Моя Атлантида

26 декабря 2005 года Атлантида   Холод.   Мокрый камень.   Гермиона очнулась, прижавшись щекой к полу. Перед глазами вспыхивали вспышки боли, а в конечностях ощущалась тяжесть и налитое свинцом тело — последствия усиленного оглушающего. Она всё ещё была обнажена, свернувшись калачиком на шершавом каменном полу тёмного помещения. Гермиона стряхнула с рук и туловища крошки осыпавшегося камня, пока её глаза привыкали к тусклому освещению. В камере было холодно до ломоты в костях. Гермиона задрожала, осматриваясь в поисках хоть чего-то, чем можно было бы укрыться, но вокруг не было ничего, кроме склизких луж застоявшейся воды.   Перед собой она различила деревянную стену — нет, дверь. В её верхней части виднелись металлические прутья, через которые пробивались четыре луча света от дальнего фонаря. Воздух был затхлым и влажным, и сквозь тяжёлую дверь едва доносился плеск воды.   Сколько времени она уже здесь находится? Гермиона вспомнила, как проснулась и обнаружила, что Драко пропал, подняла глаза и увидела вспышку синего кристалла, резко выделявшуюся на фоне тёмной мантии. Где он? Снаружи камеры послышались грубые, мужские, незнакомые голоса. Через мгновение в проёме показалась синяя хрустальная маска, сквозь металлические прутья камеры светились тёмные глаза, подсвеченные волшебной палочкой. Маска напоминала череп, сделанный из блестящего, полупрозрачного материала, который переливался на свету. Гермиона прикрылась руками, забившись в тёмный угол комнаты. — Девчонка очнулась, — раздался голос. Он эхом разнёсся по помещению, заглушая начавшую было нарастать болтовню. Послышался лязг тяжелого замка, за которым последовал скрежет тяжелой двери по неровному камню. В проёме появились другие фигуры в одинаковых мантиях и масках, с особым удовольствием разглядывая обнажённое тело Гермионы. Она сжалась ещё сильнее, чтобы больше прикрыться от ужаса и унижения. — Vrómiko aíma, — чей-то голос прошипел в её сторону, и тёмные глаза сверкнули из-под маски. — Грязная кровь.   Первый мужчина двинулся в сторону Гермионы, заслоняя свет своим массивным силуэтом.   — Нет... нет... НЕТ! — закричала она, пятясь всё дальше, пока не ударилась спиной о влажный, скользкий камень.   Мужчина был как минимум на голову выше её — широкоплечий и крепкий. Гермиона попыталась освободиться, извиваясь в отчаянии, но одна его рука крепко сжала её запястье, а другая — схватила за талию, поднимая её с пола. Она кричала и билась, выгибаясь в попытке вырваться, пока он тащил её из камеры.   — Накиньте что-нибудь на неё, — невысокий худощавый мужчина в маске наблюдал, как Гермиону внесли в помещение, а затем грубо бросили на землю. — У меня встаёт, просто глядя на её грудь — нагло сказал он, поправляя складки мантии спереди и наклоняясь к ней с мерзкой ухмылкой.   — Ты можешь отыметь её позже, —ответил скользкий голос, который бросил ей кусок грязной ткани, что-то вроде остатков корабельного паруса, в который она плотно закуталась, съёжившись на краю каменной воронки. Позади неё мерцал бледно-голубой свет, исходящий от камня в центре помещения, который казалось, пульсирует энергией. Это был кристалл, вросший в тёмную, окаменевшую породу, словно осколок упавшего метеорита, с глубоким и большим углублением в центре — тот самый источник, от которого происходил кристалл, парящий над городом. Массивную горную породу окружала угольная пыль. Она покрывала руки и ноги Гермионы с того места, куда её бросили, соединяясь с влажной кожей и образуя сухую кашицу, которая прилипала к ней, как грязь. Между Гермионой и группой ухмыляющихся мужчин, с вожделением наблюдавших за ней, пролегали глубокие борозды в земле, опоясывающие кратер. Они были заполнены почерневшими, застывшими осколками кристаллизованного камня. Это были люди Короля. Те самые, о которых её предупреждал Драко. Он ведь говорил, что всё уладил, не так ли? Говорил, что всё будет хорошо… Он… Святые основатели… Ей следовало рассказать Гарри или Рону о том, что происходит, и тогда, возможно, они смогли бы остановить их, или найти её, или… Внезапная волна ужаса пронзила Гермиону.   А если они мертвы?   А если и Драко тоже?   Гермиона крепче прижала к груди ткань, пытаясь хоть как-то прикрыться, когда в зал вошли новые люди. Они переговаривались с первыми четырьмя, шёпотом, будто обсуждая что-то срочное, а затем исчезали в разных тоннелях.   До неё долетали обрывки слов — «флот», «подготовить», «позвать Василиса».   — Только посмотрите, кто у нас здесь, — раздался дерзкий приближающийся голос с другого конца комнаты, из освещённого факелами коридора.   — Не ожидал, что это окажешься ты, грязнокровка, — насмешливо произнёс голос из-под маски. — Ела за моим столом, а теперь лежишь у моих ног, где тебе и место, — фыркнул он, пнув горсть пыли в Гермиону. Король. Он обошёл кратер по кругу и снова остановился перед ней, опустился на корточки и провёл пальцем по её трахее, заставив поднять голову. Гермиона всхлипнула, не в силах сдержать крики, вырывавшиеся из её лёгких. Ужас накрыл её тяжёлой волной. Он опустился на плечи ледяными пальцами, увлекая вниз, в тёмную, липкую бездну — в кошмар, от которого нельзя было проснуться. Сквозь прозрачную голубую маску Гермиона могла видеть его белые зубы дерзкую и улыбку. — И она сможет это прочесть? — Король держал Гермиону за подбородок, обращаясь к высокому мужчине, стоявшему позади него. На нём был тёмный капюшон, низко натянутый на маску. Он только что вошёл в зал следом за Королём и не участвовал в той мерзкой возне, когда её вытаскивали из камеры. Мужчина ответил, его голос звучал настолько протяжно, что у Гермионы замерло сердце и перехватило дыхание. — Сможет. Я видел её переводы. Она сможет прочитать последние инструкции, — произнёс он. Драко. Драко. Тёмный капюшон скрывал его светлые волосы, но голос… его нельзя было перепутать. В её ушах зазвенело — тонкий, лязгающий писк заглушил всё вокруг. Слёзы катились по лицу, но Гермиона уже не чувствовала их. Она отпрянула назад, ударившись о каменный край кратера, и, не веря, смотрела в глаза мужчине, которого любила. Сквозь маску светились серо-голубые глаза Драко, и на мгновение они засияли так ярко, что его невозможно было ни с кем спутать, прежде чем он отвернулся. К её ногам упал тяжёлый том, но Гермиона не могла сосредоточиться на нём. Она только чувствовала жжение в пищеводе от поднимающейся желчи, и сильный стук груди о грудную клетку. Страх.   Страх, в его самой чистой, абсолютной форме.   Книга была из тёмной кожи, в переплёте вшиты куски кристалла грубой ниткой. От неё исходила ледяная, липкая волна тёмной магии, которая заставила Гермиону съёжиться еще больше. Она вцепилась в обложку, дрожа от сырого воздуха.   — Я вам не помогу, — прохрипела она, глядя мимо Короля прямо на Драко.   К ним подошёл ещё один мужчина. Его капюшон был спущен на плечи, открывая коротко остриженные белые волосы. Он присел перед перед Гермионой на корточки, взял локон у её виска и обвил вокруг пальца. Она съёжилась и зажмурилась, не в силах смотреть.   Его голос прозвучал мягко и убийственно, когда он заговорил:   — Это не было просьбой. В тусклом свете вспыхнула волшебная палочка, инкрустированная голубым кристаллом, идентичным тем, которые были на книге. — Напомни нам, Дракон, она ведь неплохо выдерживает Круциатус, не так ли? — Её крики я не забуду, — глухо ответил Драко. — Круцио. Проклятие пронзило её напряжённые мышцы, терзая и разрывая их на части, пока Гермиона не закричала во всю глотку, её нервы были натянуты, как струна, когда будто раскалённые добела ножи проникли в её кровь.   Когда заклинание, наконец, перестало действовать, Гермиона, всхлипывая, лежала в пыли, а Драко уже успел исчезнуть.   Боль, волнами прокатившаяся по телу, была ничем по сравнению с осознанием того, что Малфой только что позволил пытать её у себя на глазах.   Чёртов трус.   Гермина пожалела, что не предвидела таких последствий заранее. Но разве не в этом и суть — быть застигнутой врасплох? Не понять угрозу, не рассчитать риск. Она хотела верить, что он изменился, что прошло время, и реальность изменилась. Гермиона никогда не представляла себе такого предательства.   Оставшиеся мужчины посмеивались над попытками Гермионы подняться на предплечья и снова укрыться тряпкой. В помещении осталось всего четверо; когда ещё один из них вернулся в комнату, его капюшон был сброшен на плечи, маска свисала, а приспешник Короля передвигался неуклюжей походкой, сжимая кулаки вдоль тела.   — Скажи мне хоть почему, — срывающимся голосом выдавила Гермиона, адресуя этот вопрос в первую очередь Драко.   Цефей вальяжно опёрся ногой о стену, затем оттолкнулся и подошёл к Гермионе, возвышаясь над ней, когда начал говорить:   — Когда Атлантида скрылась под водой, мы были расой чистой крови. Чистой магии. Многие поколения королей сменились до меня, позволяя грязи свирепствовать в этом городе, разрушая нашу магию, уничтожая наше могущество. Я положил конец этой отвратительной практике, — Король опустился на корточки и провёл пальцем по щеке Гермионы, собирая слезу. Он дотронулся им к краю своей маски и высунул язык, чтобы попробовать её на вкус. — Эти последние инструкции — всё, что отделяет меня от уничтожения этого грязного, засорённого мира сверху, — произнёс Цефей, поднимая том и ставя его прямо перед Гермионой. — Вместо того, чтобы действовать шаг за шагом, я устрою катастрофу. Цунами. Волна будет такой огромной, что перекроет каждый клочок суши, а то, что останется — мы сотрём с лица земли. Только магия достойна править. Мы создадим империю и населим мир нашей кровью. Витизомаи были нашим прошлым, сохраняя этот чистый кусок Земли до тех пор, пока не настанет подходящее время. Сейчас пришло время завершить благородное дело, начатое нашими предками, — Цефей с наслаждением провозгласил это, сплюнув на пол у ног Гермионы. — Не волнуйся, мы оставим тебя в живых, девочка, если будешь послушной. Нас ждут долгие ночи в дороге, — его глаза сверкнули сквозь маску, и он издевательски рассмеялся, от чего у Гермионы пробежал холодный озноб. Она прижалась спиной к камню, почувствовав запах спиртного, доносящийся до неё из-под его маски. Цефей схватил её за волосы, уткнув лицом в грязь. Гермиона задрожала, вцепившись в грязную тряпку, пытаясь сохранить хоть толику достоинства, в то время как его палочка уткнулась в её шею. — Я хочу, чтобы твой разум был ясным, маленькая грязнокровка, — прошептал Король ледяным голосом. — Поэтому предпочту больше не применять к тебе Круциатус. Но если ты не будешь делать то, что я скажу, я без колебаний приведу сюда твоих друзей и убью их у тебя на глазах. Хотя проливать чистую волшебную кровь — пустая трата времени, не так ли? — спросил он, притягивая Гермиону за шею, чтобы встретиться с ней взглядом. Цефей оттолкнул её и бросил обратно в пыль. Дрожащими руками Гермиона туже закуталась в тряпку и провела пальцами по древнему переплёту книги заклинаний. Том скрипнул, когда она открыла первую страницу, а Король тем временем взмахом палочки перелистнул её на последнюю и велел расшифровать записи. В тусклом освещении Гермиона склонилась над страницами, исписанными тёмными чернилами и грубо нацарапанными на пергаменте. Несмотря на затуманенный разум, по которому при каждом движении ноющих мышц пробегали волны боли, она узнала руны. Это были те самые руны, которые Драко перевёл для неё, те редкие символы, в которых Гермиона тогда ошиблась. Он знал их перевод. И всё равно позволил привести её сюда. Сердце Гермионы разрывалось почти так же болезненно, как от Круциатуса; холодный пот терзал её тело, и поджаривал нервы. Она подняла глаза на самого высокого из мужчин в масках — того, кто не мог смотреть на неё прямо и стоял в тени помещения. — Эт… эти… — зубы стучали от холода, она пыталась перевести руны, несмотря на холод, волнами накатывавший на неё из открытой пещеры. — Заткнись и напиши их, девчонка, — гаркнул Цефей, указывая палочкой на надписи вокруг кратера. Остатки первоначального ритуала были сожжены дотла, кристаллизовались в форму рунических указаний. Гермиона согнулась над книгой; всё тело сотрясалось в конвульсиях. В голове метались мысли о любом плане, который дал бы шанс вырваться хоть на минуту, чтобы предупредить Гарри и Рона. Она могла бы выдать Драко, но даже тогда он, вероятно, отказался бы признать, что понимает руны. О, Гарри, Рон… Что они будут делать, когда найдут её, а Драко исчезнет? Гермиона также подумала и о своих родителях, которые остались в милях над городом. О Живоглоте, который уже почти месяц жил у соседки. Если бы она знала, что тот день, когда они уехали, окажется последним, когда она увидит его... Но теперь Король и его люди должны будут убить её, потому что Гермиона не собиралась расшифровывать эти руны. И Драко придётся смотреть, как её убивают. — Сейчас, девчонка, — прорычал Цефей, глядя на неё, тяжело опустившуюся на пол. — Нет. — Ты правда хочешь играть в эту игру? — скользким голосом спросила другая фигура в маске, с коротко подстриженными волосами. Гермиона подняла глаза, по её лицу, покрытому чёрной пылью, текли слёзы. Она позволит им убить себя. Она не будет пешкой в этой игре. — Хорошо, тогда ты не оставляешь мне выбора. Цефей стоял в шаге от Гермионы, окружённый другими мужчинами в синих масках. Она на мгновение подумала, что может умолять Драко спасти её, пробудить в нём человечность. Но он стоял позади троих мужчин, как и прежде, в тени, пока её пытали и унижали. И просто смотрел. Цефей поднял палочку. Гермиона видела, как во время войны применяли смертельное проклятие. Это было жестоко; проявление насилия такого уровня гнева и злобности, о котором она никогда не знала и не представляла, что сможет его понять. Чтобы его использовать, нужно действительно пожелать смерти. По-настоящему пожелать.   Гермиона узнала зелёную вспышку света, когда Авада приближалась к ней.   Потому что Король действительно пожелал её смерти.