёл? Куда ушёл? — быстро спросил Гарри, выплеснув стакан воды на себя, и его рука дёрнулась, чтобы поставить его обратно на стол. — Я думаю, мы могли бы порассуждать, — сухо ответила Гермиона. Гарри выглядел так, будто не хотел ей верить, вытирая рубашку салфеткой. — Ты думаешь, Малфой пошёл к Королю? Гермиона кивнула. — Он сказал, что не помнит о том, что случилось в ту ночь, когда вернулся, — произнесла она. Всед за её словами Рон презрительно фыркнул, и выглядел так, словно сильно в этом сомневался. Гермиона покачала головой, когда ее прервали, и продолжила: — Но он сказал кое-что достаточно… странное. Заявил, что его отравили, и яд заставил его вести себя иначе. Малфой утверждал, что Король дал ему противоядие, и, думаю, он не хотел проговариваться, но добавил, что Король прислал его в качестве испытания. Как вы думаете, что это значит? Испытание? — Драккл, только не снова! — нетерпеливо выпалил Рон. — Этот ублюдок примкнул к Королю и его весёлой шайке новоиспечённых Пожирателей смерти, да? Гермиона пожала плечами, совершенно сбитая с толку перспективой того, что Драко мог добровольно присоединиться к Цефею и его прихвостням, но Гарри поспешил вмешаться, заговорив голосом разума: — Мы ведь не знаем этого наверняка. Рон скривился. — Ты защищаешь Малфоя? Ты был первым человеком, который обвинил его в том, что он стал Пожирателем смерти!   — Выслушай хотя бы, — перебил Гарри. — Что он вообще получит, если присоединится к нему? На самом деле, в чём выгода?   — Ни в чём, — тут же ответила Гермиона.   — Ещё как получит! — возразил Рон. — Они избавятся от магглов и нашей команды, а он останется жить припеваючи в Атлантиде!   — Но зачем ему оставаться здесь? Потерять Менор, состояние, работу? Ради возможности убить каких-то магглов? Это нелогично, Рон.   — А что ещё тогда? — буркнул он.   Гермиона проигнорировала вопрос, погрузившись в размышления, вызванные словами Гарри.   — Подождите… зачем топить мир? — произнесла она и, повысив голос, продолжила: — Мы занимаемся этим вопросом уже несколько недель, но задумывались ли мы когда-нибудь о том, что Король планирует делать после?   — Что ты имеешь в виду, Гермиона? — спросил Гарри.   — Король использует кристалл, чтобы затопить всё вокруг, и предположительно, с его помощью надеется убить всех, кто не сможет выбраться из-под воды с помощью магии. Но и что дальше? Как он вообще узнает, сработает ли задуманное?   — Ты меня запутала, — признался Рон.   — Он собирается вернуться наверх, в Лондон, возможно? В этом и состоял план всё это время — уничтожить всё и править тем, что останется. Разве не так? — воскликнула Гермиона, чувствуя, как кусочки головоломки начинают складываться в единую картину.   — Ты, наверное, права, Гермиона, — задумчиво ответил Гарри. — Ты ведь тоже понимаешь, что это означает? У него есть корабль. И способ вернуться.   — Но откуда он может знать, что происходит наверху? — спросил Рон, пережёвывая цацики.   Как он мог есть в такие моменты, Гермиона никогда не понимала.   — Если они жили здесь сотни лет без контакта с внешним миром, откуда ему что-то известно?   — А мы вообще рассматривали возможность, что они были не так уж изолированы, как все мы думали? — властно предположила она.   — Что ты хочешь сказать? — уточнил Рон.   — Я думаю, они уже бывали во внешнем мире, Рон. И совсем недавно.

***

Драко сидел, прислонившись спиной к колонне в саду Мареллы. Побеленный кирпич уходил вниз почти на пятьдесят футов справа от него, но Малфоя это, казалось, не беспокоило, он спокойно листал книгу, подперев одну ногу рукой, а другую свесив с выступа. — Что ты делаешь? — осторожно поинтересовалась Гермиона с безопасного расстояния. Она, Гарри и Рон решили, что лучшим решением будет попытаться вернуть расположение Драко к ней. Если им нужно подобраться достаточно близко к Королю, сперва нужен был путь изнутри. Хотя бы инсайдерская информация. Но сама Гермиона не была уверена, что хочет возвращать его расположение. (Впрочем, она хотела, чтобы он вернул ей своё расположение, но это к делу не относилось.) Чего она действительно хотела, так это того Драко, который гулял с ней по рынку, который целовал её в плечо, просыпаясь рядом в постели. Она хотела Драко, который не называл её грязнокровкой, а не того, которого они сейчас подозревали в заговоре с преступником, ответственным за затопление мира. — Что за вопрос? — Драко поднял «Квиддич с древности до наших дней» так, будто она была величайшей невеждой в мире, раз спрашивала очевидное. Гермиона провела языком по щеке и бросила на него презрительный взгляд. — Вот тебе реальный вопрос: как ты умудрялся выживать так долго, если ты настолько сильно склонный к саморазрушению? — язвительно спросила она, нахмурившись. — Неудача, — пожал плечами Драко, не отрывая взгляда от книги. — С тобой невероятно трудно находиться рядом, — продолжала Гермиона, чувствуя, как раздражение выходит наружу гораздо быстрее, чем она планировала. — Слышал это пару раз, — скучающе ответил Драко, слегка ударяя свободной ногой по краю выступа. — Тогда ответь на мой вопрос, — потребовала Гермиона, отведя бедро в сторону.   Драко поднял глаза от книги и ухмыльнулся, заметив её враждебную позу.   — Ты знаешь, откуда пошла фраза «только хорошие умирают молодыми», Грейнджер? Её сказал греческий историк, маггл. «Тот, кого любят боги, умирает молодым» — так, по-моему, было написано в оригинале. Я продержался настолько долго, потому что склонен к саморазрушению. А теперь, пожалуйста, оставь меня наедине с моими грёбаными страданиями.   — В другой жизни из тебя вышел бы отличный драм актёр, — усмехнулась Гермиона над его театральной речью.   — Заткнись, — Драко покачал головой и раздражённо опустил плечи.   Малфой вёл себя именно так, как она от него и ожидала. Как бы сильно Гермиона ни надеялась на искренние извинения за его поведение, он был Драко Малфоем. Тем не менее, она была благодарна за натянутую вежливость, поскольку это значительно облегчило бы её работу, чем если бы они насылали друг на друга проклятия. — Кажется, ты сделаешь всё, что угодно, лишь бы превратиться в злодея, — усмехнулась Гермиона. Это выглядело почти так, словно Драко сам хотел быть дьяволом в чужих историях. Никто не винит дьявола в том, что он ведёт себя именно так, как все его представляют потому что, в конце концов, он и есть дьявол. — А разве нет? — Нет. Драко бросил на неё насмешливый взгляд и закатил глаза. — Тогда скажи мне, почему ты так стараешься оттолкнуть меня? — спросила Гермиона. Сомнение в мотивах Драко привело к тому, что он захлопнул книгу с излишним щелчком, а затем перекинул ноги через край ограды, оказавшись спиной к значительному обрыву. — Думаю, ответ вполне очевиден, Грейнджер. Если в конце концов ты всё равно решишь, что не хочешь быть рядом со мной, разве не разумнее ускорить этот процесс, чтобы избежать лишней враждебности?   Он поднял бровь, откровенно её провоцируя.   Тогда Гермиона заглотит наживку.   — Должна ли я поверить, что каждый человек, с которым ты общался, возненавидел тебя? В школе ты всегда был окружён друзьями — закадычными друзьями, — насмешливо добавила она.   Драко раздражённо покачал головой.   — Да забудь ты уже прошлое, ради Мерлина.   — А как же Гойл? Он тебя ненавидит? — Гермиона ухватилась за имена его старых школьных друзей.   Драко бросил на неё неприязненный взгляд, но всё же ответил: — Он винит меня в том, что случилось с Крэббом. После той ночи в Хогвартсе он со мной больше не разговаривал. Гермиона этого не ожидала. — Тео? — Я трахал его жену. — Пэнси? — Жена Тео. Такого она определённо не ожидала. Гермиона прикусила губу. — Я. Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидела? — Если сложатся обстоятельства.   — Драко, — взмолилась она.   Он покачал головой, прикусил щеку, и опустил глаза.   — Я не хочу продолжать этот разговор.   — Хорошо. Сделай из меня тоже своего врага. Ты ведь только и делаешь, что постоянно наживаешь себе врагов, Малфой, — Гермиона снова переключилась на его фамилию и усмехнулась, глядя вверх. — Ты на людей бесконечно давишь, а потом обвиняешь всех в том, что они бросили тебя. Просто перестань это делать, пожалуйста.   Гермиона точно не помнила, когда решила поселиться в этой мышеловке, — но умолять Драко хоть немного открыть свою дверь, позволить о нём заботиться — на её повестке дня не стояло. План состоял в том, чтобы расположить его к себе, возможно, разузнать, куда он уходит по ночам. Но сочувствие было больным, назойливым ублюдком, который затягивал Гермиону в запутанный мир желания взять Малфоя за руку при одном только упоминании о его одиночестве. — Ты склонна упрощать самые сложные вещи, Грейнджер, — ответил Драко. — Я выросла, выполняя домашнюю работу за Гарри и Рона, и я всегда всё упрощаю, — Гермиона сделала два вызывающих шага к нему навстречу. — Ладно. Тогда поделись со мной своими бесконечными знаниями о том, как мне перестать всех отталкивать, — Драко раздражённо откинул голову назад, прежде чем спрыгнуть с выступа. — Для начала можешь рассказать мне, что случилось с Королём. Драко прислонился к колонне, скрестив ноги. — До или после того, как он отсосал мой чистокровный член? — надменно спросил Малфой, приподняв бровь. — Я с удовольствием сломаю тебе ещё несколько рёбер, — раздражённо ответила Гермиона на его сарказм. — Пожалуйста, сделай это, в последнее время дышать стало слишком легко. Я думаю, что лучше всего функционирую, когда мои легкие находятся под угрозой прокола, — насмешливо сказал Драко.   Гермиона посмотрела на него с уничтожающим выражением, напоминающее те самые, которыми она когда-то награждала Драко в юности, когда молчанием давала понять, что будет ждать, пока он перестанет вести себя, как ребёнок. В последний раз, когда Грейнджер на него так посмотрела, она ударила его по лицу. И всё ещё не забросила этот вариант для применения.   — Ты довольно своевольная, ты ведь об этом знаешь?   — Слышала пару раз. Хотя, пожалуй, это самое мягкое из оскорблений, которые ты бросал в меня за последние дни, — воинственно произнесла она.   Драко устало вздохнул, выглядя довольно усталым и подавленным.    — Чего ты хочешь, Гермиона?   — Ну, я хотела тебя. Но теперь я тебе больше не доверяю, так что я не знаю, чего хочу, — её голос стал тише.   Отведённый взгляд Драко вновь скользнул к Гермионе.   — Ты хотела меня?   — Почему ты спрашиваешь это так, будто удивлён?   — Потому что я и правда удивлён.   Гермиона нахмурилась, злобно глядя на Драко, который действительно выглядел потрясённым.   — Разве это было не очевидно? Я могу припомнить немало моментов в твоей комнате, когда моё отношение к тебе должно было выглядеть весьма вопиющим.   — Секс? Он ничего не значит, — сказал Драко, сунув руки в карманы. — Я не знал, что ты чувствовала… Я просто полагал, что ты относишься к моему существованию с довольно поверхностным равнодушием. Поверхностное равнодушие — это мягко сказано.   Гермиона подумала секунду, а затем решила, что момент достоин одной из её знаменитых аналогий.   — Ты когда-нибудь просыпался посреди ночи, наблюдая в комнате тень, а потом включал свет и оказывалось, что это всего лишь кресло или вешалка? — спросила она, получив в ответ крайне озадаченный взгляд, но Драко её не перебивал. — Так вот, я долго смотрела в темноту, будучи уверенной, что знаю, что это за тень.   Драко нахмурился ещё сильнее, всё ещё не понимая, к чему она ведёт.   — Ты включил свет несколько недель назад, — продолжила она.   Подойти к Драко, который стоял у стены, засунув руки в карманы, и поцеловать его, не входило в план, изложенный Роном и Гарри, но Гермиона позволила себе творческое отступление.   Не входили в план и слова, которые напрямую вырвались из сердца к губам, минуя мозг и не успев задержаться на обдумывание. — Как только я увидела, что там было на самом деле, мне стало совершенно и неоспоримо ясно, что я никогда больше не буду принадлежать никому другому. Я влюбилась в тебя, Драко. И я хочу тебе доверять, хочу верить, что ты не причинишь мне боль, но я знаю, что причинишь, и всё равно не планирую раскрывать свой парашют. Ты можешь кричать на меня, можешь иметь своё мнение о моём статусе крови, можешь отталкивать меня, можешь, драккл, даже поджечь меня на костре, если это согреет тебя.   Губы Драко впились в губы Гермионы, едва не лишив её равновесия, когда он обнял её одной рукой за талию, а другой обхватил за шею, приподнимая её подбородок. Он прошептал что-то прямо в их поцелуй — неразборчивые слова, которые потонули в пылкости момента. Она могла бы целовать Малфоя весь день, ощущая тепло и мягкость его губ, руки, скользящие по спине и обвивающие её талию, стаскивающие с неё одежду и призывая полностью отдаться ему, прямо там, где они стояли.   Но впереди была работа, планы, континенты, требующие спасения. (Не говоря уже о веранде прямо над ними, где всё ещё сидел Гарри, поедая баклажаны и изо всех сил делал вид, что ничего не видит.)   Гермиона в спешке вернулась на виллу, чтобы заглянуть в библиотеку Мареллы за любой информацией о резне 1985 года, оставив Драко подбирать упавшую книгу и поднимать голову к небу в безмолвном «спасибо» тем богам, которые сумели устроить этот момент, выключивший гравитацию, в котором он впервые по-настоящему ощутил феномен взаимной любви. Силуэт белой цапли, летящей к нему с пергаментом в клюве, стремительно вернул Драко на землю.