Пульс 220 километров в час

      Мысли шумели и клубились, когда Юнги после подиума возвращался к гаражу своей команды, где их с Микки уже ждали для общей фотографии. В ушах продолжал звучать смех Чимина, все время казалось, что они соприкасаются руками, то ли нарочно, то ли случайно, и пальцы ощущали тепло чужой кожи, даже когда они разошлись в разные стороны.       Шумная толпа перед въездом в гараж по команде фотографа уже выстроилась неровными рядами. Все были раскрасневшиеся, довольные, улыбались и болтали, а двое человек держали таблички с фамилиями пилотов и их позициями на финише.       - Первое и второе место! Победный дубль! – раз за разом раздавалось со всех сторон, пока Юнги и Микки усаживались со своими кубками в центре переднего ряда. Сбоку поодаль раздался похожий гомон - «Крылья» тоже отмечали свой первый подиум в этом сезоне.       - Раз, два, ура! – крикнул один из нескольких фотографов, круживших туда-сюда с камерами. Все послушно закричали, вскинув победно руки, и сразу защелкали затворы и заморгали вспышки.       После первых снимков в стиле выпускного как всегда выскочил человек с открытой и предварительно хорошенько взболтанной бутылкой шампанского и от души облил всех холодной бурлящей пеной. Юнги с Микки и без того уже были мокрыми и липкими, а потому только умылись заново шампанским, пока остальные с громкими визгами бросились в рассыпную. Так происходило после каждого подиума, это уже своеобразная традиция любой команды, которой выдался повод отпраздновать.       Когда фотографы и видеографы с чувством выполненного долга разошлись кто куда, а механики с инженерами в приподнятом настроении вернулись к своим обязанностям, перед этим хорошенько вымыв руки и лица, Юнги отдал кубок Уиллу, чтобы тот занялся его упаковкой и отправкой, а сам в компании Йохана ушел в свою временную комнату. Отчаянно хотелось в душ, смыть с себя слой пота и алкоголя, а еще просто отделаться от сингапурской удушливой влажности хотя бы на время. Адреналин, бурливший в крови с самой гонки, постепенно утихал, хотя улыбка все еще сама собой держалась на губах.       Юнги продолжал напевать под нос «Марш Тореадора» из оперы «Кармен», неизменно звучавший после обязательных гимнов на подиуме, пока приводил себя в порядок и переодевался. Отдав некоторые из вещей Йохану, Юнги взял свою сумку и распрощался со своим физиотерапевтом в коридоре гаража. В этот раз команда решила организовать вечеринку по случаю первого и второго места прямо на базе, воспользовавшись услугами кейтеринговой компании – там они и увидятся через пару дней.       Просматривая сообщения в телефоне, Юнги направился в сторону парковки, где его должен был дожидаться Намджун. Нырнул от гаражей в сторону «улицы» с моторхоумами, виляя между группками людей, принимая поздравления и раздавая автографы. Проходя мимо офиса «Крыльев», он услышал знакомый смех и тут же проследил за ним взглядом – в полутемном закутке между временными зданиями команд спрятался Чимин и, очевидно, разговаривал с кем-то по телефону. Кивал, хихикал в трубку и улыбался сам себе, склонив голову. Он уже переоделся в джинсы и командную футболку, а у его ног на асфальте валялась небольшая сумка.       - Да, мам, я тоже вас люблю. Спасибо. Передай всем спасибо от меня. И папу поцелуй.       Юнги замер и, словно ему медом было намазано, прилип к углу офиса, сложив руки на груди и наблюдая за Чимином. Он не хотел подслушивать, но просто не мог оторваться от такой уютной и приятной картины. Чимин заметил его и улыбнулся шире.       - Да, давай, пока, - сказал он и завершил звонок, сунув телефон в карман джинс. – Все хотят поздравить меня с первым подиумом. Родители вне себя от радости.       - И правильно делают, - улыбнулся в ответ Юнги, нырнув в закуток к Чимину. Он не особо задумывался о том, что делает и как всё это может выглядеть со стороны. Тело двигалось само, а мозг… Ну, сегодня вечером не он главный.       - Еще раз спасибо, - Чимин облокотился на стену, и между ним с Юнги едва ли было полметра. Если бы не постоянная сингапурская духота, Юнги бы решил, что это его собственная температура подскочила, а воздух стал плотнее. – Это лучший подарок, какой только можно представить.       Чимин же был так чертовски красив, что невозможно отвести глаз. Он, конечно, красив всегда, но сейчас его глаза светились и блестели ярче любых искусственных огней в городе, даже в этом темном закутке освещая тесное пространство между ними. Румяные щеки округлились от улыбки, никак не желавшей сходить с этих умопомрачительных губ, влажные на концах волосы облепили лоб и виски, а острая линия подбородка так и манила к ней прикоснуться. Счастье и праздничное шампанское красили лучше любых фильтров и косметики. Залюбовавшийся Юнги сглотнул и усилием воли заставил себя, наконец, ответить.       - Я не один это сделал, а мы с тобой. - Повторил он то, что сказал сразу после финиша. - Я не принес тебе подиум на блюдечке. Ты сработал идеально.       «Ты идеальный» - пронеслось эхом в голове.       На несколько секунд в наэлектризованном воздухе повисло молчание в отдельно взятом закутке, где шум паддока звучал размытым набором звуков, белым шумом где-то далеко. Юнги стоял не шевелясь, разглядывая Чимина, пока тот делал ровно то же самое, все еще опираясь на стену позади. Его взгляд бегал по лицу Юнги, иногда опускаясь на линию ворота и грудь, но всегда возвращался сначала к глазам, а затем и к губам. При взгляде на них Чимин закусил свою нижнюю губу, и Юнги не сдержал сдавленного, почти болезненного выдоха. Он не понял, кто приблизился первым, помнит только, что в голове будто затвор щелкнул, а дальше Чимин уже растекается в его объятиях, прижатый к стенке, и стонет в поцелуй. Они трогали друг друга жадно и несдержанно, словно дорвались до еды после длительного голода, оглаживали бока и плечи, запускали пальцы в волосы, создавая на голове форменный бардак, и дышали урывками, не в силах надолго прервать влажные поцелуи.       Юнги казалось, что он сходит с ума, что по его телу блуждают не две, а десятки ладоней. Связь с реальностью таяла как лёд на солнцепёке, и Юнги следом за ней растекался точно в такую же лужу. Чимин, судя по виду, был не лучше. Красный, распаленный, с блестящими глазами и влажными следами чужих губ на губах, щеках, подбородке, скулах, шее, ключицах, в яремной ямке… Черт, стянуть бы с него футболку и продолжить путь вниз.       Легкий укус за мочку уха вывел из транса, но отправил сознание в новое путешествие. Юнги застонал и прижался в новом поцелуе, почти собственнически изучая языком чужой рот. Ничего не видел и ничего не слышал, полностью растворившись в ощущениях. Кажется, дрожавший в его руках Чимин последовал его примеру. Закрыв глаза, он доверчиво и слепо тянулся, и Юнги не мог его разочаровать. Прижался всем собой, чувствуя, как по позвоночнику прошел разряд, кожа покрылась мурашками, а низ живота скрутило приятным томлением. Юнги прижался пахом и ощутил чужое возбуждение, такое явное, такое очевидное и такое приятное. Стал притираться, пока Чимин хныкал ему в губы. Рука Юнги соскользнула с плеча и, очертив линию чужих груди и живота, ухватилась за пояс джинсов.       - Кхм-м, - раздалось вдруг сбоку, и Юнги с Чимином отпрыгнули друг от друга как ошпаренные и уставились на неловко мнущегося в проходе Намджуна.       - Ох бля, напугал.       Тело сработало на инстинктах, но мозгу потребовалось несколько мучительно долгих секунд, в которые он заново учился соображать. Успевший перепугаться Юнги выдохнул, благодаря небеса за то, что они не спалились самым дурацким образом.       - Ты не отвечал на звонки, - Намджун помахал зажатым в руке телефоном, объясняя свое появление. – Простите, что прервал, но не могу не сказать, что это плохая идея. Совсем неподходящее место.       - Сам знаю, - отмахнулся Юнги и посмотрел на Чимина, а тот был белее мела с проступившими красными пятнами на шее и щеках. Глаза перепуганные, почти стеклянные, в ужасе устремленные на Намджуна, рот приоткрыт, словно объяснения застряли прямо на подходе, не давая дышать, и весь вид его говорил о том, что он мечтает прямо сейчас провалиться под землю.       - Эй, Чимин, Чими-ин, - позвал его Юнги, мягко коснувшись плеча, но тут же убрал руку, потому как перепуганный Чимин дернулся как от ожога, - все в порядке.       - Простите, простите. О боже… Я… Намджун-ши, это не то, что…, - залепетал Чимин, обхватив себя руками и уставившись на носки своих кроссовок. – Не стоило пить шампанское на голодный желудок.       - Чимини, не переживай. Намджун в курсе. Он никому не расскажет. Ничего страшного не произошло.       - Ты ему рассказал? – потупленный взгляд Чимина взметнулся вверх, а глаза распахнулись еще шире. Резкие движения кадыка наводили на мысль о том, что сердце его сейчас бьется где-то в горле. – Про нас? Про меня?       - Ну, Намджун мой лучший друг…              - Я сам догадался, Юнги ничего мне не рассказывал, - перебил Намджун, заходя третьим в и без того узкий закуток. Взгляни сейчас на них кто-то со стороны, утонул бы в вопросах.       - Догадались, - ошарашенный Чимин всё продолжал машинально обращаться к Намджуну на «вы», хотя, казалось, этот рубеж между ними давно остался позади. Видимо, приступ вежливости должен был сгладить неловкость ситуации. – Догадались? Значит, кто угодно еще мог догадаться… Черт, как я сглупил, расслабился, а всё могло рухнуть за секунду!       - Эй, все в порядке, - опять повторил Юнги, не зная, как еще успокоить перенервничавшего Чимина.       Он чувствовал, что они неуловимо возвращаются к тому летнему разговору на скамейке возле храма, когда Чимин боялся даже подумать об однополой любви на расстоянии пушечного выстрела от паддока, не говоря уже о чем-то большем, как трясся за свои перспективы в пелотоне, и как Юнги легко заявил, что оставит карьеру, если ему придется выбирать. Интересно, а кто еще знает о предпочтениях Чимина кроме него самого и оставшегося в прошлом Хосока? Родителям Чимин не говорил и говорить не собирается. Знает ли Чонгук, близкий друг из детства? Или Чимин так всю жизнь и несет свой секрет в одиночку, тревожно и ревностно оберегая его от чужих глаз и ушей? А теперь на короткое мгновение он дал слабину и узнал, что его секрет уже и не секрет вовсе, что о нем легко догадаться человеку, просто находящемуся рядом.       - Никто не догадался, - мягко добавил Намджун, - просто я знаю Юнги половину жизни, и для меня он слишком очевиден. Клянусь, я – могила, от меня никто и слова не услышит.       Помолчав с минуту, Чимин, наконец, шумно выдохнул и потер переносицу. От его прежней беззаботной веселости не осталось и следа, как и от недавнего возбуждения. Испуг оказался сильнее всех прочих эмоций, и, хоть и улегся немного, но многолетняя привычка все прятать и держать в себе не давала так быстро отпустить случившееся.       - Я вам верю, Намджун-ши, что вы никому не расскажете, - выпалил Чимин с легким поклоном, а затем повернулся к Юнги. – Еще раз спасибо, хён. Я… пойду, наверно, потом спишемся.       Неловко махнул рукой и принялся протискиваться мимо Намджуна, перегородившего своими широкими плечами почти весь проход. Тот тут же развернулся и прижался к стенке, пропуская Чимина и помахав вслед.       - Хорошего вечера, - пробормотал Юнги, никак не пытаясь остановить это поспешное бегство, и, когда Чимин скрылся за углом, с протяжным выдохом прижал ладони к лицу.       - Все вопросы потом? – Намджун понимающе похлопал друга по сгорбленным плечам.       - Все вопросы никогда, - ладони сползли чуть ниже, и Юнги уставился в ответ меж растопыренных пальцев, а после уткнулся макушкой под чужой подбородок, чувствуя, как его аккуратно обняли и гладят по спине. – Намджун, почему всё не может быть легко и просто?       - Потому что это жизнь, - философски ответил тот. – Ты привык к одному, Чимин – к другому, и нужно время, чтобы ваши взгляды сошлись в одной точке. Кстати, мы с тобой сейчас тоже со стороны наверно подозрительно выглядим. Обнимаемся в закутке.       - Ой, да срать, - отозвался Юнги из складок чужой футболки. – У меня тут душевные переживания, так что пусть думают, что хотят.       - Вот, а Чимин так не умеет. Его никто этому не учил, и характер от природы не такой. Он привык все делать правильно и помещаться в рамки, потому что слишком многое на кону. Ему вот не срать.       - Жаль.

***

      Неделя до Сахира пролетела как один миг. Работа на базе с инженерами, тренировки, часы в симуляторе, перерыв на праздник по случаю дубля в Сингапуре, короткий визит домой в Монако, и вот Юнги уже сидит в самолете до Бахрейна. С Чимином за это время они не виделись, только переписывались, но тему последнего поцелуя ни один из них не поднимал. Это явно было не то, что стоит обсуждать в чате, а не с глазу на глаз, да и финал сезона не за горами, поэтому Юнги старался сконцентрироваться на двух оставшихся гонках, а не гнаться за всеми зайцами, не поймав в итоге ни одного. Подождать еще две недели, дотерпеть, не распыляться, и потом можно хоть все время тратить на разговоры и эмоции.       Намджун дремал где-то на передних рядах, а сидевшая рядом Мари тихо рассказывала Юнги план команды маркетинга на выходные. Задав пару уточняющих вопросов и внеся кое-какие коррективы, Юнги понятливо кивнул и потянулся за наушниками, а Мари пересела к Микки и сунула ему под нос планшет с его расписанием съемок и интервью.       В Бахрейне как обычно было жарко и сухо, хотя по здешним меркам ноябрь в этом году выдался прохладней, чем обычно. Юнги поправил очки на носу, натянул пониже кепку и ускорил шаг, желая быстрее перебежать от самолета в здание аэропорта к кондиционеру. Пройдя паспортный контроль, он с разбега нырнул в ожидавшую их машину и до самой гостиницы тупо пялился в окно. Состояние было расслабленным, почти рассеянным. Мысли плыли белыми лодочками по волнам, мягко покачиваясь и не задерживаясь в голове, пока за окном точно также проплывали старинные дворцы, новенькие небоскребы и бесконечные пальмы на фоне ровного, как линейка, горизонта.       Как только заселились в отель, началась работа. Юнги нырнул в неё как в море и не вылезал вплоть до воскресенья, когда во время парада гонщиков Чимин после своего интервью почти робко встал рядом, глядя на трибуны и приветствуя зрителей взмахами руки.       - Надеюсь, хён, ты сегодня оформишь чемпионство досрочно, - сказал он с улыбкой, когда половина маршрута была позади.       Его, наконец, отпустило, и он стал прежним собой, перестав то и дело взволнованно оглядываться, прислушиваться и листать ежеминутно ленту новостей, боясь, что кто-то успел тайно заснять его в минуту слабости и слить всё в интернет. Юнги хоть и не видел Чимина с прошлого воскресенья, но имел сомнительное удовольствие наблюдать подобную картину в течение всего уик-энда, начиная с четверга, когда весь пелотон собрался в Бахрейне для медиа-мероприятий.       - Я тоже надеюсь, - улыбнулся в ответ Юнги. Математически это было возможно, но вот реальных шансов не шибко много. Юнги для этого надо было победить, а Леклеру не приехать в очки. И это при том, что стартовал Леклер с первой позиции, а Юнги с третьей. Что ж, Юнги постарается сделать так, чтобы математика сегодня победила вместе с ним.       - Тогда удачи, я буду держать за тебя кулачки.              - Спасибо. Ты тоже давай догоняй.       Чимин квалифицировался крайне неудачно, став жертвой аварии в третьем сегменте. Прямо перед ним болид угодил в забор, рассыпав вокруг себя кучу мелких обломков и снеся заодно Чимину колесо. Так он лишился не только времени на быстром круге, но и шанса это время улучшить. Пришлось плестись в гараж на трех колесах и продумывать тактику на воскресенье, которая позволит прорваться из аутсайдеров в очки.       - Постараюсь. Еще тебя догоню, увидишь меня в зеркалах заднего вида, - рассмеялся Чимин, пожелал удачи и, когда платформа остановилась, направился в гараж своей команды.       До самого старта Юнги его не видел, только мелькавший в отдалении силуэт в цветастом комбинезоне. Отложив все, кроме гонки, на потом, Юнги все же бросил последний взгляд в конец стартовой решетки, а затем полностью переключился на голос Намджуна и суетившихся вокруг машины механиков, заканчивавших последние приготовления.

***

      Три, два, один, гаснут огни! В ту же миллисекунду, когда загорелся зеленый сигнал, Юнги сорвался с места, сразу вырываясь на вторую позицию. Пролетел по прямой, вошел в первый поворот, сидя на хвосте у Леклера. Стартовая толчея осталась позади, и их пара явно начинала отрываться от остальных уже с первых секунд. В ушах тишина, в глазах – туннельное зрение, сосредоточенное только на машине впереди, в мыслях – траектория возможного обгона в широком четвертом повороте.       Они вдвоем выпорхнули из первого поворота, устремляясь вперед, миновали второй, третий, и вот уже Юнги стал закладывать маневр в четвертом, как вдруг сознание уловило странный отсвет сбоку, а на руле тут же заморгали красные лампочки, за которыми секунду спустя взвились уже настоящие красные флаги. Юнги резко сбросил скорость и повернул голову в сторону отсвета, чтобы увидеть зарево в оставшемся позади третьем повороте, скрытом от него ограждением и отбойниками. Там полыхал чертов огонь! Чья-то машина горела, и это худшее, что может случиться в гонке. Инженеры по безопасности придумали кучу штук, защищавших от ударов, закрывавших голову и туловище, но еще никому не удалось сделать огнеупорную машину. Именно поэтому гонщики с ног до головы были запакованы в специальную защитную одежду из нескольких слоев, способную выдержать экстремально высокие температуры. Но даже она не являлась панацеей, и гонщика в любом случае нужно было как можно быстрее вытащить из болида.       - Намджун, кто это? Он выбрался? Я видел огонь, - взволнованно спросил Юнги, пока машины ровным строем ползли по трассе.       - Пока нет информации, проверяю. Гонка остановлена на неопределенное время, все должны ехать в боксы.       - Господи, хоть бы выбрался, - пробормотал Юнги, не в силах оторвать взгляда от оранжево-алого зарева, растекшегося над автодромом. Ни на одном экране по пути не показывали место аварии, демонстрируя кадры с остальными болидами, видами на питлейн или окрестными пейзажами, и это означало только одно – состояние гонщика не известно, пожар не потушен, а последствия аварии не ликвидированы. По негласному правилу в прямой трансляции после аварии никогда не показывали разбитый болид до тех пор, пока не будет уверенности, что пилот жив. Никто не хочет шокировать спортивную публику смертью в прямом эфире, не говоря уже об этической стороне вопроса. Так что пейзажи по пути в гараж – плохой знак.       Юнги свернул на питлейн следом за Леклером, остановился возле своего гаража, дождался, пока механики закатят болид внутрь, а у самого внутри все в узлы сворачивалось от нервов. Больших усилий стоило не выпрыгнуть из-за руля на ходу и не кинуться к Намджуну за информацией. Лица в гараже и за его пределами у всех были потрясенные, мрачные, кто-то плакал, кто-то, не стесняясь, грыз ногти, кто-то молился. С питлейна огонь было видно еще лучше, и Юнги, глядя на беспокойные языки пламени и столб черного дыма, в ужасе думал о его масштабах, раз маршалам до сих пор не удалось всё потушить. Идти до командного мостика не понадобилось, Намджун встретил Юнги на полпути, сразу схватив под локоть и уводя в коридоры за гаражом.       - Это Чимин, - без предисловий сказал он. Таким встревоженным Юнги его не видел никогда в жизни. Тяжелый взгляд, выпяченный подбородок, плотно сжатые губы – всё в Намджуне кричало о том, насколько он нервный сейчас. – На входе в третий поворот зацепил колесом другой болид и потерял управление. Говорят, скорость у него была километров двести двадцать, не меньше.       Юнги почувствовал, что с этой скоростью сейчас бьется его сердце, пытаясь переломать рёбра и вырваться из грудной клетки, пока земля уходила из-под ног.       - Из-за контакта часть машины поднялась в воздух и влетела в металлическое ограждение, - продолжал тем временем Намджун. - Кажется, застряла там, а потом загорелась. Больше я ничего не видел, картинка пропала, и никто ничего не знает. Эльс пытается выяснить что-то от дирекции гонки, и вроде вызвали медицинский вертолет, но это пока всё, прости.       - Я… это…, - язык заплетался, мысли отказывались собираться в логическую цепочку, а сам Юнги еле сделал шаг до стенки, чтобы опереться на нее и не упасть. – Я должен пойти туда. Помочь, увидеть, должен что-то сделать, должен…       - Юнги, послушай меня, ты сейчас ничем не можешь помочь, - Намджун схватил его за плечи и встряхнул, глядя прямо в глаза. – Сейчас надо ждать.       - Но я не могу ждать! Уже прошло сколько… минут десять? А до сих пор ничего не сказали. Я так с ума сойду! – Юнги, было, дернулся, но Намджун продолжал удерживать его на месте, не давая наделать глупостей.       - Можешь, и я буду ждать вместе с тобой. Там куча маршалов, и пожарные, и медицинская машина. Новости скоро будут.