Шрам Белых гор

      — Госпожа, просыпайтесь. Мириэль с трудом открыла глаза. Элара уже занесла в комнату умывальник и чистую одежду.       — Я проспала? — сонно спросила Мириэль, поднимаясь. Глаза никак не хотели разлепляться, а в голове словно гудели пчелы.       — Совсем немного, госпожа, — ответила Элара, раскрывая шторы.       — Не пойму, в чём дело, — зевнула Мириэль. — Последние тринадцать лет я вставала с рассветом. Но стоило приехать сюда…       Элара лишь махнула рукой: — И неудивительно, госпожа. С Вашего приезда только неделя прошла и сразу столько дел, забот. Приходите из Дома Врачевания уже к ночи, у вас и свободной минуточки нет. А еще дела, которые оставил Вам отец…       Мириэль взяла протянутый Эларой стакан воды: — Это всего лишь указания на счет дома, книг и документов. И все же не понимаю, почему он оставил их именно мне. Ведь он знал, что вернусь я не скоро, после его ухода.       — Он Вас любил, — скорбно заметила Элара. — Поэтому и оставил эти дела Вам. Хотел, чтобы Вы сами распорядились дорогими ему вещами.       Безусловно, — нахмурилась Мириэль. Твои рассуждения, Элара, с годами приобрели стойкий налет печали… И я никак не могу к этому привыкнуть, — подумала она.       — Я приготовила Вам омлет, — отметила Элара и вдруг закашлялась. Мириэль заметила, как отчаянно женщина пытается сдержать кашель, так, что слезы навернулись в уголках её глаз.       — Элара, ты совсем не лечишь свой кашель? — встревожилась Мириэль. — Я оставляла тебе порошки и снадобья.       — Нет-нет, госпожа. Я говорила Вам, пыль иногда вызывает у меня приступы чихания или кашля, не о чем беспокоиться.       Элара еще несколько раз кашлянула. — С Вашего позволения, госпожа, я пока отправлюсь за овощами, — поспешно добавила она и вышла из комнаты.       Мириэль кивнула и начала переодеваться в одеяния целительницы Дома. Кашель Элары все еще стоял у девушки в ушах — не сухой, аллергический, а какой-то глубокий, надсадный. Тревожная мысль мелькнула в голове: «И все таки…неужели?»       Но времени на раздумья не было. Эти мысли, хотя и тревожные, быстро уступили место насущным делам, стоило Мириэль спуститься к завтраку.       В Доме Врачевания всегда хватало работы, и даже на еду времени почти не оставалось. Мириэль поспешно проглотила омлет, едва не подавившись им от спешки, и залпом осушила кружку теплого травяного настоя — с медом, для сил. Ей удалось выкроить лишь несколько драгоценных минут, чтобы посидеть в тишине, прислонившись к стене и закрыв глаза. Затем, накинув плащ, она вышла на улицу, направляясь к Дому Врачевания. Утренний воздух был свеж и прохладен, город медленно просыпался, наполняясь привычными звуками.       Когда до Дома осталось совсем немного, Мириэль услышала чьи-то торопливые шаги сзади. Не успела она обернуться, как её взяли под руки с двух сторон — раздался звонкий смех.       — Кто это у нас шагает в одиночестве? — женщина с длинными черными косами лукаво посмотрела на Мириэль.       — Неужели это премудрая Мириэль, которую так трудно вытащить из Дома Врачевания? — Лира, чьи волосы были убраны в высокий пучок, шутливо закатила глаза.       — Мира и Лира, — вздохнула Мириэль, сдерживая улыбку. — Я начинаю подозревать, что вы следите за мной.       — Ни в коем случае! — Лира слегка нахмурилась. — Просто ты иногда слишком погружена в свои мысли и не замечаешь ничего вокруг.       — А мы всего лишь хотим урвать хоть немного времени, чтобы поговорить с тобой, — улыбнулась Мира, поправляя косы.       — Боюсь, такая возможность представится нам не скоро, — вздохнула Мириэль, опустив взгляд. — Я слышала, ночью привезли еще больных.       — Тогда пойдемте немного медленнее, — Лира устало провела рукой по лбу. — Пожалуйста.       — Медленнее или нет, мы почти пришли, — возразила Мира. Но Лира остановилась, отпуская локоть Мириэль.       — Давайте пройдем через этот переулок. Здесь будет минут на пять дольше.       — Так не хочешь идти? — сочувственно улыбнулась Мириэль.       — Да, — Лира устало покачала головой. — Признаюсь, не хочу. У меня спина не разгибается после вчерашнего… И позавчерашнего. И вообще последнее время столько суеты, что ноги отваливаются. Девушки двинулись через переулок. Это был узкий, вымощенный гладким белым камнем проход между высокими домами. Здесь царила прохладная тень, даже когда солнце уже поднималось над восточными стенами, и воздух был чище, чем на шумных главных улицах, наполненный тонким ароматом влажного камня и свежестью зеленого плюща. Кое-где из-за высоких стен свисали побеги свисали вдоль стен, цепляясь за шершавые камни, а на подоконниках виднелись горшки с яркими геранями или душистыми травами.       — Присядем на минуту? — попросила Лира, когда они проходили мимо высокого каменного бордюра.       — Ты действительно так устала? — Мириэль посмотрела на нее, уже без тени улыбки.       — Надеть вчера новые туфли было большой ошибкой, — охнула Лира. — Я стерла все пальцы. Уж и не знаю, как сегодня работать.       — Если будет нужно далеко идти, я схожу вместо тебя, — пообещала Мира сестре, садясь рядом.       Лира благодарно кивнула и принялась массировать уставшие ноги. Мириэль смотрела по сторонам — переулок был знаком, но с момента возвращения из обители она почти не гуляла по Минас Тириту. Любое отступление от маршрута до Дома Врачевания казалось маленьким путешествием.       — Да разве она сильно изменилась? Мириэль вынырнула из своих мыслей.       — И о чем же вы так увлеченно спорите, разглядывая меня? На девушку смотрели две пары внимательных глаз, будто двое ученых мужей разглядывали редкий драгоценный камень.       — Я считаю, что ты почти не изменилась за прошедшие годы, — заявила Лира. — Неужто ваш род действительно имел эльфийскую кровь?       — Насколько я знаю — да, — кивнула Мириэль.       — Почему же твой отец в свои годы выглядел совсем не юнцом? –с любопытством прищурилась Лира.       — Знаешь сколько ему было лет? — с улыбкой, предвещавшей подвох, спросила Мириэль. Лира задумалась: — Может, пятьдесят?       — Восемьдесят, — гордо заявила Мириэль. — А уж силы ему было тем более не занимать.       — Восемьдесят?! — Лира задумалась и посмотрела на серое небо. — И все же, это не так много, как мне казалось.       — Кровь наших предков все слабее, с каждым поколением, когда род продолжают люди, — спокойно объяснила Мириэль. — Моим детям достанется еще меньше. А со временем этот дар исчезнет.       — Но на тебе он всё еще прекрасно работает, — заметила Лира.       — А я думаю, Мириэль очень изменилась, — вдруг добавила Мира, до этого молчавшая.       — Она абсолютно такая же, — тут же заспорила Лира. — Ни морщинки, ни сединки, в отличие от некоторых!       — Дело не в этом, — мягко возразила Мира.       — В чем же? Или ты скажешь, что она обрела жизненный опыт? Лира встала с бордюра и потянулась, охнув от наслаждения.       — В том числе. Жизнь не остановилась для неё. Годы радостей и печалей всегда оставляют свой след.       — Почему же на мне этот след так заметен, — вздохнула Лира. — Я тоже хочу обладать такой же фигурой, как и в двадцать лет!       Мириэль рассмеялась: — Может мое лицо годы и пощадили, но не мой вес.       — Ох, Мириэль, — нахмурилась Лира, оглянувшись на подругу. — Как тебе не стыдно так бессовестно врать.       Главное не терять блеска в глазах, — заметила Мира. — Он затмевает даже самые глубокие морщины.       — Утешила. Вы обе просто ужасны, — заключила Лира. — Но не так ужасны, как мысли о сегодняшней работе.       Девушки все же прибавили шаг. Уже совсем рядом запахло травяными отварами и послышался стук копыт лошадей, которые привозили повозки с новыми ранеными.       На пороге Дома девушки разошлись — каждая направилась в свое крыло. Мира и Лира занялись тяжелоранеными, проводили срочные операции и оказывали самую серьезную помощь.       Мириэль направилась в противоположное крыло — туда доставляли тех, кто потерял много крови или находился без сознания, но чьи ранения не требовали немедленного хирургического вмешательства.       — Иорет, — поклонилась Мириэль, увидев идущую навстречу наставницу.       — Дитя, — устало улыбнулась женщина. — Ты вовремя. Иди в палаты — привезли новых раненых. Девочкам нужна помощь, а я прямо разрываюсь.       — Надо было позвать нас раньше, — с тревогой ответила Мириэль.       — Воины прибыли прямо перед вами, да и что же, мы бы не справились? — деловито ответила Иорет. — Хотя сегодня ночью помощь не помешает.       — Хорошо, я иду, — коротко ответила Мириэль. Мириэль поскорее направилась в палаты. Едва она отворила двери, как в нос ударил густой, приторный запах крови, смешанный с едким запахом рвоты и терпким ароматом целебных трав. Шум, стоны и требовательные голоса целителей смешались в единый хаотичный звук. Мужчины сидели на кроватях и прямо на полу; некоторых шатало от слабости, кто-то еще мог говорить и даже передвигаться, а кто-то и вовсе лежал без сознания.       Мириэль сглотнула в пересохшем горле, ее взгляд метался от одного раненого воина к другому, пытаясь охватить весь масштаб бедствия.       «Их так много… с чего начать?» — пронеслось в голове Мириэль. К ней подбежала юркая, бледная целительница, в ее глазах читалась нарастающая паника.       — Мириэль, куда ушла Иорет? Там у одного из воинов открылась неукротимая рвота, мы не можем ее остановить!       — Пойдем, — решительно кивнула Мириэль. — Иорет скоро вернется. Я сейчас посмотрю. Целительница кивнула, взгляд её стал собранней. Она отвела Мириэль к койке, на которой лежал юный воин. На его лбу выступил холодный пот, одежда была пропитана кровью. Юноша посмотрел на Мириэль затуманенным взглядом и облизнул алые от жара губы. Через секунду его снова вырвало в стоявшее рядом ведро. Мириэль нагнулась над ведром, чтобы осмотреть рвоту.       — Похоже на старую, свернувшуюся кровь из желудка, — сказала Мириэль, рассматривая темно-коричневую, почти черную рвоту. — От внутреннего кровотечения он может быстро потерять сознание. Переверните его на бок, приложите холод к животу. Ничего не давать пить, — строго приказала Мириэль, заметив полный стакан на полу.       — Как же остановить кровотечение внутри? — испуганно спросила целительница. Мириэль склонилась над юношей и приподняла его влажную от крови одежду. Его рана на груди выглядела чистой, но очевидно, удар был такой силы, что повредил внутренности.       — Этому воину… — Мириэль покачала головой, сжимая губы. — Ему поможет только чудо, или если Иорет успеет вовремя…       Мириэль оставила юношу и пошла дальше. Она переходила от одной койки к другой, вскоре обнаружив, что светлая ткань платья и передника полностью испачкана кровью и другими выделениями, которые начали неприятно липнуть к телу. Мириэль остановилась у койки, где другая целительница накладывала повязку на руку воина.       — Кто обработал эту рану? — спросила Мириэль, кивнув на аккуратную, хоть и глубокую, рану на предплечье.       — Я, — робко ответила молодая целительница.       — Хорошая работа. Если не начнется гниение, то он выживет. Жизненно важные органы не задеты. Приготовьте ему вяжущие травы.       — Иди-ка сюда, Мириэль, — окликнула ее пожилая целительница, стоявшая у окна. — Помоги мне здесь.       — Конечно, — Мириэль спешно подошла, передав оставшиеся обязанности другой.       — Взгляни. Женщина показала на воина, сидевшего возле колонны и тихо стонущего. Из его правой ноги торчало несколько наконечников стрел.       — Его нужно доставить в соседнее крыло, — всполошилась Мириэль.       — Нет, — остановила ее женщина. — Там и без того хватает работы. Мы сможем удалить их сами. Тебе должна быть знакома эта работа.       — Совсем немного, — занервничала Мириэль, вспоминая редкие, тренировочные занятия. — Но я готова. Что делать? Женщина помедлила и наклонилась к воину: — Зажми это меж зубов, милый, — ласково обратилась она к мужчине, протягивая плотную ткань.       Мириэль присела на колени рядом с воином, ее сердце колотилось в груди. Старая целительница, чье лицо было иссечено морщинами, но глаза оставались ясными и острыми, кивнула на ногу.       — Закатай штанину, — приказала она.       Мириэль осторожно подняла окровавленную ткань. Кровь на ноге уже подсохла, превратившись в темно-бордовые корки, но вокруг стрел сочилась свежая, пульсирующая. Раны были глубокими, стрелы ушли почти по самое древко, и Мириэль знала, что наконечники, должно быть, застряли в кости или плотных мышцах.       — Твоя задача — крепко держать его ногу, — голос целительницы был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась стальная воля. — Не дай ему дернуться, что бы ни случилось. Готов, милый?       Воин, бледный как полотно, лишь кивнул, его челюсть напряглась, когда он изо всех сил вцепился в ткань. Пожилая целительница достала из своего мешка небольшой, но острый нож, лезвие которого блеснуло в тусклом свете факелов.       — Мы начнем с этой, — она указала на стрелу, засевшую ближе к колену. — Наконечник, скорее всего, с зазубринами. Придется немного расширить рану.       Мириэль почувствовала, как холодный пот выступил у нее на висках. Она изо всех сил вцепилась в ногу воина, ощущая под пальцами напряженные мускулы. Целительница приложила лезвие к краю раны, и Мириэль почувствовала, как воин вздрогнул под ее руками, издав приглушенный стон сквозь ткань.       Глубокий вдох, короткий, быстрый надрез. Вонь свежей крови ударила в ноздри Мириэль, заставляя ее моргнуть.       — Теперь держи крепче, — повторила целительница. Женщина обхватила древко стрелы, ее пальцы были сильными и уверенными. Она потянула. Воин взвыл, его тело выгнулось дугой, и Мириэль вцепилась в его ногу изо всех сил, чтобы он не вырвался. Раздался влажный, отвратительный хлюпающий звук, и наконечник стрелы, окровавленный и зазубренный, наконец показался из раны. Мириэль почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но она стиснула зубы, заставляя себя дышать ровно.       — Хорошо, — выдохнула женщина, отбрасывая стрелу в сторону. — Еще две. Два других наконечника были менее глубокими, но каждый из них требовал такой же беспощадной решимости. С каждым извлеченным наконечником воин издавал низкий, гортанный стон, и его тело сотрясалось. Мириэль чувствовала, как трясутся ее собственные руки, но она не отпускала, сосредоточившись на задаче. Когда последний наконечник был вынут, Мириэль отпустила ногу, ее руки дрожали. Воин обмяк, его дыхание было прерывистым и хриплым.       — Теперь чистим, — сказала целительница, ее голос был все таким же спокойным. Она быстро промыла раны, затем достала пучок сушеных трав, растерла их в ладони, и вонь трав смешалась с запахом крови. Она наложила толстый слой мази на каждую рану и туго перевязала ногу чистыми бинтами.       — Теперь ему нужен покой и тепло, — обратилась она к Мириэль, поднимаясь. — И чтобы раны не загнили. Ты хорошо справилась, дитя.       Ополоснув руки от крови и обработав отваром, Мириэль поспешила в угол, где разместили новых воинов. Один из них зажимал кровоточащее плечо ладонью и рвано дышал. Мириэль подбежала к нему, прихватив с собой свой небольшой походный набор, который всегда носила с собой: свёрток чистых льняных бинтов, флакон с терпким, пахнущим травами отваром для промывания, и небольшой кожаный мешочек, в котором лежали толстые, прочные нитки и несколько изогнутых игл.       Она опустилась на колени рядом с мужчиной. Он был молод, но его лицо посерело от боли, а глаза лихорадочно блестели. Рука, прижимавшая плечо, дрожала, и сквозь пальцы сочилась тёмная кровь.       — Дай взглянуть, — мягко, но твёрдо произнесла Мириэль, осторожно пытаясь отвести его руку.       Воин слабо кивнул, отдёргивая ладонь. Рана оказалась рваной, глубокой, словно его зацепило чем-то острым и тяжёлым. Кусок плоти был оторван, и мышцы под ним зияли, пульсируя. Кровь текла сильно, но не фонтаном.       — Это нужно зашивать, — пробормотала Мириэль, её взгляд метнулся к целительнице, которая уже склонилась над другим раненым. Та быстро кивнула девушке и отвернулась к другому воину.       «Это в моих силах…. Я справлюсь.», — подумала Мириэль, принимаясь за работу. В этот момент на соседнюю койку со стоном опустился другой мужчина. Опустился столь резко и грузно, что у Мириэль, сидящей в метре, едва не дрогнула рука. Целительница замерла и оглядела новых воинов — их было двое. Один, раненый, вытянул ногу вперёд и облокотился на поручни кровати, тихо постанывая. Второй стоял к Мириэль спиной. Не похоже было, что он ранен, но его доспех был в крови.       — Голова… — простонал сидящий мужчина. — Раскалывается. Мириэль посмотрела по сторонам: не было ни одной свободной женщины, которая могла бы оказать помощь.       — Я перебинтую, — с готовностью ответил стоящий воин. Голос показался Мириэль странно знакомым. Она невольно прислушалась, пытаясь вспомнить, где могла его слышать раньше. Мужчина, которому она зашивала плечо, на мгновение зашипел от боли.       — Прошу прощения, — виновато извинилась Мириэль, снова сосредоточившись на ране. Сделав еще несколько уверенных стежков, она закончила и отрезала нить.       — Сейчас будет жечь, — предупредила Мириэль, начиная пропитывать чистую ткань целебным отваром, чтобы обработать рану.       С соседней койки снова послышалась странная возня. Мириэль нахмурилась, видя, как воин в доспехах аккуратно, но невероятно неверно бинтует голову раненого. Он накладывал повязку слишком туго, прямо на область виска, где, как Мириэль знала, мог быть внутренний отек или даже перелом. Хуже того, раненый под его руками начал тяжело дышать, его лицо побледнело.       — Не торопитесь, его надо сначала осмотреть! — сказала она чуть громче обычного, стараясь, чтобы слова были различимы сквозь окружающий шум.       Но мужчина в доспехах не остановился и, похоже, совсем не слышал ее слов. Мириэль, продолжая обрабатывать рану, оглянулась по сторонам, ища кого-то в помощь, но все были заняты. Ее сердце сжалось от тревоги. Она еще не закончила с обработкой раны, но видеть, как этот неумеха калечит другого воина, было невыносимо. Каждая секунда промедления могла стоить тяжелых последствий, возможно, даже жизни.       — Прошу, прижми крепко, — обратилась она к раненому, которому обрабатывала плечо. — Я сейчас вернусь.       Мужчина кивнул, его рука крепко прижалась к ране. Мириэль быстро поднялась и обогнула кровать.       — Ну все, хватит! — с едва заметным раздражением попросила Мириэль, настойчиво отстраняя руки воина, который накладывал повязку. — Я осмотрю его. Присядь пока.       Воин в доспехах вздрогнул от неожиданности и напора Мириэль, затем послушно отступил, опускаясь на край соседней койки.       Мириэль ослабила давящие на голову бинты. Под ними не было ужасной рваной раны, которую она опасалась увидеть после своих опасений. Вместо этого, на виске алел огромный, но начинающий темнеть синяк, а кожа вокруг него была слегка припухшей. Мириэль осторожно, кончиками пальцев, ощупала череп.       — Никаких вмятин, — пробормотала она себе под нос с облегчением. Затем она аккуратно приподняла веки раненого. Зрачки были слегка расширены, но реагировали на свет, хоть и немного вяло. Один был чуть больше другого, но не критично. Мужчина застонал, пытаясь приоткрыть глаза, и его лицо побледнело ещё больше. Мириэль кивнула сама себе, узнавая классические признаки сотрясения. Внутреннее кровотечение или перелом были бы намного хуже. Целительница облегченно выдохнула.       — Просто сотрясение, — сказала она, больше себе, чем ему. — Ничего смертельного, если правильно лечить. А вот такой повязкой ты бы ему только хуже сделал! — резко бросила она через плечо воину в доспехах, который сидел, опустив голову, явно смущенный.       — Тебе нужен покой, — продолжила Мириэль, обращаясь уже к раненому. — И холод на лоб. И никаких резких движений. Сейчас я дам тебе отвар. Мириэль быстро и умело поправила повязку на лбу мужчины.       — А тебе ничего не нужно? Как себя чувствуешь? — снова обратилась Мириэль к воину на кровати позади.       — Нет. Мне ничего не нужно, — ответил тот.       «Что ж, посмотрим», — подумала Мириэль, чувствуя необъяснимое беспокойство.       — Я всё же взгляну, — настойчиво ответила она вслух, поворачиваясь к воину. Он сидел, низко опустив голову. Его темные волосы свисали вниз влажными от пота прядями, а кожа была бледно-серой. Мириэль обеспокоенно опустилась на колени рядом с ним. Ее взгляд метнулся к синеющему кровоподтеку на его виске, к запекшейся крови, спутанной в волосах у его уха. Несмотря на то, что рана уже не кровоточила, след удара был очевиден.       — Тебе плохо? У тебя кровь со лба. Возьми, — Мириэль протянула чистый кусок ткани. Он услышал её, но реакция последовала не сразу. Казалось, его сознание блуждало далеко, и лишь усилием воли он приказал себе отреагировать. Он нехотя принял ткань и приложил ко лбу. Но Мириэль не успокоилась, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая тревога. Она склонилась еще ниже, пытаясь рассмотреть его лицо. Он, нахмурившись, медленно поднял на неё мутные, полные тяжелых мыслей глаза.       «Неужели…» — успела подумать Мириэль, прежде чем её поглотила непроницаемая тишина.       Это была не та, что приходит с ночью, а та, что окутывает, когда мир вокруг замедляется, готовясь исчезнуть. Шум больных, голоса целительниц, даже стон с соседней кровати — всё это растворилось, потеряв всякое значение. От этой резкой перемены закружилась голова, а собственное дыхание теперь казалось чужим, отстраненным звуком. Мириэль застыла, полусогнувшись, не в силах ни встать, ни опуститься до конца. Она больше не замечала своей неудобной позы и судороги, которая сковала ногу.       «Это он. Это Боромир», — эта мысль, словно молния, пронзила абсолютную тишину сознания.       Он смотрел на неё недолго, лишь несколько секунд. Его серые глаза, всё еще видевшие бой, на миг прояснились. Он узнал её. И едва узнал — его повело в сторону, будто на мгновение он потерял сознание. Мириэль тут же выпрямилась и удержала его. Она попыталась что-нибудь сказать, но вместо слов с губ сорвался только тихий, прерывистый вздох. Всё тело охватила крупная дрожь, как от сильного мороза. Дрожь рождалась в самом сердце и мгновенно переходила к рукам и ногам. Мириэль спрятала дрожащие руки за спину, выпрямляясь.       Он снова посмотрел на неё. Его взгляд, полный внезапной боли и узнавания, невыносимо тяжело метался по её лицу. Он неровно задышал, снова прикрыв глаза. Мириэль почувствовала, как к горлу подкатил острый ком.       — Боромир! — громко окликнули сзади. К ним сквозь толпу пробивался воин средних лет. Его вид так же говорил о возвращении с поля боя, но он, кажется, не был ранен.       — Боромир, — воин остановился у кровати, пытаясь отдышаться. — Тебя срочно требует наместник. Но Боромир не взглянул на подошедшего.       — Ты не ранен? — с опаской спросил воин, не услышав ответа, но заметив ошеломлённый вид командира.       — Нет, — с трудом ответил Боромир. — Всё в порядке.       — Тогда идем же, — позвал воин. — О раненых здесь позаботятся. Мириэль до побелевших костяшек вцепилась в грязный фартук своего одеяния.       — Что с ним? — окликнули Мириэль из-за спины, и она вздрогнула, будто вынырнув из глубокой воды.       Она на медленно посмотрела на раненого с сотрясением, затем на другого воина с раненым плечом. Между Мириэль и Боромиром протиснулась пожилая, худенькая целительница. Она с тревогой осмотрела раненого воина позади Мириэль, который полностью осел на кровать, закрыв глаза. Его перебинтованная голова покоилась на подушке.       — Уснул? Дышит? Мириэль лишь кивнула. В панике она обнаружила, что буквально не может произнести ни слова — горло словно сковали невидимые щипцы, не давая вырваться ни звуку.       — Он, кажется, теряет сознание, — обеспокоенно отметила женщина. — Принеси настой трав, он там, у стены. Мой закончился.       Она указала на дальний конец комнаты. Мириэль пошла вперед, не чувствуя своих шагов, не управляя телом. Она заставила себя дойти до открытых ящиков с травами у дальней стены. Лишь там, отвернувшись, она смогла оглянуться. Койка, где только что сидел Боромир, была уже пуста. Он и воин, пришедший за ним, почти скрылись за дверями палат.       Он не оглянулся.