Шрам Белых гор

Утро началось рано, снова мучали сны о собственной болезни и лихорадке. Мириэль с грустью подумала, что была бы рада заболеть, возможно, это бы отсрочило отъезд. Внизу её снова ждала тишина — Элара так и не появилась. Отца можно было даже не ждать. Мириэль взглянула на свое отражение в широком зеркале до пола и не узнала себя. Потрепавшаяся за ночь коса, помятое платье и опухшие от слез глаза. А позади — в отражении — ставший вдруг далеким отчий дом.       «Соберу вещи… Вернусь в комнату. И буду спать», — решила Мириэль.       Вещей было немного — всего два дорожных сундука с самым необходимым. Все платья, украшения и прочие атрибуты придворной жизни ей не понадобятся — это она осознала еще вчера, в кабинете отца. В багаж вошли книги по врачеванию, учебные записи, запасы трав и несколько комплектов простой сменной одежды. Рука сама потянулась к засушенным цветам, что Мириэль искусно обратила в закладки для книг. Несчетное количество дней она хранила их, как первый подарок от него Нет. Это только усилит боль.       Сбор занял не более двух часов. Мириэль исполнила свое желание и снова уснула, но сон не принес ей ни успокоения, ни отдыха. Тогда она снова спустилась вниз, в прихожую, и села на дорожный сундук, ожидая сама не зная чего. Через полчаса эта затея показалась ей глупой — до утра следующего дня было еще много времени.       Но когда она уже поднялась, в дверь постучали.       — Да? Мириэль почувствовала, как в душе теплится надежда, но тут же погасила ее.       Дверь отворилась, и на пороге показалась Иорет. По выражению ее встревоженного лица Мириэль поняла: та все знала.       — Наставница… — Мириэль снова опустилась на сундук. Ее взгляд вновь утратил едва затеплившийся свет. — Вас прислал отец?       Иорет плотно прикрыла дверь и лишь после этого ответила:       — Да, дитя. Он попросил меня помочь тебе собрать вещи. Ты же знаешь, он сейчас очень занят в Цитадели с послами из Амрота. Мириэль безразлично кивнула.       — Но я пришла и по собственной воле, — продолжила Иорет, проходя в дом. — Потому что знаю, как тебе сейчас тяжело и что тебе нужна поддержка и, возможно, кто-то более… собранный, чем Элара, в такой момент.       — Что отец снова приказал? — в голосе Мириэль послышалось упрямое раздражение.       — Приказал? Он попросил побыть с тобой и помочь собрать вещи. Как целительница, я точно знаю, что тебе действительно понадобится. Но я пришла не только для этого. Я знаю, как тебе сейчас тяжело…       Иорет прошла вперед, оглядывая комнаты.       — Ты уже все собрала? Мириэль не ответила, продолжая смотреть на дверь.       — Нет уж, — Иорет нахмурилась, оглядывая девушку. — Нерасчёсанная, непереодетая, ничего не ела. Иди-ка сюда.       Мириэль обернулась на наставницу, но её глаза смотрели сквозь.       — Идем-идем, — Иорет помогла девушке подняться. — Сейчас умоемся, переоденемся, поедим. Я принесла тебе чудесный пирог. Вот увидишь, тебе станет легче.       И, к глубокому удивлению, Мириэль, которая была уверена, что всё в её душе увяло, спустя несколько часов камни на душе стали легче. Иорет бесконечно болтала, что-то варила, приготовила ванну с травами из своих самых сокровенных запасов. Но мысли Мириэль по-прежнему были далеко, хотя она и улыбалась в ответ на забавные истории Иорет.       — Может, отправишься спать пораньше? — предложила Иорет. — Завтра важный день. Лучше выспаться. Ты уедешь отдельно от основной делегации, с небольшим сопровождением.       — Я не хочу спать, наставница. Мириэль посмотрела в окно, где вдалеке виднелась башня Цитадели.       — Почему? Иорет отставила грязную посуду и присела за дубовый стол напротив девушки.       — Не хочу проспать последнюю ночь перед отъездом.       «Я так хочу к нему… Хотя бы в последний раз…» — эта мысль снова уколола Мириэль туда, где уже была открытая рана.       — Сон подарит тебе облегчение. Хочешь, я заварю тебе чай, который мы делаем в Доме по праздникам? Мириэль перевела взгляд с башни на Иорет.       — Он поможет мне забыть? — тихо спросила она, в её голосе прозвучала отчаянная надежда на забвение. Иорет мягко улыбнулась. — Он поможет тебе успокоиться. Не забыть, но принять. Иногда сон — это не побег, а путь к ясности и силе.       — Нет, — немного подумав, всё же отказалась Мириэль. — Я хочу помнить всё, даже если там не будет ни ясности, ни силы.       Солнце начало неуклонно заходить, и в этот момент Мириэль окончательно поняла, что здесь её путь окончен. Последние лучи знаменуют бесконечно долгую ночь. И эта мысль, такая чудовищная, такая необратимая, сначала сдавила ей горло ледяным комом. Но затем, в самой глубине этого холода, вспыхнуло что-то иное — крошечное, яростное, живое. Нет, она не позволит всему закончиться вот так, в тишине и покорности. Этой ночью она еще будет жить.       — Иорет, — вкрадчиво начала Мириэль. — Если бы… я попросила кое-что у тебя. Иорет, сразу почувствовавшая неладное, напряглась:       — Мириэль, ты знаешь, что я пришла не только чтобы проводить тебя. Но, и чтобы дать тебе мудрости не совершать ничего необдуманного.       — Знаю, — согласилась Мириэль. — И все равно спрошу.       — Ох, дитя… Иорет с тяжелым вздохом повернулась к Мириэль. Её мудрое сердце подсказывало, что следующие слова девушки ей сильно не понравятся.       — Если бы… ты дала мне возможность уйти. На эту ночь. До того, как погаснет последняя звезда над городом.       — Не может быть и речи! — Иорет резко всплеснула руками. — Нет-нет, Мириэль. И не проси. Ты же знаешь, что это невозможно! Мириэль запретила себе плакать и умолять, заглушив болезненное пламя. Она спокойно продолжила:       — Я знала, что Вы откажете. Но я должна выйти — это единственное, о чем я прошу перед тем, как вся моя жизнь изменится. Единственное, что даст мне покой.       — Покой, дитя, ты найдешь не в бегстве, а в принятии, — твердо произнесла Иорет. — Ты думаешь, одна ночь изменит что-то? Она только усилит боль.       — Да. Усилит. И я знаю это, наставница, — Мириэль глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Я хочу этого. Мириэль посмотрела на женщину с пламенным вызовом в глазах.       — Я не сбегу, наставница, — голос Мириэль стал тише, не теряя настойчивости. — Я прошу одну ночь. И потом смирюсь с любой судьбой.       — И…к кому же ты так спешишь? — вкрадчиво уточнила Иорет.       — Я не могу сказать, — не раздумывая ответила Мириэль. — Но обещаю — я буду в безопасности. И я не подведу Вас.       — Нет, дитя, ты просишь невозможного, — Иорет еще более решительно покачала головой. — Моя дорогая Мириэль, ты думаешь о сиюминутном, в то время как твой отец думает о твоём будущем, к тому утром уже будут готовы документы и стражники. Любой твой неверный шаг поставит под удар не только тебя, но и меня, и репутацию твоего отца…       Мириэль резко поднялась из-за стола, вынуждая Иорет запнуться.       — Я уйду к себе. Если передумаете дайте мне знать. И я буду помнить Вашу любовь вечно, даже если мы больше не встретимся.       С этими словами Мириэль быстро удалилась. До момента, пока дверь в её покои не закрылась, она не позволила себе и тени слабости. Но как только щелкнул замок, ноги девушки подкосились.       «Лучше бы я сбежала, лучше бы сделала наперекор… — слезы, которые ждали своего часа, тут же покатились по щекам. — Она не отпустит меня» Мириэль тихо завыла, закрыв рот рукой, сползая на пол. Комната, еще минуту назад бывшая ей родным местом, теперь душила стенами. Недавняя бравада показалась до глупости жалкой.       Мириэль прислушивалась к шуму Иорет внизу, которая расставляла на место посуду после ужина. Но вскоре шум стих. Мириэль поднялась и выглянула в окно — на первом этаже погас свет.       «Легла спать…» — надежда в душе Мириэль стала призрачной и быстро растаяла в наступившей тишине.       С трудом поднявшись на ноги, девушка прошла к шкафу шаркая ногами. Она переоделась в простое дорожное платье, не в ночную рубашку — словно уже готовилась к рассвету и отъезду, который теперь казался несбыточной мечтой. Небрежно уложила косу. Захлопнув шкаф, Мириэль прошла к кровати и, не раздеваясь, легла поверх застеленного одеяла. Руки, которые больше не дрожали, она сложила на животе.       «Я не хочу просыпаться….» — с этими словами девушка закрыла резавшие от слёз глаза и начала против своей воли погружаться в туманный сон.       Спустя время, короткое, но одновременно мучительно долгое, скрип половиц в коридоре разбудил её. Мириэль поднялась на кровати, с болезненной надеждой глядя на дверь. Надежда, которую она уже похоронила, вновь шевельнулась в её сердце. Мириэль затаила дыхание, и в тишине стал слышен бешеный стук её собственного сердца. Тишина, почти осязаемая, повисла за дверью, но Мириэль чувствовала — за ней кто-то стоит. И спустя мгновение в комнату вошла Иорет, неся в руке масляную лампу.       — Дитя… Ты сведешь меня в могилу, — приглушенно начала женщина. Её лицо, обычно строгое, было смято тревогой.       — Наставница, зачем Вы пришли? — Мириэль скорбно нахмурила брови. — Если Вы решили не отпускать меня, то сделайте мне такой чай, от которого я и вовсе не проснусь.       — Что ты мелешь? — Иорет грозно поставила лампу на стол. Металл с силой стукнул о столешницу. — Если ты не вернешься до первых лучей солнца, твой отец бросит меня в темницу. Подумай о том, что станет с домом Врачевания в таком случае.       — Я не понимаю…— Мириэль быстро вскочила с кровати и приблизилась к женщине, взяв её холодные руки в свои. — Наставница, Вы?..       — Иди.       Мириэль, на секунду окаменев, бросилась к женщине, едва поняв смысл её слов. Она крепко обняла наставницу, но тут же отстранилась, чувствуя, как каждая секунда на счету.       — Поторопись же, — Иорет мягко кивнула в сторону двери. — Пока я не вернула себе рассудок и не передумала. Держись теней, иди по восточным улицам, их охраняют меньше.       — Я не подведу, наставница. Ни за что.       Мириэль осталась в том же дорожном платье, но накинула сверху плотную мантию из бархата, натянула капюшон поглубже и прихватила небольшой кожаный мешочек с несколькими монетами.       Не прошло и пяти минут, как девушка вышла из дома. На улице ещё попадались редкие прохожие — запоздавшие торговцы, спешащие домой слуги, — но город уже погружался в тишину, готовясь ко сну.       «Если меня увидит отец. Или его люди — всему конец. У меня никакого плана. У меня нет ничего, кроме моей…» — Мириэль запнулась, давая пройти мужчине с огромной груженой тележкой и его господину.       «…Моей любви?»       Мириэль остановилась и посмотрела на небо. Любовь — это было что-то из книг, из тихих историй Элары перед камином; то, что заставляло отца спешно и неловко переводить тему, когда Мириэль ещё была в возрасте наивных вопросов. Девушка замедлила свой поспешный шаг и пошла медленнее, неспешно разглядывая город в наступивших сумерках.       «Люблю ли я его? По-настоящему, без всякой игры. Мы не говорили об этом, потому что не было нужды. Теперь я хочу сказать ему, но не могу. Но если бы не любовь, я бы не пошла. Не стала бы рисковать…всем.» Мириэль остановилась перед тем как подняться на седьмой уровень.       «Если Валар действительно угодно, я смогу спокойно пройти. А если нет — значит, я во всём ошиблась». Мириэль решительно двинулась к арке прохода, где у поста стояли двое стражников, предвидя их вопросы, на которые у нее не было ни единого ответа. С каждым шагом она чувствовала, как пересыхает в горле.       «Знает ли стража о моём отъезде? И даже если нет — мне нельзя быть здесь».       Мириэль облизнула пересохшие губы, не сбавляя шага. Ей казалось, что стража, уже готова всё немедленно доложить отцу. Но за секунду до того, как паника на лице неизбежно выдала бы всё — именно в этот момент, сзади раздался шумный топот и веселый перелив молодых и звонких голосов. Мириэль вдруг оказалась в настигнувшем её потоке юношей и девушек — они смеялись и шли вперед, ко входу.       — Этот город действительно прекрасен и величественен, — раздался женский голос справа.       — Вы еще не были на Башне Звездного Взора! — тут же подхватил другой, мужской.       — Мы могли бы успеть, если бы не сделали такой крюк! — с ноткой недовольства возразил третий голос. Непринужденный смех прокатился по группе — Мириэль зашагала вперед, вместе с ними. Они, казалось, не заметили, что к их группе кто-то присоединился.       «Я прошла?» — Мириэль всё еще ощущала на себе несуществующий подозрительный взгляд стражи, ожидая настороженного оклика. Молодые люди прошли до крыла с общими покоями, но свернули в большой центральный зал, оставив Мириэль одну на перекрестке коридоров, ведущих к дальним комнатам.       — Теперь… самое сложное. Мириэль свернула влево, к тому пути, который вел прямиком к покоям Боромира. Несколько человек встретились ей на пути — они видели её, но не обращали никакого внимания. Но каждый их взгляд заставлял Мириэль содрогнуться. И вот, за новым поворотом открылся последний рубеж — и последняя стража, которую было необходимо пройти.       «Здесь мне уже никто не поможет, кроме чуда», — Мириэль старалась идти непринужденно, но её ноги стали ватными, а ладони, спрятанные в складках платья, похолодели. Конечно, её заметили.       — Леди Мириэль? — один из стражников, мужчина средних лет с суровым взглядом, удивленно оглядел девушку.       У Мириэль было еще несколько секунд, прежде чем она достигнет той невидимой линии между ней и стражей, где нужно будет что-то сказать. Но что? Какая надобность могла привести её, дочь советника, вечером в покои сына наместника, который вот-вот должен обручиться?       «Скажи правду», — тихая мысль, почти чужая, коснулась сердца. Мириэль остановилась и, собрав последние крохи решимости, смело взглянула в глаза стражнику.       — У меня очень срочное дело к Лорду Боромиру. Неотложное. Стража переглянулась в недоумении.       — Дело… у вас? В такой час? Второй, более молодой стражник, оценивающе скользнул взглядом по её простому дорожному платью, столь неуместного в этих покоях. В его голосе слышались ноты недоверия.       — Может, леди будет угодно передать новости через своего отца? — более мягко продолжил старый стражник. — Или рассказать их другим советникам?       Несмотря на спокойный голос, стражник сделал едва заметный шаг вперед, что ясно дало понять — прохода нет. Мириэль тоже едва заметно шагнула, не желая отступать.       — Я не могу ждать. Я должна просить вас пропустить меня.       Голос Мириэль был решительным, но просящим. Еще не умоляющим, но уже с подкатывающим к горлу отчаянием.       — Леди должна знать, что мы не можем впустить её, — чуть более раздраженно ответил молодой страж. — Это недопустимо.       Мириэль не посмотрела на него — её взгляд был прикован к более опытному воину. Её безмолвная мольба, казалось, заполнила весь коридор. Он не просто видел испуганную девушку — он искал что-то более глубокое и неотложное, чем любая ложь. В эти напряженные секунды, когда Мириэль чувствовала, что вот-вот рухнет. Её отчаяние, её безмолвная мольба, казалось, заполнили весь коридор, наконец достучавшись до чего-то глубоко внутри старого воина — до его интуиции, что обычно дремала под тяжестью долга. Его взгляд смягчился едва заметно смягчился. Затем, к удивлению молодого стражника он медленно кивнул.       — Хорошо, леди Мириэль. Я проведу вас сам. Но если окажется, что вы солгали…       Его голос был тих, но каждое слово звенело. Молодой стражник хотел возразить, но суровый взгляд старшего товарища заставил его захлопнуть рот.       Мириэль не могла поверить своим ушам. Она кивнула, не в силах произнести ни слова, чувствуя, как ноги подкашиваются от внезапного облегчения.       В покоях Боромира было тихо. Он сидел за столом, склонившись над увесистой книгой, потирая уставшие от чтения глаза. Книга, лежавшая перед ним на столе, была нестерпимо скучна. Но Фарамир, со своей дотошностью, бесконечно убеждал его в необходимости ее прочтения. История Дэйла, по мнению младшего брата, была ключом к пониманию прибывших гостей и загадочной принцессы Эльфриды.       Боромир сосредоточенно дочитал до конца страницу, но прежде, чем успел её перелистнуть, в дверь тихо и настойчиво постучали.       — Войдите. Боромир в недоумении посмотрел, как в покои зашел самый старый страж из его личного состава, с которым он был знаком не один год. Лицо стражника было необычайно серьезным.       — Мой Лорд, к Вам… — страж запнулся, явно подбирая слова, — посетитель.       — Сейчас? — еще больше удивился Боромир, тут же отложив книгу. — В такой час?       — Простите за беспокойство, — склонился страж. — Но этот посетитель был весьма… настойчив. Если Вам будет неугодно принять его — мы выведем его из Ваших покоев.       — Кому же я понадобился в такой час? — Боромир легко пожал плечами, испытывая скорее любопытство, чем раздражение. — Пусть войдет. В комнату проскользнула фигура в тёмной мантии. Прежде чем Боромир успел что-либо спросить, гость поднял руку — плащ беззвучно соскользнул, открыв бледное лицо Мириэль       — Леди Мириэль настояла на том, что у неё срочное дело, мой Лорд, — голос стражника был ровен, но в его глазах читалось беспокойство. — Выслушаете её или… — Он бросил на Боромира пристальный взгляд.       — Мириэль? Боромир вскочил со стула, едва не запнувшись о собственные ноги. Потрясенный видом девушки, Боромир не заметил, как книга упала со стола. Стражник, до этого стоявший с невозмутимым видом, слегка вздрогнул от реакции Боромира, но не стушевался. Он лишь чуть сильнее сжал губы.       — Я немедленно провожу госпожу к выходу, если будет угодно моему лорду, — произнес он твердо, но без нажима, протягивая руку к девушке.       — Нет! — резко остановил его Боромир, быстро подойдя к двери. — Вы свободны. Можете идти. Боромир бережно взял Мириэль за руку и провел ее в комнату. Затем он обратился к стражнику, прежде чем закрыть за собой дверь:       — Идите. И никому, — Боромир особенно выделил последнее слово, — не сообщайте о том, что леди здесь.       Лишь когда молодые люди остались вдвоем, в тишине запертой комнаты, Мириэль поняла, что всё получилось. Получилось лучше и удачнее, чем она могла надеяться в своих самых смелых мыслях. От этого облегчения у нее сильно закружилась голова, и она вынужденно схватилась за резной столб балдахина кровати.       — Что с тобой? — Боромир мгновенно забыл о своих многочисленных вопросах.       — Всё хорошо, — тихо ответила Мириэль, стараясь поскорее отдышаться.       — Не могу поверить, что ты… здесь, — Боромир бережно усадил её на кровать. — Что за невероятные обстоятельства привели тебя сюда? И как ты уговорила стражу впустить себя?       Мириэль наконец почувствовала, что силы вернулись к ней. Однако помня о своей тайне и условностях, она не спешила с объяснениями, тщательно подбирая слова. Она повернулась к Боромиру, готовясь дать те ответы, которые сможет.       — Прости моё вторжение. Клянусь — о моем визите к тебе не знает ни одна живая душа в Минас Тирите. Кроме твоих стражников.       — Они сохранят тайну, — Боромир уверенно кивнул, понимая ее опасения.       — Я верю, — без тени сомнения согласилась Мириэль. — Почему я здесь… более сложный вопрос.       — Тем более я жду на него ответа, — нетерпеливо настоял Боромир. — Пойми, я рад, но… Сейчас мне кажется, что ты, наверное, сошла с ума.       «Так и есть…» — с горькой усмешкой подумала Мириэль. Она опустила взгляд, переходя к самой сложной части своего рассказа. Её руки сами по себе начали перебирать складки льна на платье.       — Я не могу рассказать всего, Боромир, и это не моя воля. Но нарушив её, я нарушу и своё слово. Данное тому, кого я не могу обмануть.       — Ты об отце? — догадался Боромир, задумчиво потерев подбородок. Мириэль кинула.       — Я и сама до конца не знаю, стоило ли мне приходить… — протянула она. — Но если бы не пришла, то проклятия королей Гондора показались бы пустыми словами по сравнению с теми мучениями, которые я бы испытала.       «Я лишь боюсь, что ты меня отвергнешь…» — простая мысль, которую она старалась укрыть легла на плечи.       — Я не понимаю тебя, — честно признался Боромир. — Но я вижу, как тебе тяжело. Не представляю, что могло тебя заставить так рисковать. Может… — лицо Боромира озарила тяжелая догадка. — Дело в княжне Эльфриде?       Мириэль едва заметно вздрогнула. Мысль об Эльфриде уже не давила так сильно, как прежде, однако её имя отозвалось неприятным уколом.       — Может быть… — неоднозначно протянула Мириэль.       «Я уеду… Уеду так надолго, что наши чувства останутся далеким воспоминанием. Ни один даже самый прекрасный цветок не переживёт десятилетнюю зиму,» — Мириэль подавила в себе эти слова, которые так хотели вырваться наружу.       — Так вот в чем дело, — Боромир аккуратно взял ладони девушки в свои. — Как я и говорил, еще ничего не решено. Неужели ты решилась на такое из-за ревности?       В его взгляде проскользнула тень разочарования. И эта тень мгновенно обожгла Мириэль. Она убрала свои ладони из рук Боромира, плавно, но решительно.       — Я не ревную Вас, — ответила она, отвернувшись. — Ваш долг — быть вечным щитом Гондора.       — Вас? — губы Боромира тронула горькая улыбка. — Твои слова еще сильнее путают меня, чем твои действия.       «Я не смогу ему всего объяснить… Ах, Иорет. Зачем же ты меня отпустила?» — Мириэль почувствовала давящий ком в груди. Она поднялась с постели, хотя всем своим существом желала остаться.       — Простите меня, Лорд Боромир. Забудьте мою глупую выходку. Считайте, что я заблудилась во дворце или действительно сошла с ума — выберите любую причину, чтобы объяснить мой поступок.       Мириэль сделала шаг, но Боромир твердым движением удержал её за локоть. Он тоже поднялся на ноги, его голос стал тревожнее.       — Зачем ты терзаешь меня этой игрой? Мириэль, я не прогоняю тебя, я хочу понять.       — Вы не сможете понять! — резко ответила Мириэль, освобождая руку и направилась к дверям. Горькие, злые слезы уже подступали к её глазам. Как загнанный зверь, металась в ней одна мысль — бежать.       — Мириэль. Остановись.       Боромир тут же возник перед ней, перегородив дорогу:       — Я не отпущу тебя, не получив ответа.      Мириэль попыталась его обойти:       — У меня нет ответов, которые Вас удовлетворят. Я принесла извинения и признала свою ошибку, — быстро, но механически ответила она, не поднимая головы.       Руки Боромира коснулись её плеч, вынуждая замереть.       — Так ты проделала весь этот путь, чтобы посеять во мне смуту и уйти? — Боромир отчаянно искал её взгляда, но Мириэль отворачивалась.       — Наш разговор окончен, — твердила она. — Я не потревожу Вас больше.       Вздох Боромира был полон раздражения. Он кратко посмотрел на дверь, словно взвешивая решение.       — Хорошо. Если ты настаиваешь — я отпущу тебя.       Мириэль распахнула глаза, в них тут же отразился чистый ужас, словно он объявил о самом немыслимом.       — Отпущу после того, как ты успокоишься. Иначе стража может подумать лишнего.       Боромир отпустил руки и сделал шаг в сторону. Путь к двери снова оказался открыт. Но Мириэль уже не спешила покинуть покои. Она в нерешительности сделала шаг назад.       — Идём, — Боромир невесомо взял её ладонь в свою. — Незачем стоять у порога. Присядь.       Они снова подошли к кровати и опустились на неё, чуть поодаль друг от друга. Воцарилось напряженное молчание. Через несколько минут Мириэль выдохнула и села удобнее, её стальная осанка Мириэль ослабла.       Боромир, сидел напротив, погруженный в свои мысли. Мириэль не решалась снова начать разговор.       «Если бы я ушла сейчас… всё было бы кончено», — эта мысль пронзила ее холодом.       — Ночь долгая, — начал за неё Боромир. — И я никуда не спешу.       — Прости меня, — едва слышно ответила Мириэль. — Прости за все эти слова. Я пришла сюда не за тем, чтобы спорить.       — Зачем же ты пришла?       Боромир подвинулся немного ближе. Его голос снова звучал спокойно, с привычной ему глубиной.       «Чтобы попрощаться», — подумала Мириэль.       — Чтобы сохранить… То, что между нами, — ответила она вслух.       — Сохранить? Ты говоришь так, будто знаешь что-то важное, чего еще не знаю я.       — Так и есть. Мириэль подтянула ноги на кровать, освободив их от обуви.       — Но ты не скажешь, что именно? Она отрицательно качнула головой. Боромир снова вздохнул, на его лице легла тень того бремени, что отягощало Мириэль.       — Я верю тебе и постараюсь понять… насколько смогу. Он придвинулся и нежно коснулся её лица. Мириэль порывисто перехватила его ладонь и прижалась щекой, закрыв глаза. Её губы дрогнули.       «Ты не виноват. Это наша судьба, и мы можем лишь принять её».       — Пусть ночь длится вечно, — полушепотом произнесла девушка, не размыкая глаз. Она почувствовала движение на кровати — Боромир сел подле неё.       — Как мне облегчить то, что лежит на твоём сердце? — спросил он, наклоняясь ближе. Мириэль открыла глаза. Её сердце затрепетало в груди, сжимаясь с болью и надеждой.       — Не отпускай меня этой ночью. Взгляд Боромира наполнился тревогой и одновременно пониманием.       — Я не отпущу тебя, — прошептал он. — Не отпущу, даже когда придёт рассвет.       Его ладони снова мягко опустились на плечи девушки. Мириэль нащупала ленту в волосах и потянула за неё.       — Мне всегда нравились твои волосы, — Боромир провел пальцами по прядям и опустил ладони ниже, на тонкие узлы платья. Его губы коснулись ее шеи, и каждый следующий поцелуй был тихим обетом, пылающим на коже. Тусклый свет лампы на столе отбрасывал размытые тени, мягко освещая их фигуры. Мириэль не знала, что ей делать, и смутно представляла, что её ожидает, но эта тайна сильнее окутывала предвкушением. Боромир аккуратно поднял её бёдра и позволил платью скользнуть вниз. Мириэль едва сдержала вздох трепета.       — Не отнимай возможности слышать тебя, — попросил Боромир. Мириэль кивнула, но ей казалось, что если она повторит этот звук, то провалится сквозь землю прямо на первый уровень Минас Тирита. Отвлеченная на секунду своими чувствами, она не заметила, как Боромир успел снять с нее последнюю тонкую ткань. Он отстранился, и его взгляд, полный безмолвного восхищения, медленно скользнул по ней.       — Если не хочешь… Чтобы я мучительно сгорела от стыда, то перестань, — снова попросила она, стараясь придать голосу серьезности.       — Хорошо, — он сдержал улыбку, но не слишком старательно. — Как прикажете, моя Леди. Он сбросил свою тунику.       «Я просто не верю, что это не сон. Мне хочется закончить все и одеться, но если я сделаю это я сама себя прокляну», — подумала девушка, слегка приподнимаясь на подушках.       — Ты доверяешь мне? — Боромир приподнял ногу Мириэль и прикоснулся губами к её ступне.       — Доверяю, — выдохнула Мириэль.       — Ты веришь мне? — поцелуи Боромира скользили всё ниже.       — Верю.       Простыни нагрелись от жара их тел, но через открытое окно поступал приятный и прохладный воздух.       — Тогда знай, Мириэль, дочь Валиана. Моё сердце принадлежит тебе. Отныне. И навеки. Отдашь ли и ты мне своё сердце несмотря на то, что уготовила нам судьба?       Боромир отпустил ногу девушки и склонился над ней, ожидая ответа. Слезы навернулись на глаза Мириэль, слезы облегчения, за которыми скрывалась скорбь по невозможному.       — Я отдаю тебе своё сердце, — прошептала она. Любовь, окончательно вступившая в свои права, окутала двоих, связанных теперь незримой клятвой. Масляная лампа в углу комнаты потухла от порыва ветра, ворвавшегося в комнату. Небо укрыли сгущающиеся тучи, словно стараясь отсрочить наступление следующего дня.