«Наруто спасает мир, Нацука — терпит и осуждает»

Pov: Изуми

Дорога домой. Караван. Утро. Повозка мерно покачивалась, колёса шуршали по утрамбованной земле. Солнце только поднялось, золотя верхушки деревьев, и воздух был свежим, прозрачным, ещё хранившим ночную прохладу. Изуми сидела на облучке, рядом с возницей. Позади, внутри повозки, спали её ученики — втроём, навалом, как щенки после долгой прогулки. Нацука свернулась клубком, прижав сумку к груди. Сай прислонился к стенке, блокнот так и остался раскрытым на коленях. Хироци сидел с закрытыми глазами — то ли спал, то ли медитировал, но его улыбка никуда не делась даже во сне. Она смотрела на них и чувствовала странную тяжесть в груди. Я ещё молодая. Всего на несколько лет старше их. А они смотрят на меня как на сенсея. Как на ту, кто должна их защитить, научить, вытащить из любой передряги. Ветер трепал её волосы, и она поправила протектор Конохи на лбу — металл был холодным, привычным. А в этот раз — не вытащила. Оставила их одних. Связанных. В темноте. Она вспомнила, как очнулась в той пещере. Связанная? Нет. Её не связали — побоялись. Или пожалели сил. Она очнулась раньше, чем они успели, и трое мужчин, которые должны были её перевезти, лежали у её ног ещё до того, как она полностью пришла в себя. Мне было легко. Слишком легко. Я — джоунин. У меня шаринган. Я могла вырваться в любую секунду. И она знала, где держат остальных. Видела их чакру — Нацуку, Сая, Хироци. Они были на разных уровнях, и Изуми могла спуститься, освободить их за полчаса, не больше. Но я не пошла. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова встала та сцена — она сидит на ящике, пьёт чай, а её ученики где-то там, в темноте, пытаются выбраться сами. Я решила, что это будет для них урок. Испытание. Проверка на прочность. Но кто дал мне право их проверять? Они мои ученики. Моя команда. Моя ответственность. Изуми стиснула зубы. Нацуку связали. Переодели. Усыпляли дважды. Её хотели принести в жертву. ХОТЕЛИ ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ — девочку, которой всего двенадцать. А я сидела и пила чай. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, липкое — стыд пополам с гневом. На себя. На этих идиотов, которые посмели тронуть её команду. На всю эту дурацкую миссию, которая с самого начала пошла не по плану. И всё же — они справились. Она посмотрела на них через щель в занавеске. Нацука — вся в ссадинах и синяках, но живая, злая, несгибаемая. Сай — тихий, спокойный, с блокнотом, который ни разу не выпустил из рук. Хироци — его улыбка, его проценты, его странная, но такая надёжная логика. Они нашли друг друга. Освободились. Спасли пленных. Даже меня — не спасли, но пришли. За мной. Хотя я их бросила. Изуми выдохнула — долго, медленно, выпуская напряжение. Я горжусь ими. И я перед ними виновата. Она обернулась. Внутри повозки Нацука завозилась — видимо, сон стал менее глубоким. Сай открыл глаза и посмотрел на сенсея своим прямым, изучающим взглядом. — Изуми-сенсей, — сказал он тихо, чтобы не разбудить остальных. — Вы кажетесь расстроенной. — Всё в порядке, Сай. — Она попыталась улыбнуться. — Думаю просто. — Вы думаете о том, что не пришли к нам сразу? — прямо спросил он. Изуми моргнула. — Откуда ты… — Вы сидели с чаем и ждали, — ответил Сай. — Значит, у вас была причина. Я не знаю, какая. Но Нацука злилась не на вас. Она злилась на ситуацию. На себя. На пауков. — На пауков? — переспросила Изуми. — У неё теперь арахнофобия. После той миссии. — Сай помолчал. — Но она справилась. Изуми почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. — Спасибо, Сай. — За что? — За то, что сказал. Он кивнул и снова закрыл глаза. Дорога шла через небольшую деревню — ту самую, где всё началось. Изуми попросила возницу остановиться. Она спрыгнула на землю и заглянула внутрь повозки. — Вставайте, сонные тюлени. Нацука открыла один глаз. — Мы приехали? — Нет. Но я хочу вас кое-чем угостить. Тут деревня. Та, где я часто бываю. — Изуми улыбнулась — впервые за всё время мягко, по-настоящему. — Там есть одно место. Лучшее в мире. Поверьте. Нацука села, потирая лицо. — Если там есть пауки — я подожгу всё к чёртовой матери. — Пауков нет. — Изуми протянула ей руку. — Только моя знакомая бабушка. И её данго. Лучшее в Стране Огня. Обещаю. Нацука посмотрела на её руку, потом на лицо. Хмыкнула и взялась. — Ладно. Один данго. Но если бабушка окажется сварливой старухой и начнёт меня воспитывать — я сбегу. — Не начнёт, — усмехнулась Изуми. — Она будет слишком занята, угощая Хироци. Она лучшая бабушка обожает молодых людей, которые много знают. Хироци открыл глаза. — Вероятность того, что её данго окажутся полезны для восстановления чакры — 97%. Я принимаю приглашение. Сай уже стоял на ногах, поправляя блокнот. — Я тоже принимаю. Они вышли из повозки — четверо, грязные, уставшие, потрёпанные, но живые. Изуми смотрела на них и чувствовала, как стыд понемногу отступает, уступая место чему-то тёплому, почти домашнему. Я ещё учусь. Быть сенсеем. Быть командой. Быть… одной из них. Она повела их по узкой улочке, мимо старых домов с черепичными крышами, мимо колодца, мимо цветущих кустов гортензии. — Сенсей, — вдруг сказала Нацука. — Вы виноваты себя чувствуете? Изуми споткнулась. Буквально. На ровном месте. — С чего ты взяла? — У вас лицо было такое, когда вы нас разбудили. — Нацука шла рядом, заложив руки за голову. — Как у кошки, которая разбила вазу и теперь делает вид, что так и надо. Сай фыркнул. Хироци тоже издал какой-то странный звук — то ли кашель, то ли смешок. Изуми покраснела. — Я… у меня не было такого лица, — сказала она, но голос прозвучал неубедительно. — Было, — в три голоса ответили ученики. Изуми вздохнула. — Ладно. Было. Я… переживала. Что оставила вас одних. Хотя знала, что вы справитесь. Но всё равно… — Вы верили в нас, — перебил Хироци. — Это важнее, чем ваше физическое присутствие. Вероятность того, что мы быстрее научимся принимать решения в критических ситуациях, если сенсей не вмешивается — 82%. Вы поступили правильно. С педагогической точки зрения. Изуми посмотрела на него долгим взглядом. — Ты это серьёзно? — Да. — Хироци кивнул. — Но Нацука всё равно злилась на вас. Вероятность этого — 100%. — Я и сейчас злюсь! — добавила Нацука. — На вас. На этих придурков. На пауков. Но вы — хороший сенсей. Даже если иногда ведёте себя как… — Как? — подняла бровь Изуми. — Как старшая сестра, которая решила, что младшим полезно упасть, чтобы научиться вставать. — Нацука пожала плечами. — Я не говорю, что это неправильно. Но в следующий раз — предупреждайте. Хотя бы намёком. — Договорились, — улыбнулась Изуми. — Предупрежу. Они вышли на небольшую площадь. В углу, под старым раскидистым деревом, стоял маленький домик с вывеской «Сладкая лавка Учиха». Изуми толкнула дверь. — Бабушка, я привела гостей! — крикнула она в полумрак. Из глубины донеслось ворчание: — Опять ты со своими детьми? Заходите уже, не стойте в дверях, холод напускаете! Нацука ухмыльнулась. — Сварливая? — шепнула она Изуми. — Очень, — так же тихо ответила та. — Но данго — лучшие. Они зашли внутрь, и запах сладкого риса, бобовой пасты и зелёного чая укутал их, как тёплое одеяло. Изуми смотрела, как её ученики рассаживаются за деревянным столом — Нацука скептически осматривает тарелки, Сай уже открывает блокнот (он рисовал всегда и везде), Хироци вежливо здоровается с бабушкой и спрашивает, какой ингредиент даёт наиболее оптимальный баланс сладости и текстуры. Моя команда. Странная. Нелепая. Неидеальная. Но моя. И чувство вины, такое острое ещё час назад, потихоньку таяло, как сахар в горячем чае. — Бабушка, — сказала Изуми, усаживаясь за стол. — Давай всё, что есть. И чай. Много чая. — А платить кто будет? — фыркнула старушка из-за прилавка. — Я. Как всегда. — Опять в долг? — Бабушка. — Ладно-ладно, шучу. — Старушка вышла с подносом, уставленным тарелками. — Угощайтесь, худющие все. Изуми, ты их совсем не кормишь? — Кормлю, — вздохнула Изуми. — Они сами такие. Нацука уже запихивала в рот данго. — Мфам фофсем фе факие, — пробормотала она с набитым ртом. — Фросфо фкуфно. — Разговаривай, когда проглотишь, — строго сказала бабушка, но в глазах у неё плясали смешинки. Сай рисовал. Хироци раскладывал данго по цветам и формам, сортируя их по категориям. Нацука спорила с бабушкой, сколько штук она уже съела и сколько ещё сможет. Изуми сидела и смотрела на них. Хорошо, — подумала она. — Даже после всего этого… хорошо. Она взяла чашку чая, сделала глоток и улыбнулась. Впервые за три дня — спокойно, без горечи, без вины. — Бабушка, — позвала она. — У нас осталось ещё немного времени. Давай что-нибудь с собой дадим. В дорогу. — Всё уже собрала, — буркнула старушка. — Там, в углу. Две коробки. Чтобы вы не голодали, бездельники. Нацука посмотрела на коробки, потом на Изуми. — Сенсей, это бабушка — лучшая. — Знаю, — улыбнулась Изуми. — Знаю.