«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Сознание возвращалось медленно. Сначала — запахи. Сырость. Гнилое дерево. Плесень. Где-то капала вода — мерно, бесконечно, как секундная стрелка на часах, которых не было. Холодный воздух обжигал ноздри, пахло землёй и чем-то сладковато-приторным — тем самым дымом, от которого она отключилась. Потом — звуки. Голоса. Глухие, приглушённые расстоянием и, кажется, стенами. — …наконец-то мы можем завершить нашу месть. — Верно. Этот противный старик заплатит за то, что сделал нашей деревне. — Из-за его жадности наши дети страдали. Пусть посмотрит, как будет страдать его дочь. — Мы отдадим её во имя великой жертвы. Слова врезались в сознание, как осколки льда. Холодные. Острые. Неправильные. Нацука попыталась пошевелиться — и тут же поняла, что не может. Руки за спиной стянуты чем-то грубым, въедающимся в запястья. Верёвка? Не верёвка — что-то толще, жёстче. Кожаный ремень? Лодыжки тоже связаны. Она сидела, прислонившись спиной к чему-то холодному и шершавому — дерево. Столб. Или стена из брёвен. Глаза завязаны тряпкой. Под ней — сухо, колюче, пахнет потом и пылью. Очнулась. Я очнулась. Первая мысль была пустой, рефлекторной. Вторая — панической. Месть? Какая месть? Она же не моя — эта дочь чиновника! Я не настоящая! Третья — холодной, расчётливой. Они не собираются меня убивать. Пока нет. Они думают, что я — она. Та девушка. Значит, у меня есть время. Она заставила себя дышать ровнее. Не дёргаться. Не показывать, что уже пришла в себя. Голоса звучали совсем рядом. Двое, нет — трое. Может, четверо. Эхо отражалось от стен — помещение было не слишком большим, но пустым. Сырым. Холодным. И где-то глубоко внутри, под слоем страха, закипала злость. Использовали. Нас просто использовали. Это не С-ранговая миссия. Это… чёрт знает что. Засада, подготовленная под нас. Они знали, что мы будем охранять караван. Знали, кто в каком. Может, даже знали, кто из нас ниндзя. Она сжала кулаки за спиной. Пальцы онемели, но она всё равно попыталась нащупать — не осталось ли где иглы. Ничего. Обыскали. Вытащили всё. Ненавижу. Один из голосов приблизился. Шаги — тяжёлые, с хрустом по каменному или земляному полу. Скрип половиц. — Посмотрите, наше принцесса проснулась. — Голос был маслянистым, почти ласковым, и от этого становилось ещё более мерзко. — Нравится?.. Нацука не ответила. Молчала, стиснув зубы. Тряпка на глазах мешала видеть, но она чувствовала — он стоит прямо перед ней. Смотрит. Улыбается, наверное. — Скоро твои страдания придут к концу, — добавил другой голос, сзади, глубже. — Не бойся. Это будет быстро. Почти. Быстро? Почти? Что за бред? Жертва, говорите? Ритуал? В голове пронеслось всё, что она знала о сектантах в этом мире. Кровавые жертвоприношения. Алтари. Печати. И бессмысленная, жестокая смерть во имя чего-то, чего даже они сами не понимали до конца. Нет. Нет, нет, нет. Я не умру здесь. Не в этой грязи, не ради чужой мести. — Переоденьте её, — раздался третий голос, самый спокойный, командный. — Но перед этим усыпите снова. Не хватало ещё, чтобы она сопротивлялась. НЕТ! Нацука дёрнулась. Всё тело рванулось вперёд — инстинктивно, отчаянно. Верёвки впились в запястья, лодыжки, ноги скользнули по полу, но она не могла ни встать, ни ударить. — Тише, тише, принцесса, — засмеялся первый. — Не порть свою красивую шейку. — Не трогайте меня! — вырвалось у неё. Голос был хриплым, сорванным. — А вот и голосок, — хмыкнул кто-то. — Крепкая. Что ж, тем интереснее. Она услышала шаги — несколько пар. Кто-то подошёл сзади. Грубая рука сжала её затылок, прижимая голову вперёд. Другая рука зажала нос. Пальцы были холодными, жилистыми, пахли железом и травой. — Дыши, — спокойно сказал командный голос. Она задержала дыхание. Из последних сил. Но рука не отпускала. Лёгкие горели, перед глазами поплыли круги даже под тряпкой. Воздух кончился. Она вдохнула. Сладковатый, приторный запах — тот самый. Дым. Он заполнил лёгкие, оседая на стенках горла. Голова сразу стала тяжёлой, мысли — вязкими, медленными. Нет… не надо… я должна… Но сознание ускользало, как вода сквозь пальцы. Последнее, что она услышала — звук разрываемой ткани. Её кимоно. Кто-то снимал его, грубо, нетерпеливо, оголяя плечо. Изуми… Сай… Хироци… Где вы? Ответа не было. Только темнота, снова подступающая со всех сторон, мягкая и беспощадная. И в этой темноте — последняя, едва теплившаяся мысль: Я выберусь. Я обещаю. Я не умру здесь.

Pov: Хироци.

Под землёй. Неизвестное место. Примерно через час после захвата. Сознание возвращалось фрагментарно. Сначала — тактильные ощущения. Запястья стянуты за спиной. Лодыжки — тоже. Материал — пеньковая верёвка, грубая, с высокой степенью трения. Вероятность повреждения кожного покрова при активном сопротивлении — 89%. Оптимально не дёргаться. Спина касается холодной, влажной поверхности. Дерево? Нет. Металл. Шершавый, с ржавыми разводами. Прутья. Клетка. Воздух — спёртый, с высоким содержанием углекислого газа. Запахи: плесень, сырость, человеческий пот, металл. Отдалённо — сладковатый привкус химического соединения, которое использовалось для усыпления. Остаточные компоненты всё ещё в лёгких. Эффективность выведения — около 2 часов. Хироци открыл глаза. Темнота. Почти полная. Слабый источник света — где-то далеко, возможно, факел или масляная лампа. Достаточно, чтобы бякуган мог адаптироваться, но недостаточно для детального анализа. Глаза пока бесполезны — без активации. Активовать? Рано. Вероятность обнаружения выше, чем вероятность получения полезной информации. Он повернул голову. Медленно. Без резких движений. Рядом — Сай. Сидит в той же позе. Глаза открыты. Смотрит в одну точку. Дыхание учащённое — на 23% чаще нормы. Зрачки расширены. Типичные признаки тревожного состояния. — Сай, — голос Хироци прозвучал тихо, ровно. — Твоё физическое состояние? Сай моргнул. Повернул голову. На его лице — не обычная нейтральность, а что-то другое. Смесь. Тревога. Беспокойство. Гнев. Вероятность того, что он сейчас способен на нерациональные действия — 67%. — Я в порядке, — ответил Сай. Пауза. — Нацука… где Нацука? Хироци обвёл взглядом пространство. Клетка. Несколько клеток. В соседней — двое из охраны каравана. Спят. Или без сознания. Уровень чакры минимальный — не опасен. Изуми нет. — Сенсей отсутствует, — констатировал Хироци. — Вероятность того, что её отделили от нас — 92%. Вероятность того, что она уже выбралась и ищет нас — 34%. Вероятность того, что её держат в другом месте — 58%. Вероятность… — Хироци, — перебил Сай. Голос жёстче обычного. — Нацука. Где Нацука? Хироци замолчал. Он просчитал варианты. Учитывая, что бандиты называли захваченную девушку «принцессой» и «дочерью чиновника», логично предположить, что Нацука — в главной роли. Значит, с ней будут обращаться отдельно. Скорее всего, в другом помещении. Возможно, готовят к ритуалу. Временной запас — неизвестен. Вероятность того, что у них есть несколько часов — 45%. Вероятность того, что они поторопятся — 55%. — Её держат в другом месте, — ответил Хироци. — С вероятностью 89%. Сай закрыл глаза. Его пальцы, связанные за спиной, сжались в кулаки. На костяшках выступили белые пятна — кровь отлила от давления. — Я должен… — начал он. — Ты не должен ничего, — перебил Хироци. — Сейчас. Твои действия будут неэффективны. Верёвки — пеньковые. Прочные. Чтобы их перетереть, потребуется минимум 47 минут активного трения. При этом — высокий риск повреждения мягких тканей и кровотечения. Кроме того, нас охраняют. Он кивнул в сторону — туда, где в слабом свете угадывалась фигура. Человек. С оружием. Стоит у выхода. Его дыхание ровное — возможно, спит? Или просто отдыхает. — Охрана. Один человек в поле зрения. Вероятность того, что есть другие — 78%. Мы не знаем их количество. Не знаем расположение выходов. Не знаем, где Изуми-сенсей и где Нацука. Сай открыл глаза. Посмотрел на Хироци — прямо, жёстко. — Ты всегда всё просчитываешь. Даже сейчас. — Это единственный способ действовать эффективно, — ответил Хироци. Его улыбка — привычная, застывшая — не изменилась. Но внутри, где-то глубоко, в области, не поддающейся логическому анализу, было… странное ощущение. Не холод. Не страх. Что-то другое. Он вспомнил, как Нацука падала. Последней. Она стояла дольше всех. Может быть, из-за тренировок с ядами. Может быть, из-за того, что её тело сильнее сопротивлялось усыпляющему. Или из-за того, что она просто не хотела сдаваться. Упрямство. Нелогично. Но эффективно. — Она жива, — сказал Хироци. — Вероятность этого — 96%. Их цель — не убийство. По крайней мере, не сразу. — Откуда ты знаешь? — спросил Сай. — Они говорили о мести. О жертве. О детях, которые страдали. Это эмоциональная мотивация, — Хироци произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — Эмоции делают людей предсказуемыми. Если бы они хотели просто убить — убили бы сразу, в лесу. Но они повезли её сюда. Значит, нужен ритуал. А ритуал требует времени. Сай молчал. Его дыхание постепенно выравнивалось — с 23% выше нормы до 15%, до 10%. — Нам нужно выбраться, — наконец сказал он. — Да. — У тебя есть план? Хироци посмотрел на свои связанные руки. Потом — на Сая. Потом — на охрану. — Предварительный. Вероятность успеха — 72%. Но потребуется твоя помощь. — Какая? — Твои рисунки. Даже со связанными руками, ты можешь рисовать пальцем на земле. Чернила не нужны — достаточно чакры. Простейшее животное. Крошечное. Чтобы разорвать верёвки. Сай замер. Его глаза расширились — в них мелькнуло понимание. — Мышечные чернила? Техника без кисти? — Да. Сложно. Вероятность того, что у тебя получится с первого раза — 34%. Со второго — 56%. Со третьего — 78%. Времени достаточно. Если начать сейчас. Сай опустил взгляд на пол клетки. Земляной. Влажный. С мелким песком. Идеально для рисования. — Хорошо, — сказал он. — Я попробую. Он вытянул связанные руки вперёд, насколько позволяла верёвка. Пальцы коснулись земли. Холодной. Сырой. Хироци наблюдал. Вероятность того, что мы успеем — 67%. Вероятность того, что Нацука справится сама — 43%. Вероятность того, что Изуми-сенсей уже на свободе — 34%. Он сложил эти цифры в голове, перемножил, вывел среднее. Вероятность того, что все выживут — 58%. Не оптимистично. Но достаточно, чтобы не отчаиваться. — Сай. — Мм? — Нацука сильная, — сказал Хироци. — Не в физическом смысле. В другом. Вероятность того, что она найдёт способ выжить — выше среднего. Сай не ответил. Его палец уже чертил на земле первые линии — изломанные, неуверенные, но с каждым движением всё более чёткие. А где-то за стеной, в неизвестности, Нацука снова проваливалась в темноту — и снова боролась, чтобы из неё вырваться. Хироци закрыл глаза. Рассчёт. Только рассчёт. Эмоции снижают эффективность на 40%. Но где-то глубоко, под слоями логики и процентов, затаилось то самое, нелогичное, что он не умел называть. Он надеялся. Не рассчитывал. Именно надеялся.