«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Изуми шла впереди, её голос звучал ровно и спокойно — как у человека, который уже продумал всё до мелочей. Дорога за воротами уходила вперёд, петляя между полями и редкими рощами. Воздух был свежим, прозрачным, с лёгкой горчинкой полыни. — Есть информация о возможном похищении дочери чиновника из Страны Чая, — начала Изуми, не оборачиваясь. — Конкретных данных мало, но известно, что готовится операция. Поэтому мы используем три каравана. Нацука шла чуть позади, скрестив руки на груди. Сумка с иглами привычно оттягивала пояс, незабудка в кармане давно завяла, но она почему-то не выбросила её. Три каравана… двойной обман… — Звучит умно, — пробормотала она. Значит, точно что-то пойдёт не так. — Наша команда будет во втором караване, — продолжила Изуми. — Мы будем выглядеть как скрытая охрана. Первый и третий караваны — отвлекающие. — То есть как «неочевидная» цель, — уточнила Нацука. Пальцы сами потянулись к игле — просто проверить, на месте ли. — Да. Хироци, идущий сбоку, поднял голову к небу, будто высчитывал что-то по облакам. Солнце освещало его лицо, и улыбка казалась почти безмятежной. — Вероятность того, что противник выберет именно нас как настоящую цель — около шестидесяти процентов. Нацука посмотрела на него. — Прекрасно. Значит, нас будут бить. Сай тихо сказал: — Это ожидаемо. Он шёл чуть впереди, блокнот был спрятан, но пальцы иногда повторяли рисовальные движения в воздухе — привычка, от которой он не мог избавиться. Нацука вздохнула. Громко, с чувством. — Обожаю такие миссии. Пауза. — Нет. Изуми усмехнулась краем губ. — Всё не так плохо. У нас есть преимущество. — Какое? — недоверчиво спросила Нацука. — Они не знают, кто именно из караванов настоящий. И они не знают, что мы знаем. — Значит, мы знаем, что они не знают, что мы знаем, — ровным голосом пересказал Хироци. — Логическая конструкция. Вероятность спутанности противника — высокая. — Ты только что сделал это ещё более запутанным, — простонала Нацука. — Это логично, — ответил Хироци с видом человека, который искренне не понимает проблемы. Привал у развилки. Остановились под большим дубом, где дорога расходилась на три направления. Изуми достала карту и разложила её на пне. — Сейчас объясню роли. Сай молча протянул Нацуке свёрток. Она развернула сверток — внутри оказался комплект, поражающий своей элегантностью. Это было черное кимоно из тяжелого шелка с широкими, летящими рукавами, украшенными нежной вышивкой в виде цветов сакуры. К нему прилагалась пышная многослойная юбка нежно-розового оттенка, напоминающая лепестки, и плотный пояс-оби, который должен был идеально подчеркнуть талию. Нацука подняла бровь. — Это что? — Твоя роль, — ответила Изуми. — Ты будешь дочерью чиновника. Нацука медленно перевела взгляд с одежды на сенсея. — Притворяться? — уточнила она, хотя ответ уже знала. — Да. Нам даже одежду выдали в канцелярии, — добавил Сай. Он достал из-за пазухи небольшой узел — там была похожая, но более скромная одежда для его роли прислуги. Нацука взяла кимоно. Ткань была гладкой, прохладной, с едва заметным запахом лаванды — её явно хранили в сундуке с ароматическими травами. Гребень оказался тяжёлым, из тёмного дерева с перламутровой инкрустацией. — А почему не Хироци? — спросила она, надеясь на чудо. Все посмотрели на Хироци. Тот склонил голову, рассматривая кимоно с профессиональным интересом. Его улыбка стала чуть шире. — Мой рост, строение плеч и ширина грудной клетки не соответствуют антропометрическим параметрам целевой демографической группы, — произнёс он с абсолютной серьёзностью. — Кроме того, вероятность того, что я забуду улыбаться в нужный момент и начну объяснять бандитам статистику успешных похищений, оценивается в девяносто процентов. Тишина. Сай моргнул. — Это… очень подробный самоанализ. Нацука закрыла лицо рукой. — Ты просто не хочешь надевать Кимоно/ Хаори. — Это тоже, — признал Хироци. — Но мои аргументы научно обоснованы. Изуми кашлянула, скрывая смех. — Он прав. Ты подходишь лучше, Нацука. У тебя подходящие параметры, и ты умеешь держать лицо. Никто не заподозрит, что ты ниндзя, пока ты сама не захочешь. — Я похожа на дочь чиновника? — с сомнением спросила Нацука, разглядывая одежду. — Если будешь молчать и смотреть свысока — очень, — честно сказал Сай. — Это комплимент? — Я не знаю, — так же честно ответил он. — Но это правда. Хироци кивнул. — Твоя стандартная мимика выражает смесь усталости и превосходства. Для роли аристократки это оптимально. Нацука вздохнула так тяжело, что с дуба посыпались листья. Место сбора. Три каравана. К полудню они добрались до условленного места — широкой площадки на перекрёстке дорог, обнесённой невысоким частоколом. Здесь уже ждали. Три каравана расположились треугольником. Повозки были нагружены по-разному — в одних явно везли ткани, в других — деревянные ящики с клеймами торговых гильдий, третий караван выглядел почти пустым, только тюки с сеном и пара сундуков. Нацука переоделась в отведённом шатре. Кимоно сидело хорошо — она даже удивилась. Ткань струилась при движении, пояс был завязан идеально. Гребень она вставила в волосы, оставив несколько прядей свободными — так казалось естественнее. Когда она вышла, Сай, уже одетый в простую серую одежду слуги, посмотрел на неё и сказал: — Похоже. — Это хорошо или плохо? — Хорошо, — он помолчал. — Но странно. Ты выглядишь… другой. Хироци, который остался в своей обычной одежде ниндзя, оценивающе осмотрел её. — Уровень соответствия образу — восемьдесят пять процентов. Для достоверности не хватает надменности. — Я сейчас покажу тебе надменность, — тихо сказала Нацука. — Вот это, — Хироци указал пальцем на её лицо. — Это подходит. Сай отвернулся, прикрывая рот рукавом. Нацука была почти уверена, что он смеётся. Главный каравана. Из первого каравана вышел мужчина. Высокий, плотный, с короткой бородой и тяжёлым взглядом. На нём была дорожная одежда из плотной ткани, на поясе — короткий меч. Не ниндзя, но воин. Бывалый. Он обвёл взглядом всех собравшихся. Нацука почувствовала его внимание — колючее, оценивающее. Внутри всё сжалось, но она заставила себя смотреть прямо, чуть приподняв подбородок. Как дочь чиновника. Как человек, который привык, что ему подчиняются. — Слушайте сюда, — голос мужчины был низким, грубоватым, но спокойным. — Я — Киёмото, главный этого каравана. В дороге действуют мои правила. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Караваны идут по трём разным дорогам. Встречаемся через три дня у перевала. Вопросы? — Он посмотрел на Изуми. — Вы ниндзя Конохи. Ваша задача — охранять груз. Не лезть в управление. Не создавать проблем. — Поняли, — коротко ответила Изуми. Киёмото перевёл взгляд на Нацуку. Та выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Девушка, — он кивнул на её одежду. — Выглядишь как из хорошей семьи. Будь осторожна. На дорогах всякое бывает. — Отец предупреждал, — ответила Нацука ровным, чуть холодным тоном. — Поэтому я здесь. Киёмото хмыкнул. — Умный отец. — Он повернулся к остальным. — Всё. По местам. Через час выходим. Он развернулся и ушёл к первому каравану, отдавая короткие распоряжения. Нацука выдохнула. Плечи сами опустились, но она тут же заставила себя выпрямиться. — Как я выглядела? — тихо спросила она. — Надменно, — честно сказал Хироци. — Очень надменно. Я почти поверил. — Это комплимент? — Да. Сай подошёл ближе, поправляя свою сумку. — Ты справишься, — тихо сказал он. Нацука посмотрела на него, потом на Хироци, потом на Изуми, которая уже проверяла снаряжение у второй повозки. — Ладно, — она поправила гребень в волосах, коснулась пальцами завядшей незабудки в кармане. — Сыграем в дочку чиновника. Хироци кивнул. — Вероятность успеха повысилась до восьмидесяти восьми процентов. — Почему только восьмидесяти восьми? — спросила Нацука, уже почти привычно. — Потому что ты сейчас улыбнулась. А дочь чиновника не должна выглядеть так, будто ей весело перед опасной миссией. Нацука тут же стёрла улыбку с лица. — Поздно, — сказал Сай. — Я видел. Она отвернулась, чтобы никто не заметил, как уголки губ снова предательски ползут вверх. Второй караван готовился к выходу. Ветер нёс запах пыли, лошадей и дороги. Впереди были три дня пути, неизвестность и, возможно, опасность. Но почему-то Нацука почти не боялась. Дорога. Второй караван. Повозка мерно покачивалась, колёса мягко шуршали по утрамбованной земле. Внутри пахло деревом, сухой соломой и — почему-то — яблоками. Кто-то из возниц, видимо, вёз их в корзине под сиденьем. Нацука сидела на жёсткой скамье, выпрямив спину, как и подобает дочери чиновника. Кимоно лежало идеальными складками, гребень в волосах ни разу не сдвинулся. Со стороны она выглядела настоящей аристократкой — бледной, утончённой, чуть уставшей от дороги. Внутри она проклинала всё на свете. Сижу в карете. Изображаю благородную девицу. Она поправила рукав, потом пояс, потом снова рукав. Ткань была красивой, но непривычной — слишком много слоёв, слишком много всего. Хотя… одежда мне идёт. Интересно, а забрать можно потом? Бесплатно? Снаружи слышались шаги. Ритмичные, привычные. Сай шёл рядом с повозкой, его тень иногда мелькала в щели между занавесками. В очередной раз он заглянул внутрь — осторожно, как будто проверял, всё ли в порядке. — Ну как, принцесса, не скучно? Нацука скосила на него взгляд, сохраняя на лице выражение надменного спокойствия. — Уйди. Он не ушёл. Наоборот, его губы дрогнули в том неуловимом намёке на улыбку, который она уже научилась распознавать. — Ты слишком убедительно играешь. Я начинаю верить. — Хорошо. Верь дальше. И проваливай. Сай не провалил. Он шёл рядом, иногда поглядывая на дорогу впереди, иногда — на неё. — У меня задница болит, — вдруг вырвалось у неё. Она тут же прикусила язык, но было поздно. Сай остановился, заглянул внутрь с искренним участием. — Возьми подушку. Там, кажется, была подушка. Вон там, в углу. Нацука проследила за его взглядом. Действительно, в углу лежала небольшая вышитая подушка — видимо, для правдоподобности положили вместе с остальными вещами. — Ой, я это вслух, — простонала она, хватаясь за подушку и подкладывая под спину. — Леди не стоит говорить так открыто, — раздался голос с другой стороны повозки. Нацука отдёрнула занавеску. Хироци шёл ровно в том же темпе, что и повозка, его улыбка была безмятежной, но в голосе чувствовалось что-то… наставительное. — Хироци, — процедила она. — Воспитанная девушка из хорошей семьи не должна жаловаться на физический дискомфорт в присутствии посторонних, — продолжил он, не обращая внимания на её тон. — Это может вызвать ненужные подозрения. Кроме того, упоминание отдельных частей тела… — Хироци! — голос Нацуки стал тоньше на октаву. — …считается неэтичным в высшем обществе, — закончил он с видом профессора, читающего лекцию. — Вероятность того, что кто-то из сопровождающих заподозрит в тебе ниндзя из-за подобных высказываний, возрастает на пятнадцать процентов. Нацука сжала зубы так, что они едва не скрипнули. — Сам попробуй сидеть на месте в таком караване. И меня ещё укачивает. Хироци на секунду задумался, слегка наклонив голову. Солнце освещало его лицо, делая улыбку почти неземной. — Если тебя укачивает, рекомендую смотреть на линию горизонта, а не на внутренние детали повозки. Это снижает вестибулярный дискомфорт на тридцать-сорок процентов. Также можно использовать имбирь — он подавляет тошноту. У меня есть корень, если нужно. — Откуда у тебя имбирь? — не удержалась Нацука. — Я всегда ношу с собой базовый набор лекарственных растений. Вероятность того, что кому-то из команды понадобится помощь в дороге, составляет восемьдесят процентов. Мои прогнозы оправдались. — Ты… предусмотрительный, — выдавила она. — Это логично. Сай, который всё это время шёл молча, наконец подал голос: — Хироци, она пытается сделать тебе комплимент. Нужно просто сказать «спасибо». Хироци повернулся к нему. — А, понял. — Он снова посмотрел на Нацуку. — Спасибо. — Не за что, — буркнула она, пряча лицо за занавеской. Снаружи послышался тихий смех Сая — почти неслышный, но она его уловила. И даже странное фырканье Хироци, которое можно было принять за что угодно, но она знала — это его способ смеяться. Повозка продолжала свой путь. Нацука сидела на подушке, смотрела в щель между занавесками на дорогу, на спины своих товарищей, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. — Сай, — позвала она тихо. — Да? — Что ты рисуешь сейчас? Он помолчал секунду. — Дорогу. Лес. И повозку. — Меня рисуешь? — Ты внутри. Не видно. — И всё равно? — И всё равно рисую. Потому что знаю, что ты там. Нацука замолчала. В груди стало тепло, как от чая в холодный день. Она откинулась на подушку, слушая мерный стук копыт и голоса снаружи. Из-за повозки донёсся голос Хироци: — Нацука, если тебе нужно выйти, лучше сделать это на следующем привале. Ближайшие два часа остановок не планируется. — Хироци! — Что? Это тоже практический совет. Сай снова засмеялся. На этот раз — громче. Нацука закрыла глаза, пряча улыбку. Ладно. Может, эта миссия и не будет такой уж плохой. Тишина. Целых три часа Нацука просидела в повозке, и за это время успела перебрать в голове всё: от списка покупок до воспоминаний о прошлой жизни. Колёса мерно постукивали по утрамбованной земле, где-то в ветвях перекликались птицы, а солнце, пробиваясь сквозь полог листвы, рисовало на занавесках пляшущие золотые блики. Её веки тяжелели. Голова клонилась к плечу, и она боролась со сном, то и дело одёргивая себя, поправляя ворот кимоно, встряхивая кистями, чтобы прогнать дремоту. Не усни. Ты в роли. Нельзя… Снаружи шли Сай и Хироци. Их шаги были привычными, почти ритмичными. Иногда Сай заглядывал внутрь — молча, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Нацука притворялась, что не замечает. В какой-то момент она всё же задремала. Всего на несколько минут — голова мягко коснулась деревянной стенки повозки, веки сомкнулись, и мир сузился до размеров сна. А потом всё рухнуло. Треск. Крик. Лязг металла. — Засада! Нацука проснулась мгновенно, сердце ухнуло куда-то вниз. Она отдёрнула занавеску. Свет резанул по глазам. На дорогу из леса высыпали фигуры — грязные, неопрятные, с зазубренными мечами и дубинами. Их было человек шесть, не больше. Лица скрыты тряпьём, движения резкие, неуклюжие. Они напали быстро. Слишком быстро для серьёзного противника. И слишком шумно. Сай уже был в движении. Его кисть описала короткую дугу, и из блокнота вырвалась стая мелких птиц — они взвились в воздух и ринулись в лица двоим нападавшим. Бандиты замахали руками, пытаясь отбиться, но птицы были не из плоти и крови. Они кружили, били крыльями, путались в волосах, залепляли глаза. Один из них споткнулся о корень, второй упал на колени, запутавшись в собственных ногах. Сай подошёл спокойно, без лишних движений, и точным ударом отправил первого в беспамятство. Второй даже не успел подняться. Изуми двигалась как вода. Её шаринган вспыхнул алым, и двое бандитов замерли на месте, словно наткнулись на невидимую стену. Она даже не прикоснулась к ним — просто прошла мимо, и они рухнули, будто сражённые невидимой силой. Хироци был самым тихим. Он шагнул навстречу третьему — тот замахнулся дубиной, но не успел опустить. Пальцы Хироци коснулись его запястья, потом плеча, потом шеи. Короткие, точные касания. Бандит обмяк, не издав ни звука, и осел на землю, как пустой мешок. Четвёртый, тот, что был ближе всех к повозке, развернулся и бросился в лес. Мелькнула спина, хрустнули ветки — и он исчез. Нацука наблюдала из-за занавески. Пальцы сжимали край кимоно, дыхание было частым, но она заставляла себя дышать ровно. Не паниковать. Не высовываться. Роль. Изуми огляделась. Трое лежали на земле. Двое без сознания, один застыл в глубокой иллюзии, глядя в небо пустыми глазами. Четвёртый ушёл. — Слишком просто, — сказала Нацука, выглядывая из повозки. Голос прозвучал тише, чем она хотела, но в тишине, наступившей после боя, его услышали все. Хироци поднял голову. Его бякуган всё ещё был активирован — вены на висках вздулись, глаза казались белыми, нездешними. Он посмотрел в сторону леса, куда убежал бандит, потом перевёл взгляд на дорогу впереди, на кроны деревьев, на заросли кустарника у обочины. — Это была проверка, — сказал он. Нацука нахмурилась. Она уже поняла. Но услышать это от него — значит, подтверждение. Она выпрямилась, поправила ворот кимоно, провела ладонью по волосам — гребень на месте, причёска не сбилась. Всё, как должно быть. — Они проверяли, кто внутри, — медленно проговорила она, собирая мысли. — Кто охраняет. Как реагирует караван. Сай подошёл ближе, вытирая руки о штаны. Его блокнот был уже закрыт, но пальцы всё ещё слегка подрагивали — от недавнего напряжения. — Если бы мы были обычными охранниками, они бы напали всерьёз. — А так — просто посмотрели, — добавила Изуми. Её шаринган погас, и глаза снова стали тёмными, спокойными. — Один ушёл. Он всё видел. Нашу скорость, технику, реакцию. Нацука опустилась обратно в повозку, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный ком. — Значит, теперь они знают. — Они знают, что во втором караване сильные охранники, — кивнул Хироци. — И что внутри повозки есть кто-то, кого охраняют. Он посмотрел прямо на неё, и его обычная улыбка вдруг показалась совсем не улыбкой. Просто изгиб губ, за которым ничего не читалось. — Следующее нападение будет настоящим. Нацука выдохнула. Воздух вокруг казался гуще, тяжелее. Даже птицы замолчали. Она опустила занавеску. — Значит, будем готовы. Снаружи послышались голоса — возницы успокаивали лошадей, кто-то матерился, натыкаясь на лежащие тела. Жизнь вокруг потихоньку возвращалась в привычное русло, но что-то изменилось. Воздух стал другим. Плотным. Ожидающим. Нацука сидела в повозке, сжимая в руке иглу, которую достала из потайного кармана. Смотрела на полосу света между занавесками и ждала. Они обязательно вернутся. Теперь — точно. Закат. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые багровые тона. Дорога уходила вперёд, в сумерки, а лес по сторонам становился плотнее, выше, темнее. Деревья смыкались над головой, пропуская всё меньше света, и воздух наполнился влажной прохладой, запахом прелой листвы и мха. Повозка мерно покачивалась, но внутри уже не было той расслабленной полудрёмы, что была днём. Нацука сидела, выпрямив спину, и смотрела в щель между занавесками. Кимоно больше не казалось красивым — оно было тяжёлым, сковывающим, и каждая складка ткани напоминала о том, что она не может двигаться так быстро, как хотелось бы. Пальцы сжимали иглу в потайном кармане. Снаружи было тихо. Слишком тихо. Даже Сай перестал заглядывать внутрь. Она слышала его шаги — осторожные, мягкие, с длинными паузами между шагами. Хироци не произнёс ни слова уже почти час. Изуми шла впереди, и её силуэт иногда мелькал в просветах между деревьями, напряжённый, настороженный. — Они идут, — тихо сказал Хироци. Голос его прозвучал ровно, без обычных ноток статистики. Нацука почувствовала, как сердце пропустило удар. Она выглянула. Из леса выходили люди. Их было больше, чем днём. Не семь, не восемь — около десятка, но двигались они иначе. Не толпой, не беспорядочно. Они рассредоточились полукругом, перекрывая дорогу и сзади, и спереди. Их шаги были уверенными, оружие — не ржавые мечи, а аккуратные, ухоженные клинки. На некоторых — протекторы с чужой символикой. Наёмники. Не случайные бандиты. — Они знают, — прошептала Нацука. — Да, — коротко ответила Изуми, и в её голосе не было сомнений. Бой. Всё случилось мгновенно. Первый наёмник сорвался с места быстрее, чем Нацука успела моргнуть. Его клинок сверкнул в сумерках, и Сай едва успел отпрыгнуть, его пальцы уже чертили в воздухе линии. Чернильный тигр вырвался из блокнота, взвился в воздух и бросился на двоих ближайших врагов. Не настоящий, но достаточно живой, чтобы они шарахнулись в стороны, пропуская удар. Хироци активировал бякуган. Вены на висках вздулись, глаза стали белыми, нечеловеческими. Он шагнул вперёд, и его движения были такими точными, такими быстрыми, что казались одним непрерывным движением. Дзюккен. Пальцы вонзались в точки чакры, и двое наёмников осели, даже не успев вскрикнуть. Но враги не отступали. Изуми двигалась в центре, её шаринган вращался алым колесом. Она отражала удары, уходила в сторону, контратаковала, но Нацука видела — их слишком много. Каждый раз, когда один падал, из леса выходили двое. Она выпрыгнула из повозки. Кимоно мешало, но она рванула ткань на бедре, освобождая ноги для движения. Иглы уже были в руках. — Сай! — крикнула она. — Прикрой слева! Он кивнул, и из его блокнота вырвалась стая воронов. Они ринулись в лицо наёмнику, который пытался обойти их с фланга, и тот отступил, размахивая мечом. Нацука метнула иглы. Три штуки, одна за другой. Первая вонзилась в плечо нападавшего, вторая — в предплечье, третья просвистела мимо. Не смертельно. Но достаточно, чтобы вывести из боя. Она почти поверила, что они справятся. А потом один из наёмников остановился. Он был выше остальных, с закрытым лицом и странными печатями на наручах. Его руки сложились в последовательность — быстро, без колебаний. Печать. Другая. Третья. — Техника дымного усыпления. Дым хлынул из земли, густой, белый, неестественный. Он не поднимался вверх — он стелился низко, обволакивая ноги, поднимаясь выше, выше. У него был странный запах. Не резкий. Сладковатый. Приторный. Нацука вдохнула — и сразу поняла. — Яд… нет… не яд… Голова стала тяжёлой. Слова путались. Она видела, как Сай замер на полшаге, как его рука, тянущаяся к блокноту, вдруг упала вниз. Как Хироци резко обернулся, и даже его бякуган не мог разглядеть что-то сквозь эту пелену. — Усыпляющее, — сказал Хироци, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на тревогу. — Не дышать. Техника распространяется через — Он не договорил. Его колени подогнулись, и он опустился на землю, пытаясь удержать равновесие, но тело не слушалось. Нацука зажала рот рукавом. Глаза щипало, в ушах шумело. Она видела, как Изуми делает шаг вперёд, как её шаринган вращается быстрее, но движения становятся всё медленнее, всё тяжелее. — Не… дышите… — попыталась крикнуть Нацука, но голос прозвучал глухо, как сквозь вату. Рукава кимоно не спасали. Дым проникал сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь всё. Мир поплыл, размываясь в серых пятнах. Она шагнула вперёд, пытаясь дотянуться до сумки с противоядиями. Иглы выпали из пальцев. Пальцы не слушались. Ноги стали ватными, тяжёлыми, и каждое движение давалось так, будто она шла по дну океана. — Сай… — прошептала она. Он стоял на коленях, пытаясь открыть блокнот, но бумага выскальзывала из рук. Его лицо было бледным, глаза закрывались. Хироци уже лежал, раскинув руки, и его улыбка — странная, нелепая в этой ситуации — всё ещё была на лице, застывшая, как маска. Изуми сделала последний шаг. Она пыталась сложить печать, но пальцы сплелись неправильно, и она рухнула на колени, а потом — лицом вниз. Нацука стояла последней. Она не знала, как. Ноги тряслись, голова шла кругом, но она стояла. Может быть, из-за того, что она когда-то тренировала сопротивляемость ядам. Может быть, из-за чистой злости. Или страха. Она сделала шаг к повозке. Там, в сумке, были антидоты. Противоядия. Если достать, если успеть… — Не надо, — раздался голос сбоку. Она повернулась. Наёмник — тот, что активировал технику — стоял в трёх шагах. Его лица не было видно под маской, но в глазах читалось спокойствие. Он не торопился. — Ты уже на пределе. — Он шагнул ближе. — Падать — вопрос секунд. Нацука хотела ответить, но слова не сложились. Язык стал тяжёлым, чужим. Она упала на колени. Потом — на бок, в мягкую придорожную пыль. Кимоно распахнулось, гребень выпал из волос и покатился куда-то в траву. В последний момент она увидела, как наёмник подходит к повозке, заглядывает внутрь, оглядывается по сторонам. Потом он подал знал остальным. — Второй караван — цель. Забираем девчонку. Остальных — в связать. Нацука хотела крикнуть, что она здесь, что она не в повозке, но голос исчез. Веки стали тяжёлыми. Свет в глазах мерк. Они думают, что цель — в повозке. А я снаружи. Я снаружи… Эта мысль была последней. А потом пришла темнота — густая, тёплая, всё поглощающая. И в ней, как далёкий свет, мерцала надежда, что они успеют. Что она успеет. Но тело уже не слушалось. Вот и всё, — пронеслось где-то на краю сознания. И мир погас.