Шрам Белых гор

      Мириэль с трудом открыла глаза. В комнате царил полумрак. Женщина постаралась перевернуться со спины на бок, но всё тело болезненно заныло. Каждый нерв отзывался тупой болью. Мириэль медленно повернула голову — за столом, справа от кровати, сидела Ирис. Она тихо напевала песню, которую обычно пели между собой женщины Дома, занимаясь рутинными делами. Запах травяного отвара, смешиваясь с ароматом старого дерева, медленно проникал в сознание Мириэль. В руках девушки была марля, а перед ней, на столе — чаша с дымящимся отваром трав. Мириэль хотела позвать её, но из горла вырвался лишь скрипучий хрип. Ирис тут же резко обернулась, повязка выпала у неё из рук.       — Наставница! — Ирис бросилась к кровати, но заметив пересохшие губы женщины, остановилась.       — Сейчас… Воды, я дам Вам воды, — дрожащими руками девушка налила полный стакан.       — Вот. — Ирис присела подле кровати на колени и бережно поднесла стакан к губам женщины. Другой рукой она мягко поддержала её голову. — Пейте, наставница. Мириэль сделала несколько слабых глотков. Прохладная вода приятно обволокла пересохшее горло, принося первое за долгое время ощущение ясности. Она мотнула головой. Ирис убрала стакан на пол и сразу стала проверять повязки на теле женщины. — Наставница, Вы не приходили в себя три дня… Я так боялась за Вас, — сбивчиво шептала девушка. — Сейчас гноя меньше, ваши раны затянулись и жар почти спал. Вы можете говорить?       — М.могу. — хрипло выдохнула Мириэль. — Спасибо. Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться девушки, но пальцы лишь едва заметно дрогнули. От этого жеста сердце Ирис сжалось, но она попыталась улыбнуться.       — Слава Эру, Вам легче. Я верила, что лекарство поможет. Хотите есть? Мириэль отрицательно качнула головой.       — Что значит нет? — возмутилась Ирис. — Вам нужно набраться сил! Я сейчас принесу вам бульона и немного хлеба. Девушка быстро встала.       — Я мигом, — обратилась она к Мириэль, стоя уже в дверях. — Прошу… Не засыпайте снова. Бледные губы Мириэль тронула слабая улыбка. Она медленно закрыла глаза и снова открыла, глядя прямо на ученицу. Ирис кивнула и побежала прочь. Мириэль попробовала приподняться на кровати, но у нее вышло лишь ненадолго оторвать плечи от подушки. Женщина болезненно застонала, когда от её движений запекшаяся корочка на гнойниках отошла, а раны разом заныли. Мириэль подняла взгляд на рабочий стол: все бумаги, все чернила и книги стояли ровной стопкой, не было ни клочка лишней бумаги или забытой между рядами книг кружки. Словно чья-то заботливая рука в кои то веки навела порядок. Неимоверно снова хотелось уснуть — веки будто налитые свинцом, опускались против воли. Но Мириэль изо всех сил старалась не уснуть, хотя Ирис все никак не возвращалась. Когда Мириэль уже была не в силах противостоять забытию, дверь снова отворилась.       — …нужно отдыхать! Уйдите! — шикнула на кого-то позади двери Ирис, но тут же мягко улыбнулась, обернувшись на наставницу, — Суп с овощами и мясом — чтобы Вы поскорее вернули себе силы. Ирис продемонстрировала полную дымящуюся тарелку на подносе. Рядом стояла большая кружка с целебным отваром, хлеб, булочка и лёгкий салат. Ирис всё аккуратно расставила на тумбочку возле кровати, а себе подвинула табурет из-за стола.       — Наставница, я покормлю Вас. Вы не сможете держать ложку, — извиняющимся тоном сказала Ирис, стараясь не смотреть на женщину. — Знаю, Вы будете против, но Вам нужно поесть. Но Мириэль согласно кивнула. Лицо Ирис просияло облегчением.       — Что хотите? Может суп? Или салат? — затараторила девушка, — А может жаркое? Ох, так я не взяла его! Но если Вы хотите…       — Суп, — прервала девушку Мириэль.       — Хорошо! Ирис с готовностью взяла ложку, так решительно, что часть горячей жидкости вылилась ей на колени.       — Горячий…- поморщилась Ирис, — Даже слишком. Она принялась дуть на ложку. Мириэль наблюдала за ней, спокойным, отрешенным взглядом. «Вкусно, но пересолено. Странно», — подумала женщина, проглатывая суп. Она съела несколько ложек, прежде чем отвернула голову.       — Не хотите больше? –Ирис тяжело вздохнула и отставила почти полную тарелку. — Может попьёте?       — Нет, — Мириэль закрыла глаза. — Спасибо, дитя. Ирис с сожалением отставила тарелку обратно на поднос.       — Вы хотите спать? — голосом, полным печали спросила девушка.       — Да, — кивнула Мириэль. Нестерпимая слабость обрушилась на неё.       — Обещаете…что проснетесь к вечеру? Ирис дотронулась до холодной руки наставницы.       — Обещаю…- едва заметно улыбнулась Мириэль, прежде чем снова уснуть, спокойным и лёгким сном. Ирис с ноющей тревогой смотрела, как наставница быстро заснула. Она несколько раз приложила ладонь ко лбу Мириэль, проверяя температуру. Затем проветрила комнату, впустив свежий ночной воздух, и зажгла несколько травных свечей, чей аромат мягко заполнил мастерскую.       «Время не движется, — с раздражением подумала девушка, не находя себе места, — не могу же я просто сидеть возле неё и ждать. Она проснется. Она обещала.» Ирис снова села за стол и достала из нижнего ящика свои скромные записи — продолжение того, что не успела дописать Мириэль: заметки про действие лекарства на тяжелобольных. Девушка снова вчиталась в замысловатый почерк, пытаясь разобраться в соотношении трав и порошков. Несколько книг и свитков, которые дала ей сама Иорет, так же лежали перед ней на столе. Но уже через полчаса девушка почувствовала, как её одолевает сонливость. Голова клонилась вниз, веки тяжелели. Облокотившись на руку, она и сама не заметила, как провалилась в сон. Впервые за несколько ночей она смогла спокойно уснуть, так крепко, что не заметила, как дверь в мастерскую отворилась, а на плечи опустилось теплое, мягкое одеяло.       — Значит, тебя преследуют эти сны о прошлом, — услышала сквозь сон Ирис, словно из глубины колодца. — И как давно?       — Почти с того момента, как эта болезнь проникла в Минас Тирит. Ирис тут же узнала голос — он принадлежал Мириэль. Сознание возвращалось медленно, сквозь плотную, ватную завесу сна. Ирис моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, ещё не понимая, что за разговор ведется в комнате. Одеяло бесшумно сползло с её плеч.       — Дитя, — к ней повернулась Иорет, сидевшая теперь на стуле подле Мириэль. Голос её был усталым, но мягким. — Ну и сморило же тебя. Сон крепче камня, должно быть, ты очень устала. Ступай к себе домой.       — Я не сплю, — протерла глаза Ирис, чувствуя, как краснеют щеки от смущения. — Я…задумалась. И я не устала.       Ирис всмотрелась в полутьму комнаты. Сердце ёкнуло — Мириэль уже не лежала, она сидела на середине кровати, облокотившись на стену. Её длинные волосы, обычно строго убранные, были непривычно распущены. Их тяжелые волны, небрежные и не уложенные, торчали в разные стороны, придавая ей домашний, почти юный вид. В руках женщина держала чашку с водой.       — Ты устала, — невозмутимо возразила Мириэль, и в её голосе не было и тени прежнего хрипа. — И ты заслужила отдых.       — Вы…сидите, — с дрожью в голосе выдохнула Ирис, будто не слышала наставницу. — И говорите без хрипа…       — Я приготовила для Мириэль особую мазь, — пояснила Иорет голосом, в котором облегчение смешивалось с едва уловимой тревогой. — Мазь для облегчения лихорадки и кашля. Но… я не думала, что она подействует настолько быстро…или так сильно.       Она снова посмотрела на Мириэль, и в этом взгляде читалось нечто, что Ирис, охваченная радостью, не могла прочесть — нечто вроде предчувствия, которое омрачало чистое ликование.       — Я рада, — кротко ответила Ирис, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она опустила взгляд на свои колени, стараясь, чтобы подступившие слёзы облегчения не смутили её наставниц.       — А что за сны Вам снятся, наставница? — снова подняла она взгляд на женщину, не в силах сдержать любопытства. — Простите, я услышала последние слова… Иорет подняла руку, прерывая девушку: — Дитя, ты потрудилась на славу, твоё тело и разум нуждаются в отдыхе. Отправляйся же к себе.       — Пусть останется, — попросила Мириэль, улыбнувшись Иорет. Та нехотя опустила руку. Мириэль пересела удобнее, вытянув вперед затекшие ноги, словно пробуя их после долгого бездействия.       — Пока меня мучила лихорадка, мне снился мой отъезд из Гондора. И мои десять лет, проведенные вдали от дома.       — Точнее, тринадцать лет вдали от дома, Мириэль, — поправила её Иорет с горькой усмешкой.       — Вам снился дом? Или обитель? — уточнила Ирис, чувствуя, как далёкое прошлое наставницы, о котором она знала, приобретало новый, более глубокий смысл. Мириэль задумалась и отпила из кружки. Часть воды каплями побежала по её подбородку.       — Сначала прощание с домом, — наконец ответила она. — Это было тяжело, даже во сне.       — О, я помню. А мне-то уж как было с тобой непросто, — добавила Иорет. Её взгляд стал отсутствующим, затуманенным воспоминаниями.       — Почему Вам было тяжело? — подалась вперед Ирис, в её глазах вспыхнул живой интерес, который не утаился от Мириэль. Иорет развернула стул так, чтобы видеть всех в комнате: — Прости, Мириэль, я хранила эту тайну много лет, даже больше, чем следовало. Лицо пожилой женщины на миг стало столь загадочно, что, казалось, сбросило маску старости.       — Она убежала прямо в ночь перед отъездом.       — Убежала? — с вздохом удивления переспросила Ирис.       — Я не сбегала. Ты меня отпустила, Иорет. Или не помнишь? — Голос Мириэль на миг стал таким серьезным, что Ирис подумала, будто на этом разговор и закончится.       — Я вот помню каждый твой седой волос, что появился после той ночи, когда я едва не опоздала утром, — вдруг мягко усмехнулась Мириэль.       — Простите меня, наставница, — взмолилась Ирис, с трудом сдерживая нетерпение. — Но я не могу не спросить… Куда же Вы сбежали?       — Или к кому, — тихо уточнила Иорет, улыбаясь своим мыслям. Ирис с трудом удержалась от того, чтобы в нетерпении сжать спинку стула.       — К кому же Вы ушли? — спросила девушка голосом, который почти дрожал от нетерпения.       — Хотела бы и я знать, чьи тайны оберегаю уже больше десяти лет, с момента твоего возвращения, — добавила Иорет, выразительно глядя на Мириэль. Женщина отставила кружку и посмотрела в открытое окно, через которое слабо пробивался свет от луны и звёзд. В комнате повисла тишина, нарушаемая только стрекотом насекомых на улице.       — Этого человека уже давно нет в живых… — ответила Мириэль, стараясь придать голосу обычную интонацию, но тяжелый вздох всё равно слетел с её губ.       — Простите, наставница, — стушевалась Ирис, тут же ощутив острый укол вины. — Я не хотела…       — Ты меня не расстроила, Ирис, — ободряюще улыбнулась Мириэль. — Это было давно. Кроме того, мне показалось, что во сне я снова прожила эти долгие годы, а все воспоминания были такими яркими — вот что странно.       Лицо Иорет вмиг стало серьёзнее: — Не нравятся мне твои сны. Чувствует моё сердце — это не к добру. Ирис, поняв, что диалог идёт не в самую интересную сторону, попробовала снова вернуть его к прошлому наставницы: — А чем же Вы занимались в обители? И где она находилось?       — Крайне любознательный ребёнок, — с наигранной серьёзностью прокомментировала Иорет.       — Мне семнадцать! — Ирис возмутилась.       — Уже восемнадцать через несколько дней, — кивнула Мириэль. — В обители я жила уединённо, в моей комнате редко были соседки… Разве что последний год я наставляла девочку… — Мириэль задумалась. — Не могу вспомнить имени. Мы обучались работе с травами, изучали болезни. Как устроено тело человека, как лечить сломленный дух. Так прошло десять лет. А обитель была совсем рядом с Минаст Тиритом — два дня пути. Только об этом месте знали немногие.       — Там не только обучали травниц и целителей, но и выращивали ингредиенты для лекарств, — пояснила Иорет, обращаясь к Ирис.       — И это место до сих пор существует? — удивилась Ирис.       — Нет, — покачала головой Мириэль. — Война стёрла его с лица земли. Король Арагорн попытался его восстановить, но…та земля больше не даёт плодов.       — Мне жаль, — вздохнула Ирис. — Война унесла многое. Но Вы вернулись через тринадцать лет, а не через десять… Почему?       — За несколько месяцев до моего отъезда начали вянуть травы, никто не мог понять почему. Редчайшие образцы выведенные долгим трудом и работой…       — Она всё сделала правильно, отдав долг тому месту, которое столько лет было ей домом, — вклинилась Иорет.       — Оно не было домом, — с тоской отметила Мириэль. — Это оказались самые сложные три года. Никто не знал, когда закончится болезнь, как её вылечить — что делать. Потребовалось несколько лет с момента догадки, до того, чтобы вывести эту заразу. Мириэль подвинулась к краю кровати и начала разминать ноги.       — Сейчас мы в таком же положении, — удручённо заметила Иорет. — Слава Эру, что ты пришла в себя.       — Сегодня ночью я хочу поработать. Ирис вздрогнула от слов наставницы: — Ни в коем случае! Вам нужно ещё отдохнуть!       — Болезнь не отдыхает, Ирис, в отличие от меня.       — Скажите ей! — Ирис обратилась к Иорет, но та лишь пожала плечами.       — Говорила, но разве послушает она мудрого человека? — Иорет встала и, кряхтя, размяла затёкшую спину. Затем она задвинула стул к стене и подошла к выходу. — Идём, дитя. Сегодня наше присутствие не требуется. Я прикажу принести тебе воды и большой таз, чтобы ты привела себя в порядок, — обратилась она к Мириэль.       — Спасибо, — коротко кивнула та.       — Наставница… Вам точно не нужна помощь?       — Приложу все силы, чтобы справиться с умыванием. Мириэль поднялась на ноги и сделала шаг, прежде чем её сильно качнуло. Ирис уже было бросилась к наставнице, но Иорет, положив руку на её плечо, мягко удержала.       — Позволь ей, дитя, — тихо произнесла Иорет, не сводя глаз с Мириэль, которая уже выпрямилась. — Ей нужно самой почувствовать свои силы. Идём. Она толкнула дверь и вышла первой.       — Я приду с рассветом, — обернулась на наставницу Ирис. — Вы точно себя хорошо чувствуете?       — Да, Ирис, — Мириэль уже медленно подошла к столу, делая крохотные шаги. — Иди же. Завтра мы вместе отправимся к больным.       Ирис беспокойно прикусила губу, наблюдая, как тяжело давался каждый шаг наставнице, но, чувствуя за спиной взгляд Иорет, покорилась и вышла, попрощавшись с Мириэль. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только треском лучины. Мириэль дождалась, когда несколько девушек-помощниц принесли кувшины воды и круглую, похожую на бочку, металлическую ванну. Поблагодарив девушек, Мириэль взяла с деревянного таза, что принесли с собой, мягкую губку, обернутую тканью и кусок мыла.       — Пора привести себя в порядок… Мириэль скинула с себя одеяние, пахнущее болезнью и лихорадкой ночей, а затем аккуратно погрузилась в ванную. Женщина начала понемногу поливать ступни и ноги водой из кувшина, стойко перенося жжение в ранах. Затем она приступила к волосам: расчесала их деревянным гребнем, с тоской отметив, как много волос осталось между зубцами. Помыв и волосы, Мириэль переоделась в чистое удобное платье с запахом и перебинтовала ноги заново.       — Теперь…можно и работать. Мириэль села за стол, хотя ей снова захотелось спать. Долгое время она смотрела в свои записи, но усталые глаза лишь резало от полумрака и обилия букв. Ближе к ночи в дверь постучали.       — Заберите воду утром, — ответила Мириэль не поворачивая головы. — Не нужно меня отвлекать.       — Госпожа Целительница, — раздался низкий голос стражника. — К вам прибыла… Её Величество Королева Арвен. Мириэль резко повернулась к двери, задев рукавом чернильницу. Сине-черное жидкость тягучими каплями потянулось к полу.       — Войдите, — дрогнувшим от тревоги голосом ответила Мириэль. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла фигура, которая, казалось, принесла с собой не просто свет, а прохладную, чистую ясность. Королева Арвен.       Чаще всего Мириэль видела ее лишь издалека, на пирах и торжествах, но сейчас, в полумраке мастерской, ее красота была почти ошеломляющей, лишенной всякой показности, но глубокой и совершенной. Она стояла в простом, но безупречно сшитом одеянии глубокого синего цвета, напоминающего о сумеречном небе, и ее длинные темные волосы свободно ниспадали по плечам, обрамляя лицо, на котором читались годы мудрости и ответственности. Её глаза смотрели на Мириэль не просто с состраданием, но и с той особой, проницательной мудростью, что отличала ее, унаследовавшую дар провидения от предков. В них читалось нечто большее, чем просто сострадание — некая предрешенность.       — Мириэль, — произнесла Арвен, и ее голос был подобен мелодии, спокойной и чистой, но с едва уловимой ноткой серьезности, которая сразу же заставила Мириэль забыть о боли и усталости. — Я пришла к тебе.       — Моя Королева, — Мириэль тут же поднялась с места и глубоко поклонилась, стараясь при этом сохранить равновесие.       — Не нужно поклонов, Мириэль, — Арвен мягко, но настойчиво кивнула, отменяя жест. — Оставьте нас, — обратилась она к страже, на лицах которых читалось едва уловимое любопытство. Когда дверь закрылась, Мириэль ощутила новый прилив тревожности. Присутствие Арвен, дарившее мгновенное спокойствие, теперь лишь подчеркнуло тяжесть повисшей в воздухе неизвестности. Казалось, каждый луч света, исходящий от эльфийской Королевы, несет в себе не только надежду, но и бремя. Арвен медленно огляделась, и ее взгляд остановился на рабочем стуле Мириэль.       — Могу ли я присесть? — мягко спросила она, и в ее голосе не было и тени приказа, лишь спокойная просьба. Мириэль тут же спешно отдала ей свой рабочий стул, с мягким сиденьем, а сама села на простой табурет, пододвинув его к стене. Арвен же молчала, лицо её оставалось задумчивым и печальным.       — Моя Королева, что привело Вас ко мне в столь поздний час? — тихо спросила Мириэль.       — К тому же… думаю, Вам известно о моей болезни. И хотя сейчас она отступила, не думаю, что Вам безопасно находиться здесь. — Мой приход не случаен, Мириэль. Мне было видение, — ответила Арвен, и ее голос стал еще тише, почти шепотом.       — Видение… — Мириэль сжала ткань своего одеяния, голова ее опасно закружилась от прилива тревоги. — Обо мне?       — О тебе. И о судьбе Гондора, которая неразрывно связана с твоей. И видение это поселило во мне тень давно забытого страха, — призналась Арвен. Она подняла на Мириэль внимательный взгляд.       — Что было в Вашем видении? Арвен посмотрела в сторону окна, где на небе уже зажигались первые звёзды.       — Болезнь, поразившая Минас Тирит, — это не просто недуг. Это отголосок древней тьмы, что Саурон оставил в этой земле. Она как паразит, ищет своего носителя, ищет свет, чтобы его поглотить и осквернить. Она тянется к тому, что может ее уничтожить, чтобы обратить это в свою силу. Она тянется к тебе, Мириэль. К твоему дару, к твоей силе.       — Болезнь действительно взялась за меня с особой хваткой, но сейчас, уверяю Вас, моя Королева, я чувствую себя лучше. Но Арвен покачала головой: — Это лишь краткий луч уходящего света перед бурей. Твой дух силён, но твоё тело не справится с этим испытанием, Мириэль.       — То есть… Я умру? — Мириэль с выдохом опустила плечи. Вся ее прежняя стойкость, казалось, покинула ее в одно мгновение. Ее взгляд, до этого полный тревоги, теперь уставился в пустоту, и в нем отразился не страх собственной кончины, а глубокая, пронзительная боль за судьбу Гондора. Она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть не дрожь, а внезапно обрушившуюся на нее невыносимую тяжесть собственного бессилия.       — Не все потеряно. Мириэль вздрогнула, почувствовав, как её руки коснулась Арвен. Женщина взглянула в глаза королевы, чей взор оставался спокойным.       — Я видела не только мрак… Но и свет. Свет решительности твоего сердца, способный преодолеть даже смерть.       — Моя королева… Мириэль осеклась, не зная, что сказать, теряясь от таких слов.       — Тебе не нужно верить мне, Мириэль, — улыбнулась Арвен. — Лишь когда придет время, вспомни о моих словах. И ты сможешь провести за собой по дороге жизни множество душ.       — Я… не забуду, — протянула Мириэль, скорбно кивнув королеве, но не в силах снова взглянуть на неё. И в этот момент пальцы Арвен, покоящиеся на ее руках, вдруг усилили хватку. Мириэль с недоумением посмотрела на руки королевы, но едва не вскрикнула от страха, увидев, что пальцы Арвен окутаны призрачным светом.       Взгляд Мириэль помутнел, и Арвен, стоявшая перед ней, словно растворилась в нарастающем сиянии, уступая место образам, сотканным из света солнца и мрака ночного неба. Они затмевали своим постепенно нарастающим сиянием все вокруг. Мириэль прижалась к стене позади себя, закрывшись руками. Далёкий голос Арвен звал её, отдаляясь с каждой секундой. А затем тьма окутала Мириэль.