Львиный зев

Прошла неделя с того дня, как мир Лиззи Гилберт рухнул вместе с самолётом. Семь долгих дней бесплодных попыток вызвать помощь, добраться до условленного пункта или просто найти признаки жизни. Сеть не ловилась, суровый климат пустыни выжимал все соки, маячки молчали мёртвым грузом. Никто не выходил на связь. Никто не слал спасателей. Никто не присылал новую группу «Вдов» на смену прежней. «Мёртвой группе», — с холодной яростью заключила она, отыскав на краю каньона несколько обугленных, искореженных обломков того, что когда-то было её транспортом. К счастью, годы лингвистической подготовки не прошли даром. Гилберт могла имитировать безупречный американский акцент, не опасаясь выдать себя малейшей русской интонацией. Это позволило ей прибиться к пожилой мексикано-американской паре, Фернандо и Флорентине. Втеревшись в доверие под предлогом того, что её машина сломалась в пустыне, она получила временное пристанище — крышу над головой, скудную, но горячую пищу. И, конечно, она усердно работала по хозяйству, отрабатывая свой хлеб. В один из дней, когда старики уехали на рынок в соседний городок, в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием деревянных балок на солнце. Эту тишину внезапно разрезал едва слышный скрип двери. Лиззи замерла у печи. Шагов слышно не было. Вообще. Но по полу из прихожей поползли длинные, искажённые тени. Не одна. Незнакомцы. Не Фернандо и не Исабель. С кошачьей бесшумностью она юркнула в узкую щель между массивным креслом и стеной, сливаясь с тенями. Сердце колотилось где-то в горле, но дыхание было ровным и беззвучным. Она не могла быть уверена, что это люди из КГБ. Вероятность была, но также велик был шанс, что это местные бандиты или мародёры. Намерения у тех, кто входит так тихо, редко бывают добрыми. Мгновение спустя в дверной проём кухни вплыла фигура. Мельком, краем глаза, Лиззи успела заметить лишь медь рыжих, уложенных в идеальную причёску волос. Минуты растягивались, наполненные густым, напряжённым молчанием. Лиззи затаила дыхание, вслушиваясь в малейшие звуки, пытаясь вычислить траекторию движения незнакомки. И в этот момент та совершила молниеносный бросок. Сильная рука вцепилась в её плечо, пытаясь выдернуть из укрытия. Но годы муштры не прошли даром. Лиззи, используя захват как точку опоры, совершила резкий кульбит в воздухе, выкрутилась из железной хватки и отпрыгнула на безопасное расстояние, приняв оборонительную стойку. — Эй, постой! Давай поговорим! — голос незнакомки был спокоен, она демонстративно подняла руки, показывая открытые ладони. — Я пришла с миром. Но Гилберт уже приняла решение. Сначала обезвредить, потом — разговаривать. Она ринулась вперёд, нанося резкий, точный удар в корпус. Рыжая парировала его движением предплечья, ушла от второго удара под руку и нанесла короткий, жёсткий апперкот в трапециевидную мышцу Лиззи. Боль, острая и обжигающая, пронзила плечо. Девушка с подавленным стоном рухнула на пол, ударившись лицом о грубые половицы. Мысль промелькнула мгновенно: «Сейчас оседлает и свяжет!». Не давая боли парализовать себя, она резко откатилась в сторону, на мгновение оказавшись на руках, мощно оттолкнулась и нанесла двумя ногами серию ударов в живот и грудь противницы. Используя инерцию, она совершила сальто назад в тесном пространстве гостиной и приземлилась у камина, её пальцы сжали рукоять тяжёлого чугунного кочерга. — Не слишком общительная, я погляжу? — ехидно бросила конопатая, сбивая дыхание и принимая боевую стойку, готовая к защите. Лиззи сообразила, что метать кочергу бесполезно — та легко увернётся. Она резко подбросила его вверх, и пока взгляд незнакомки на долю секунды устремился за ним, снова пошла в атаку. На этот раз её удары были быстрее, яростнее. Рыжая парировала большинство из них, но несколько скользящих ударов всё же оставили на её щеках тонкие красные полосы. Кочерг с глухим стуком упал на пол. Лиззи, не теряя доли секунды, подхватила его и со всей силы, с коротким боевым криком, обрушила на голову противницы. Удар пришёлся вскользь, но был точен. Незнакомка мотанула головой, пошатнулась, на мгновение потеряв равновесие. Лиззи использовала эту паузу, чтобы отскочить за кресло, пытаясь перевести дух. Её глаза лихорадочно метались по комнате, выискивая следующее оружие. — Слушай, я правда просто поговорить! — крикнула рыжая, сама ныряя за обеденный стол, уворачиваясь от летящего в неё с размаху тяжёлого рабочего ботинка. — Давай успокоимся! Но Гилберт уже тянулась за кочергой снова. Внутри всё горело. Применить свою тьму? Нет, слишком опасно, можно не совладать, сорваться… но красная пелена ярости уже застилала зрение. Рыжая, видя, что слова не доходят, решила действовать. В два длинных, стремительных прыжка она сократила дистанцию, снова готовясь к захвату. Но Лиззи была быстрее. Она запрыгнула на спинку кресла, оттолкнулась и нанесла мощный удар ногой в солнечное сплетение незнакомки. Та с присвистом выдохнула воздух, отступая. Рукопашная продолжалась, казалось, вечность. Нервы были натянуты до предела. В воздухе висела густая пыль, поднятая их яростной схваткой, смешанная с запахом пота и ярости. В очередной раз сцепившись в клинче, рыжая внезапно громко, на пределе сил, крикнула: — Хватит! Лиззи вздрогнула и на мгновение ослабила хватку. Её поразило не требование, а язык. Незнакомка сказала это на чистейшем, без малейшего акцента, русском. Этого мгновения замешательства хватило. Рыжая резко, с отточенным движением, нанесла удар головой — не в лоб, а точно в область мозжечка. Мир перед Лиззи поплыл, потемнел и с грохотом обрушился в ничто. Конопатая незнакомка, тяжело дыша, с явным уважением смотрела на лежащее без сознания тело Гилберт. — До ужаса необщительная, — выдохнула она, с лёгкой, одобрительной ухмылкой вытирая кровь с рассечённой брови.