«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Деревня. Три дня спустя. Утро встретило Нацуку запахом дождя, который так и не случился. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным цветением поздних летних цветов. Где-то во дворах лаяли собаки, перекликались торговцы, а с тренировочных площадок доносились глухие удары — кто-то отрабатывал удары по макиваре. После той миссии с пауком всё казалось мирным. И обычным и тому даже рада. Нацука шла по главной улице, вдыхая этот утренний коктейль из запахов — свежей выпечки из пекарни Сандайме, влажной земли после ночного полива цветов, и едва уловимого аромата жареного угря из закусочной у поворота. Ино стояла у цветочной лавки. Её светлые волосы были собраны в высокий хвост, и она ловко перебирала стебли хризантем, раскладывая их по ведёркам с водой. Капли на лепестках блестели на солнце, а воздух вокруг лавки был густым, сладким — смесь пионов, лилий и чего-то цитрусового, что Ино добавляла для аромата. — О, Нацука! — Ино подняла голову, и на её губах расцвела та самая улыбка, которая обычно означала, что она знает что-то, чего не знаешь ты. Нацука остановилась у прилавка. Пальцы сами потянулись к лепестку розы — мягкому, прохладному, бархатистому. — Кто тебе рассказал? Ино улыбнулась слишком невинно. Она взяла лейку и начала поливать горшки с фиалками, делая вид, что сосредоточена на деле. — Ну кое какие люди. Нацука закрыла глаза. Сквозь веки пробивалось солнце, рисуя красноватые пятна. Я убью Кибу. Ино засмеялась — звонко, как колокольчик на двери Тентен. — Да ладно. Это даже мило. — Меня завернули в кокон. — Нацука открыла глаза и посмотрела на Ино в упор. — Да. — Это не мило. Ино чуть наклонила голову. Солнце скользнуло по её щеке, высветив едва заметные веснушки, которых обычно не было видно. — Но ты же выбралась? — Меня спасли. — Значит, у тебя хорошая команда. Нацука задумалась. Пальцы всё ещё касались лепестка. Роза была красной, почти кровавой, с каплей росы у самого основания. — Да… хорошая. Ино протянула ей маленький цветок. Незабудка. Крошечные голубые лепестки дрожали на тонком стебле. — Держи. — Зачем? — Просто так. Иногда людям после странных миссий нужно что-то нормальное. Нацука взяла цветок. Стебель был влажным, прохладным. Лепестки щекотали ладонь. — Спасибо. Она постояла ещё секунду, вдыхая этот смешанный аромат — цветы, утро, Ино. Потом кивнула и пошла дальше, сжимая незабудку в кулаке. Оружейный магазин. Колокольчик над дверью звякнул — резко, металлически. Внутри пахло маслом для клинков, порохом и сталью. На полках тускло поблёскивали ряды кунаев, сюрикенов, катаны в ножнах из тиснёной кожи. Свет падал из высокого окна, выхватывая из полумрака то рукоять меча, то острую грань лезвия. Тентен стояла за прилавком, перебирая метательные звёзды. Её тёмные волосы были стянуты в два пучка, а на поясе висели сразу три свитка — верный признак того, что она готова к чему угодно. — Добро пожаловать! — сказала она, не поднимая головы. Пальцы ловко пересчитывали сюрикены, и те звенели друг о друга с чистым, тонким звуком. Рядом уже стоял Киба. Он держал в руках какой-то нож — не слишком дорогой, но с удобной рукоятью, обмотанной кожей. Вертёл его так и этак, ловя блики на лезвии. Акамару сидел у его ног, высунув язык, и с интересом наблюдал за каждым движением хозяина. — Смотри, Акамару, какой классный! — Киба поднёс нож к морде пса. Тот понюхал, чихнул и гавкнул — довольно, одобрительно. Киба обернулся на звук колокольчика и увидел Нацуку. Его лицо расплылось в ухмылке — той самой, от которой хотелось сразу развернуться. — О! Паучий ниндзя! Нацука медленно повернулась к выходу. В носу ещё стоял запах стали, а в ушах — этот дурацкий голос. — Я не слышала этого. Киба ухмыльнулся шире. Он отложил нож и опёрся локтем о прилавок, всем видом показывая, что никуда не торопится. Акамару сел и преданно уставился на хозяйку. — Да ладно. Это же легендарная миссия. — Киба. — А? Нацука повернулась к нему. В полумраке магазина её глаза казались почти чёрными. — Акамару спит у тебя в ногах. Киба моргнул. — Ну… да? — Я знаю, где ты спишь. Пауза. Киба переваривал. Акамару наклонил голову, будто тоже пытался понять угрозу. — Справедливо, — наконец выдал Киба, и в его голосе проскочило что-то новое — не просто ухмылка, а лёгкое, едва уловимое уважение. Или интерес. Он окинул Нацуку быстрым взглядом — слишком быстрым, чтобы быть просто случайным. — Ты жёсткая, Узумаки. Мне нравится. Нацука не повелась. — Я не для того, чтобы нравиться. — А для чего? — в лоб спросил Киба. Акамару гавкнул, будто поддерживая вопрос. Она открыла рот, чтобы ответить, но вмешалась Тентен. — Так, если вы собираетесь угрожать друг другу, делайте это не рядом с моими витринами. — Она подняла голову и посмотрела на Нацуку. — Что нужно? — Иглы. И кунай с взрывными свитками. Тентен сразу оживилась. Она вышла из-за прилавка и подошла к стене, где на специальных крючках висели связки игл — тонких, как волос, и чуть толще, с утяжелением на конце. — Для метания иглы? — она сняла одну связку, и иглы звякнули друг о друга — тонко, почти музыкально. — И для точек давления. Тентен кивнула, достала небольшой набор в кожаном чехле. Раскрыла — внутри ровными рядами лежали иглы разной толщины и длины. — Эти подойдут. Баланс хороший. — Она взяла одну, показала, как лежит в руке. — Из стали с примесью серебра, не тупятся, легко чистятся. Нацука взяла иглу, взвесила на ладони. Металл был холодным, гладким, с едва заметным матовым блеском. Она сделала короткое движение кистью — игла мелькнула в воздухе и вонзилась в деревянную мишень у стены ровно в центр. — Неплохо. Киба наблюдал. Акамару тоже. В полумраке было видно, как блестят его глаза — и глаза хозяина. — Ты правда собираешься драться иглами? — спросил он. В голосе не было насмешки, скорее любопытство. — Иногда достаточно одной. Киба почесал голову, взлохматив и без того торчащие волосы. — Жутковато. — Спасибо. Он вдруг ухмыльнулся — но по-другому, мягче. Шагнул ближе, и Акамару двинулся следом. — Слушай… если на миссии появится ещё один паук, зови меня. Нацука подняла бровь. — Чтобы помочь? — Нет. — Он наклонил голову, и в его жёлтых глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, спрятанное за дурашливостью. — Чтобы посмотреть, как ты с ним справляешься. Это, наверное, красиво. Воздух в магазине вдруг стал чуть гуще. Даже Тентен замерла с иглой в руках. Нацука смотрела на Кибу. Тот смотрел на неё. Акамару переводил взгляд с одного на другую и тихонько поскуливал, чувствуя напряжение. — Уходи, — сказала Нацука. Голос был ровным, но где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Киба усмехнулся, но в глазах осталось то самое, тёплое. — Уже ухожу. — Он махнул рукой, свистнул Акамару и направился к выходу. У двери обернулся. — Удачи, паучий ниндзя. Дверь закрылась. Колокольчик звякнул. Запах стали снова заполнил пространство. Тентен тихо сказала: — Он специально. — Я знаю. — Не принимай близко к сердцу. Нацука провела пальцем по острию иглы. Металл был холодным, но под пальцем ощущалось тепло — от рук, от воздуха, от всего этого утра. — Я не принимаю. Пауза. — Но если он будет продолжать, я начну. Тентен усмехнулась. — Честно? Я бы посмотрела. Она завернула покупки в плотную бумагу, перевязала бечёвкой. Протянула Нацуке. — Держи. И береги себя. — Спасибо. Нацука вышла из магазина. На улице солнце уже поднялось выше, и тени стали короче. В руках она держала свёрток с иглами, а в кармане лежала незабудка от Ино — чуть примятая, но всё ещё пахнущая утром. Ворота Конохи. Она подошла к месту сбора. Каменные стены отбрасывали длинную тень, в которой уже стояли остальные. Сай сидел на корточках у дерева, водя карандашом по блокноту. Он рисовал воробья — тот сидел на ветке и наклонял голову, будто позируя. Штрихи были лёгкими, точными, почти прозрачными. Хироци стоял рядом, чуть покачиваясь с пятки на носок. Губы его беззвучно шевелились — считал что-то, раскладывал по полочкам. Солнце падало на его лицо, и улыбка казалась почти тёплой, почти человеческой. Изуми проверяла снаряжение. Её пальцы быстро, привычно скользили по сумкам, подтягивали ремни, проверяли застёжки. Шаринган был скрыт, но Нацука знала — он там, готовый открыться в любой момент. Нацука подошла. Песок под ногами чуть скрипел. — Я готова. Хироци посмотрел на неё. Его глаза — всегда прикрытые, всегда загадочные — словно сканировали её с ног до головы. — Вероятность успешного выполнения миссии — восемьдесят семь процентов. Нацука вздохнула. Ветер донёс запах травы и пыли от дороги. — Главное, чтобы не было пауков. Хироци задумался. На мгновение его улыбка стала чуть шире. — Тогда вероятность повышается до девяноста трёх. Сай поднял голову от рисунка. Воробей улетел, но на бумаге уже сидел его близнец — такой же живой, такой же лёгкий. — Я считаю, что это хороший знак. — Его голос был тихим, спокойным, как всегда. Нацука посмотрела на ворота Конохи. Камень, нагретый солнцем, отдавал тепло. Где-то за ними начиналась дорога, новая миссия, новая неизвестность. Она поправила сумку с оружием. Иглы внутри чуть звякнули. Незабудка в кармане тихо лежала, напоминая об утре. — Пойдём. И они пошли. Четверо. Команда 17. В новое приключение. А где-то позади, в деревне, Киба, наверное, уже рассказывал Акамару, какая Нацука крутая. Или просто чесал пса за ухом и думал о чём-то своём. Ветер нёс запахи лета, цветов и дороги. И это было хорошо.