Львиный зев

А-52 «Хищник» резал сплошную пелену облаков, оставляя за собой клубящийся след, похожий на шрам на лице неба. Внешне машина была выкрашена в безликий серо-белый камуфляж, имитируя частный грузовой лайнер, но внутри это был чистейший образец военной инженерии: голые титановые балки, паутина проводов в алюминиевых жгутах, светящиеся полосы, отбрасывающие синеватый свет на напряжённые лица. Лиззи, втиснутая в узкое кресло из огнеупорного композита, чувствовала каждую вибрацию мощных турбин через тонкую обшивку. Ремни безопасности впивались в плечи и бёдра, как цепи. Она скользила взглядом по своим «попутчицам». Пять «Чёрных Вдов». Они сидели в идеальной, неестественной неподвижности, словно изваяния. Их тактическая экипировка — матово-чёрная, без единого блика — поглощала свет. На бёдрах — кобуры с пистолетами, на голенях — тактические ножи с пилообразными лезвиями. Их лица были прекрасны и пусты, как у классических статуй, но в глазах, лишённых всякого тепла, плескалась бездонная, леденящая пустота. Они не смотрели на неё — они изучали её, как один из элементов миссии. Лиззи не знала, кто здесь главный. Иерархия в таком деле была иллюзией. Все они были инструментами. Разница лишь в том, что Вдовы были отточенными скальпелями, а она — молотом, способным крушить всё на своём пути. Цель была едина. Цель. Райден Тот. Вице-президент «ГанВуд». Очередной шикарно одетый паук в паутине мировой торговли оружием. «СтаркИндастриз» и «ГанВуд» — два крыла одной хищной птицы, когти которой разрывали на части Ближний Восток и Северную Африку. Лиззи понимала истинную подоплёку: устранить западных конкурентов, расчистив рынок для отечественных корпораций. Но эта мысль была гладким, холодным камнем на дне сознания. Его не трогали. Приказ был приказом. Самоанализ вел к сомнениям, а сомнения в их профессии были верной смертью. — Солдат, подтвердите легенду, — резкий, механический голос в её наушниках с подавлением шума нарушил монотонный гул. Она автоматически выпрямилась, почувствовав, как напряглись мышцы пресса. —Джейн Фостер. Астрофизик, специализация — гамма-всплески и аномальные атмосферные явления. Научная экспедиция в обсерваторию «Сокорро» в Нью-Мексико, — её голос прозвучал ровно, бесцветно, как заученная мантра. Вообще, для иностранных коллег, Элизабет использовала имя Лиззи Гилберт. Он был более привычен для иностранного уха. На заданиях же нужно было прикрытие. Горькая ирония. Лиззи, чья жизнь была чередой взрывов и хаоса, притворяется учёной, изучающей самые мощные взрывы во Вселенной. Ей приходилось вникать в теорию — прикрытие должно было быть безупречным. Пустыня Нью-Мексико, с её безлюдными просторами и правительственными полигонами, была идеальным местом для испытаний нового оружия. И для других, точечных взрывов. Гул двигателей внезапно изменил тональность, с низкого баса перейдя на надрывный, вибрирующий вой. Воздух в салоне стал густым, тяжёлым, с примесью запаха озонированного металла, жжёного пластика и… чего-то нового. Едкого, сладковато-горького. Гари. Элизабет почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Инстинкты, заглушаемые годами дрессировки, закричали об опасности. Она увидела, как пальцы одной из Вдов непроизвольно сжали подлокотник кресла, побелевшие костяшки резко выделялись на фоне чёрной перчатки. И тогда мир разорвался на части. Не звук. А всесокрушающая сила. Ослепительная вспышка за иллюминаторами, которая на секунду отбросила на стены резкие, как при падающей гильотине, тени. Оглушительный рёв, который ощущался не ушами, а всем телом сразу — он вдавил её в кресло, вырвал воздух из лёгких с силой выстрела. Самолёт рвануло с чудовищной силой, металл заскрежетал и заплакал, словно живой. Ремни впились в тело стальными клыками, и Лиззи услышала тошнотворный влажный хруст у себя в груди. Боль, острая и обжигающая, пронзила её. И потом — тишина. Не та, что была до этого. Абсолютная, оглушительная, звенящая. Свет погас, сменившись багровыми вспышками аварийных ламп, которые выхватывали из тьмы обломки, летящие по салону, и беспомощные тела, сорванные с кресел. Сознание не гасло, а было выбито из неё этим ударом. Как будто её душу резко выдернули из тела и швырнули в безвоздушный космос. Последнее, что она успела почувствовать, — это невесомость, леденящий холод и бездонная, всепоглощающая тьма, устремившаяся ей навстречу.