Пульс 220 километров в час

      Юнги не был уверен в своих чувствах на данный момент. Состояние это было для него новым и непривычным, обычно он всегда знал, что хочет, чего не хочет и что обо всем этом думает. Но после того разговора с Чимином мысли напоминали квохчущих куриц, бегающих по курятнику, а эмоции и вовсе тех же куриц, но уже без головы.       Расстались они тогда на хорошей ноте, Чимин, как и обещал, отвез Юнги пообедать в симпатичное заведение с сочной свининой и большим выбором закусок и соусов, а после отвез в отель отдохнуть, а вечером снова забрал и повез уже смотреть на панораму ночного города со смотровой площадки. Положа руку на сердце, Юнги опасался, что вопреки своим словам Чимин постарается от него отстраниться, начнет придумывать отговорки, чтобы меньше видеться, но тот вроде бы и правда вел себя так, будто ничего не было. Смеялся, шутил, улыбался так, что глаза превращались в щелочки, разве что тактильность свою поубавил и снова стал сдерживаться и одергивать себя, когда руки привычно тянулись коснуться, похлопать по плечу или лишний раз обнять. Что ж, это было лучше, чем гипотетическое «прости, но нам не стоит общаться». Юнги поймал себя на том, что успел этого испугаться за те три часа в гостинице, пока принимал душ, отдыхал и переодевался.       В аэропорт на следующий день Чимин тоже отвез его сам, и снова на отцовской машине. Юнги говорил, что возьмет такси, но Чимин лишь покачал головой и отмахнулся. Проболтал ни о чем всю дорогу, а на парковке аэропорта потянулся назад и вытянул небольшой контейнер с кимчи, завёрнутый в целлофановый пакет.       - Презент от мамы, она сама готовила. - Поджал он губы, словно извинялся за лишние хлопоты. – Я пытался её отговорить, ты ведь не в пустыню летишь, но она настояла… Я пойму, если ты откажешься. С едой ведь в самолет не пустят, придется сдавать твою сумку в багаж.       Юнги машинально глянул себе под ноги, где стояла его небольшая дорожная сумка с вещами на три дня.       - И куда его денешь?       - Съем в машине, а контейнер вымою и суну в шкаф к остальной посуде, пока мама не видит. У нее таких много, она и не заметит.       Кажется, Чимин не впервые проворачивает что-то подобное.       - Ну уж нет, - Юнги деловито отобрал контейнер и прижал к груди. – Сам съем, у меня еще есть время до посадки. Передавай своей маме спасибо от меня.       Чимин улыбнулся и кивнул, а после повисла неловкая пауза.       - Я, наверно, в здание аэропорта не пойду, - протянул он полминуты спустя.       - Да, не за чем, - Юнги отчего-то чувствовал себя странно. Словно они не увидятся с Чимином уже через пару недель в Нидерландах. – Спасибо за экскурсию, в Пусане очень красиво.       - Не за что, мне было только в радость.       Чимин чуть дернулся, словно не зная, следует ли обняться или достаточно будет просто помахать ладошкой. Юнги же обняться хотел, но первый лезть не рисковал. В итоге то ли пожали руки, то ли стукнулись кулаками – сложно было точно идентифицировать эти странные движения кистями рук. Юнги вылез из машины, схватил свою сумку и, прижимая контейнер с кимчи как родной, махнул напоследок, влился в человеческий поток, спешащий ко входу с сумками, чемоданами и кричащими детьми. Пройдя первый досмотр сразу свернул к ближайшему кафе, взял кофе, пристроился в уголке и следующие сорок минут орудовал пластиковой вилкой, уплетая кимчи из капусты под американо со льдом и отстранённо наблюдая за мельтешением пассажиров в попытках проанализировать свой пусанский вояж. Думать об этом он начал еще вчера днем, сразу после визита в храм, и так и не пришел к конкретным выводам.       Обижен ли он отказом Чимина? Точно нет. Расстроен? Возможно, но не до такой степени, чтобы курить в дождь и плакать под душем. Юнги вообще не помнил, чтобы хоть что-то в жизни доводило его до подобного состояния. Больше расстраивала зацикленность Чимина на идеальном результате, на мысли о том, что он всем должен, что просто не имеет права ставить себя на первое место. А, может, Юнги дурак и ничего не понимает, и желание победить – это действительно то, чего Чимину искренне хочется больше всего на свете, а прочие трудности просто укоренили это желание где-то в самом фундаменте его личности. И Чимину действительно больше ничего не надо, кроме блестящей карьеры в гонках. А всё остальное – так, на вторых ролях. И отношения в том числе. И, наверно, Юнги бы смирился с этим легко и безболезненно, если бы не сам факт того, что отношения эти вообще были возможны. Что он мог бы понравиться Чимину, что того могли интересовать мужчины в романтическом плане. Будь Чимин только по девушкам, переварить отказ было бы куда проще. Но это было не так. И эта мысль присосалась как пиявка, не желая уходить.       Юнги уже вернулся в Сеул, где мама как-то слишком понимающе и многозначительно посмотрела в ответ на его «всё хорошо», вернулся из Сеула в Монако, встретился со своими юристом, финансовым консультантом и менеджером, снова начал активно тренироваться, возвращаясь в прежнюю форму, и даже на базу команды в Австрии приехал, а мысль эта все еще сидела в голове, обустраивая своё новое жилище и время от времени напоминая о себе. Едва Юнги отвлекался от текущего занятия, и снова здравствуйте.       «У вас с Чимином что-то могло быть, но ты не узнаешь что».       Замечательно. Пожалуй, стоило сосредоточиться на второй половине сезона, вот уж где уверенность была всегда и во всём. Где-то там маячило чемпионство, и Юнги был не намерен его упускать.

***

      Неделя перед гонкой в Нидерландах на трассе Зандвоорт неподалеку от одноименного города выдалась не самой простой. Юнги, подзабив на свою физическую форму во время отпуска, сейчас в поте лица возвращался в прежний ритм, бегая по утрам с одним открытым глазом и упахиваясь в зале. С инженерами тоже было что обсудить, как и с аналитиками, механиками и так далее. На машину установили кое-какие обновления, и им с Микки пришлось посетить несколько брифингов.       В отношениях между напарниками уже ничего не напоминало о стычке пару месяцев назад, всё вернулось на круги своя, включая фирменную улыбку Микки, которая на фоне калифорнийского загара, казалось, стала еще белее. Юнги подумалось, что однажды он просто ослепнет, глядя на неё в ясную погоду без солнцезащитных очков. Отдел пиара и маркетинга по просьбе руководства особо гонщиков не трогал и сбавил активность для соцсетей до минимума, переключившись на яркие ролики про «закулисье» гаража с бодрым монтажом и популярной музыкой. Сделали на эту неделю акцент на других сотрудниках от гаража до кафетерия и логистики. И людям приятно, и фанатам что-то новенькое.       Юнги всё же снялся в парочке простеньких роликов, раздал все обязательные интервью и в субботу прибыл в паддок на квалификационные заезды собранным и привычно невозмутимым. Плечи расправлены, голова высоко поднята, лицо расслабленное, но взгляд цепкий. С головой погрузившись в привычную рабочую суету и атмосферу гонок, он почти полностью вернулся к прежнему себе.       Чимина он пока не видел, и всё их общение за эти почти две недели порознь свелось к не очень активной переписке. Сначала из-за разницы часовых поясов, когда Юнги уже улетел в Европу, а Чимин оставался в Корее, потом из-за загруженности в команде и, пожалуй, нежелания показаться навязчивым. Юнги не хотелось, чтобы Чимин каким-то образом разглядел несуществующие намеки на что-то большее и двойное дно в привычных сообщениях. В итоге поймал себя на том, что пишет вдвое меньше обычного. Но мысль эту Юнги не сталь мусолить, как остальные, и просто задвинул в долгий ящик. Не до неё сейчас, а там вдруг и само как-нибудь рассосется.       Погоду на выходные обещали теплую, солнечную, но не жаркую. Лето явно решило уйти на хорошей ноте, подарив всем напоследок несколько приятных деньков. Легкий ветерок гнал по небу пухлые барашки облачков, поодаль солнечные лучи играли и переливались на морской поверхности, и в воздухе царила атмосфера предвкушения. Люди соскучились по реву моторов, по визгу шин, по хорошей гонке, после которой можно пропустить и по стаканчику в одном из местных баров. Если все пройдет хорошо, то можно будет вечерком и до пляжа прогуляться, идти-то всего несколько минут.       Пройдя от парковки до моторхоума «Лотоса», Юнги поочередно заглянул к руководителю команды и к главному гоночному инженеру, ближе к гаражам пересекся с загорелым и довольным Намджуном, перебросившись парой слов, а после в сопровождении Йохана ушел в свою комнату готовиться к началу квалификации.       В целом, уик-энд проходил спокойно. Юнги стартовал со второго места, пропустив вперед только парня из команды-середнячка, сумевшего поймать дзен и собрать идеальный круг. Но он использовал почти все комплекты шин, включая мягкие, в то время как Юнги показал почти такое же время на средних и жестких, а значит завтра у него будет преимущество в выборе новых, нетронутых комплектов. Его соперник быстро выдохнется на долгой дистанции, и после первой же волны пит-стопов Юнги его «съест». Главное, что у Леклера списали круг за нарушения лимитов трассы, не пустили в третий сегмент квалификации, и стартовать он будет аж двенадцатым. Так что Юнги не волнуется, отсутствие поула завтра не проблема. Чимин, кстати, стартует тринадцатым, сразу за Леклером. Для него, в отличии от некоторых, выход во второй сегмент – хороший показатель. Сможет зацепиться за десятку, побороться. Юнги будет держать за него кулачки. Мысленно, конечно. Так-то руки у него будут на руле.

***

      Юнги победил. Как будто кто-то мог в этом сомневаться. Если не вмешивается случай, и всё зависит только от Юнги, то он не ошибается и забирает своё. Леклер в десятке, но только пятый, и отрыв между ними увеличивается. Микки третий, и Юнги от души облил его шампанским на подиуме, как и вышедшего забирать командный трофей главного гоночного инженера, отчего их одежда была насквозь промокшей и липкой, но недовольным ни один из них не выглядел. Микки попробовал было ответить Юнги ответным алкогольным душем, но в итоге запустил ему струей пены сначала в лицо, а потом за шиворот, и оставалось только надеяться, что он это не специально.       Раздав интервью всем желающим, сделав фото с кубком на подиуме и перед гаражом в окружении команды, Юнги воспользовался временной передышкой и, по-быстрому сбегав в душ и переодевшись, осуществил маленький уговор с самим собой – прогуляться до пляжа, если всё пройдет хорошо.       Море было ровным и спокойным, как начищенная до блеска тарелка. В водной глади отражался лилово-золотой закат, кое-где вдалеке мелькали то ли лодочки, то ли катера – с берега было не разобрать. Миновав узкую травяную полоску по протоптанной дорожке, Юнги вышел на почти пустой песчаный пляж. Все желающие побывали здесь в предыдущие дни или сегодня утром, а сейчас люди торопились успеть на общественный транспорт или уехать на своем, не угодив в пробку. Завтра рабочий день, и немногие могут позволить себе задержаться дольше необходимого после гонки.       За спиной шумел гоночный городок, живший своей жизнью: моторхоумы разбирались и готовились к переезду, чистились и паковались использованные комплекты шин, болиды заботливо грузили на платформы огромных фур, а те, кто уже закончил работу, ехали отдыхать или веселиться. Но весь этот гул пчелиного улья был где-то там, словно за стеной, а здесь на пляже Юнги втянул полной грудью свежий воздух, разулся, чтобы босые ступни ощущали текстуру песка, взял кроссовки в руки и неспешно побрел к воде. Карманы спортивных штанов приятно оттягивали пара бутылок лимонада, еще холодных, покрывшихся конденсатом и пропитавших ткань темными пятнами, но это мелочь. Юнги бы, сказать по правде, предпочел пиво, но где его найдешь в паддоке в гоночный день, а идти специально куда-то на поиски не хотелось, так что и лимонад тоже хорошо.       По диагонали метрах в пятидесяти он заметил знакомую фигуру. Чимин сидел, прижав колени к груди и обняв их руками. Смотрел вдаль, и на его лице читалось задумчивое и отрешенное выражение. Судьба, не иначе. Юнги тут же перестроил маршрут и пошел к нему. Сел рядом и выставил на песок обе бутылки лимонада, одну поближе к себе, а вторую к Чимину.       - Поздравляю с победой, - тот, заметив движение рядом с собой, повернулся посмотреть кто это, на секунду вскинул брови, но сразу снова стал спокойным и улыбнулся уголками губ.       - Спасибо, - Юнги вернул улыбку и принялся открывать лимонад. Крышка снялась с тихим пшиком и тонкой струйкой холодного воздуха. – А тебя с четырьмя очками, молодец.       Юнги выставил бутылку донышком чуть вперед и выжидающе посмотрел на Чимина. Тот на секунду завис, а потом понятливо чокнулся стеклом о стекло.       - Благодарю. Джанни десятый, а это двойные очки для команды. У нас такое редкость.       - Здорово. Где будете отмечать?       - В баре при отеле, часа через два, когда все закончат работу и смогут прийти. - Чимин пару секнуд подумал, вспоминая, а потом сделал глоток лимонада с таким упоением, что Юнги нарадоваться не мог своему решению взять не одну, а две бутылки. Как чувствовал, что в этот раз это не жадность, а дальновидность. - А вы?       - В городе, в одном из клубов.       - Ну да, у вас повод весомее. Можно и выбраться куда-нибудь.       Ситуация напоминала Пусан: они снова вдвоем, снова смотрят на море, сидят на песке, болтают. Воздух теплый и прозрачный, как мысли в этот момент, и на душе легко. Никакой неловкости и неуместных разговоров.        - Как тебе трасса? В прошлом году Формулу-2 же здесь не проводили, или я путаю? - Юнги нахмурился, вспоминая прошлогоднее расписание, но Чимин ответил быстрее.       - Нет, в прошлом году не было, и Формулу-3 в позапрошлом тоже не проводили, так что я впервые в Нидерландах.       - И сразу в очки, ты молодец.       Чимин лишь кивнул со смущенной улыбкой. Юнги видел, что похвала ему приятна.       - Трасса интересная, - сказал Чимин и, подумав, добавил, - непростая. Боковые нагрузки и перепад высот по ходу круга заставили попотеть, но было здорово. Хорошо попробовать что-то новое, это полезный опыт. Думаю, я смог её почувствовать. Проходил Зандвоорт на симуляторе, наверно, раз пятьсот, но вот так, на земле, это совсем другое.       - Переживал?       - Конечно! – Чимин рассмеялся и сделал глоток лимонада, чуть зажмурившись от удовольствия. – Мама уже позвонила, поздравила. Ты знал, что они начали общаться с твоими родителями?       Брови Юнги удивленно поползли вверх. Ни о чем подобном он не слышал, хотя общался с родителями пару дней назад. Тихушники.       Видя его озадаченное лицо, Чимин понимающе захихикал.       - Нашли друг друга в интернете, моя мама лайкнула какой-то пост твоей и подписалась, а твоя написала сообщение, и понеслось. Не удивлюсь, если через неделю уже начнут друг к другу в гости кататься, - покачал головой Чимин и отставил уже пустую бутылку в сторону.       - Знаешь, это напомнило мне как ты перед гонкой тогда просто подошел ко мне и заговорил без всяких расшаркиваний. Я так не умею, мне нужен повод или чтобы кто-то познакомил.       С того момента уже полгода прошло. Только моргнул, а время пролетело как проснувшийся прибрежный ветер, погнавший ряды волн к их ногам.       - Новый человек в пелетоне, да еще и соотечественник – для меня уже само по себе повод для знакомства, - Юнги пожал плечами и допил лимонад в попытке скрыть тут же появившуюся на губах нежную улыбку. Он не хотел смущать Чимина или навевать ненужные сейчас воспоминания, и так слишком свежие.       - Я в отпуске все время говорил на корейском. Всего за месяц отвык от постоянного английского, и пришлось заново привыкать. Я правда рад, что ты тогда подошел.       - Я тоже.       Повисла пауза. Ветер постепенно набирал обороты, и Юнги поежился в своей футболке, а предусмотрительный Чимин застегнул молнию пестрой ветровке. Мимо прошла прогуливавшаяся пара отдыхающих, которая их то ли не узнала, то ли просто не интересовалась гонками. Через пару минут вдоль линии воды пробежал еще один мужчина, весь в спортивной одежде и с привязанным к поясу золотистым ретривером на длинном поводке. Они явно были на пробежке, и вот бегун их уже узнал, но, к тихой радости Юнги, не стал останавливаться, лишь выкрикнув поздравления и показав большой палец. Юнги с Чимином помахали ему вслед и снова молча посмотрели на воду. Небо из золотого уже стало бледно-сиреневым с плавным переходом в синий, и море послушно окрасилось в эти же цвета.       - Знаешь, - после нескольких минут тишины на фоне шепота моря и гула паддока позади сказал Чимин, по-прежнему глядя перед собой. – Я пока учился в школе в Корее, ни с кем толком не встречался. Был еще слишком юным и думал только о гонках. Но все равно была одна девочка, Соён, мы держались за руки и целовались только в щечку, - он тихо рассмеялся, окунувшись в воспоминания, а Юнги не решался даже дышать слишком громко, чтобы не сбить настрой и атмосферу внезапного откровения. – Она мне нравилась, но только как человек, она была славной. Старшую школу я заканчивал уже в Японии. Пришлось переехать ради зачисления в одну гоночную программу, которая сотрудничала с Тойотой, через них я попал в Супер Формулу… но не суть. В общем, чтобы получить школьный аттестат, меня определили в общеобразовательную школу, куда отправляли всех приезжих: спортсмены, ученики по обмену, дети командировочных и так далее. Японские ребята у нас тоже учились, и все занятия проходили на японском, но учителя относились с большим пониманием, зная ситуацию. В моем классе я был единственным из Кореи, но я подружился с парнем на год старше, Хосоком. Его отец работал в токийском филиале крупной корейской фирмы. Хосок был очень ярким, шумным, веселым. Тоже первым подошел ко мне, первым заговорил.       Чимин вдруг замолчал и уставился себе под ноги. Грустным он не выглядел, скорее задумчивым, и Юнги, мысленно выдохнув, вычеркнул напрашивавшуюся мысль о том, почему Чимин говорит о Хосоке в прошедшем времени. Он не был готов к настолько душещипательным историям этим вечером, не умел вести эмоциональные беседы и не желал в это лишний раз ввязываться. Подобные разговоры всегда высасывали из него силы, а вид чужого скорбного лица вгонял в ступор. Но Чимин явно не скорбел и не собирался плакаться, а потому Юнги просто приготовился слушать дальше и не перебивать.       - Поцеловал меня он тоже первым.       Вдруг.       - Он тебе нравился? - спросил Юнги, когда очередная пауза подзатянулась.       - Очень, - кивнул Чимин. – Хосок просто не мог не нравиться. Я был самым счастливым примерно восемь месяцев, а потом его отца перевели обратно в Сеул, и следующий месяц я ревел по ночам в подушку. Мне было шестнадцать, - добавил он, поджав губы и посмотрев на Юнги, словно извиняясь за свою прошлую юношескую эмоциональность. Юнги считал, что объяснять и тем более извиняться тут не за что. Он понимал. - Мы пытались переписываться, созваниваться, но это тяжеловато, особенно когда вы оба подростки, и у каждого своя жизнь. Постепенно всё сошло на нет, я снова с головой окунулся в гонки, а Хосок выпустился и, кажется, пошел учиться на хореографа. По крайней мере последнее, что я о нем слышал, что он довольно успешен в сфере танцев.       - Вы больше не виделись?       - Нет. Случайно не довелось, а специально… Не вижу смысла. Но чтоб ты знал, это были мои самые продолжительные отношения. Другие попытки не продержались дольше полугода. Когда постоянно думаешь о работе и переезжаешь туда-сюда, сложно сойтись с кем-то и осесть. По крайней мере мне. Я долго привыкаю к людям, присматриваюсь. И физическая близость… она, конечно, важна, но мне важнее, чтобы тепло было не только телу, но и душе, понимаешь? Такой вот парадокс: и одному трудно, и с кем-то не всегда то.       Юнги кивнул со вздохом. Сам он подобным никогда не тяготился, и просто провести с кем-то хорошо время для него не было проблемой. Но он понимал, о чем говорит Чимин. Не сердцем, а головой, но все-таки понимал. Как понимал, что Чимину нужно время. Он ведь сказал тогда, что не думал об этом. Не думал об отношениях, в которые не может окунуться с головой как в воду с берега. У него и других забот полно. А сейчас, возможно, начал об этом задумываться, просто потому, что Юнги подселил эту мысль в его голову. А что там в его сердце… время покажет. Юнги не торопится, он готов ждать, даже если в итоге ответ всё равно будет отрицательный.