Шрам Белых гор

      Мириэль с трудом преодолела оцепенение.       — Мне…нужно сесть, — выдохнула она, аккуратно высвобождая свои ладони. Её сердце гулко и быстро стучало, ноги стали ватными. От нахлынувших эмоций голова не только болела, но и начала кружиться. Боромир осмотрелся по сторонам.       — Здесь есть стулья?       — Их унесли, — вспомнила Мириэль. — Я попросила привести их в порядок. Её взгляд упал на расстеленный на полу коврик из лисьего меха. Боромир тоже заметил его.       — Кроме сундуков, это единственное, куда можно сесть.       — Меня всё устраивает, — улыбнулся Боромир. Мириэль прошла вперед, ногой чуть пододвинула коврик ближе к стене и опустилась на него с непроизвольным выдохом. Боромир опустился рядом, прислонившись к стене. Мириэль вытянула ноги и обратила внимание, как неаккуратно загнулась её юбка. По краю платья из плотной темно-синей шерсти, простого, но добротного кроя, шел залом, верхняя юбка сбилась, и из-под низа выглянул чулок и нижняя темная подкладка. Она лениво дёрнула ногой, но ничего не поменялось. Закрыв глаза, Мириэль поняла, что не в силах сейчас же потянуться к одежде.       «Еще миг, и я упала бы прямо перед ним. Нужно отдышаться.» Боромир заметил её тяжелое дыхание и безуспешную попытку поправить платье. Он осторожно, лишь кончиками пальцев, коснулся верхней юбки и поправил её. Его касание было лёгким, почти неосязаемым. Но Мириэль ощутила его каждой клеточкой тела, и ногу будто опалило жаром. Единственным звуком, нарушавшим наступившее молчание, стало их собственное, чуть сбивчивое дыхание. Мириэль открыла глаза.       — Тебе лучше? — спросил Боромир. Он тоже поднял голову, ища, что заинтересовало Мириэль.       — Да. Скажи…- Мириэль глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Когда ты снова отбываешь?       — Через день.       — На сколько? Мириэль замерла в напряженном ожидании.       — Надолго, — приглушенно ответил Боромир. — Мордор наращивает свои силы на востоке.       — Надолго… — тихо повторила Мириэль. Она сжала край своего платья. — Я…видела Фарамира. Давно, когда только приехала и меня представляли двору, когда я давала клятву наместнику. Он тогда пришел с каким-то срочным докладом. Как он сейчас? Он в порядке?       — Он возглавляет отряд, который продвигается глубоко в тыл, — ответил Боромир. — Его разведка приносит неоценимые плоды.       — Понимаю. — Мириэль замолчала, подбирая слова. — Вы всё время там, на границе. Всё время в самом пекле. Это…тяжело.       — Пока есть оружие, острый ум и зоркий глаз — воину нечего бояться, — отрезал Боромир. — И пока есть дом, есть и надежда. Затекшая правая нога напомнила о неудобной позе. Мириэль покрутила ступней, разминая затекшие мышцы.       — Надежда… — Мириэль поняла, что мысль, которую ей хотелось выразить, ускользает. «Я хочу поговорить о нас… Просто и без метафор. Почему даже после тех твоих слов…так сложно?» — отвлеклась Мириэль на свои мысли. Всё её естество будто противилось обсуждению того, что касалось войны, наместника, политики и жизни простых людей. Чувство вины, чувство горечи и нетерпение, к которому не находилось слов — всё смешалось в ней, сдавило живот спазмом.       — Надежда была со мной все эти годы, — продолжил Боромир. — Скажи…почему ты вернулась через тринадцать лет, а не через десять?       Он слегка развернулся и сел полубоком к Мириэль. В приглушенном свете уходящего вечера его лицо казалось таинственно незнакомым. Мириэль знала каждую черту, и с годами каждая приобрела не просто красоту, а отпечаток лет, битв, неизбежных и несчетных изменений. И оттого все в Боромире сейчас казалось ей волнующе новым и притягательным. Она так же села ближе и развернулась.       — Когда моё обучение подошло к концу, в обители вспыхнула болезнь. Она поразила не людей, а растения, — Мириэль скорбно вздохнула. — Я не могла уйти: без этих трав Гондор лишился бы многих снадобий. Моя помощь оказалась незаменимой, пока недуг не отступил, и Наместник не отозвал меня в Минас Тирит.       Мириэль с облегчением выдохнула.       — Неужели ты не знал об этом?       — Нет, — покачал головой Боромир. — Не знал. Твой отец был немногословен. Всё, что я знал, — ты пошла путем целителя, и что твое обучение продлится десять лет. Ноющая тоска сковала Мириэль. Она провела пальцами по коротким прядям, выбившимся из убранных наверх волос.       — Боюсь, что мой отец предвидел это. Но его дар не позволял ему раскрыть всё. Он отправил меня стать тем, кем желал меня видеть. Я так долго… ненавидела его. Голос Мириэль сбился до почти неразличимого шепота.       — Как бы я хотела не говорить этого. И не помнить. Сейчас я почти не помню его лица, не слышу его голоса. О его смерти я узнала, только когда покидала обитель. Мириэль подняла на Боромира тяжелый взгляд. В нём не было слёз.       — Мы общались письмами. Дважды в год. Ничего о политике, ничего о доме… Конечно, ничего о тебе. Только наставления, вопросы о моём здоровье, об успехах в обучении. Мириэль выдержала долгую паузу и невольно задержала дыхание.       — Я почти не плакала о нём. И я не знаю почему. Годы, которые отрезали меня от Минас Тирита, словно… забрали у меня эту скорбь. Мириэль теребила плотный мех ковра. Боромир накрыл её ладонь своей.       — Мой отец ценил своего главного советника. Его проводили в последний путь со всеми почестями. Боромир чуть сильнее сжал её руку:       — Столько произошло за эти годы. Нам не хватит и тысячи ночей, чтобы всё рассказать.       — Боюсь, у нас есть всего одна, — печально улыбнулась Мириэль.       — Это на одну больше, чем все эти тринадцать лет. Боромир развернул её расслабленную руку и нежно провел по линиям ладони.       — Я хочу кое-что спросить, — нерешительно начала Мириэль.       «Нет. На самом деле я не хочу этого спрашивать. Но выносить эти терзания я тоже не могу более,» — подумала она.       — Спрашивай, — мягко произнес Боромир. Мириэль положила обе свои руки на колени. Ей захотелось сесть более собранно, и она тут же отодвинулась от стены и выпрямила спину. Она полностью обратила взгляд к Боромиру, желая встретить ответ лицом к лицу, не прячась от страха.       — Ты, может, удивишься, но…я тоже многого не знала. Все эти годы я думала, что ты женат на леди Эльфриде. Лицо Боромира тут же вытянулось от того самого удивления, которого ждала Мириэль. Он готов был что-то сказать, но Мириэль остановила его жестом.       — Постой. Я должна всё сказать сначала. Боромир выдохнул. Его губы сжались в тонкую, напряженную линию, но он молчал. Мириэль благодарно и коротко кивнула.       — После моего прибытия в обитель, я еще не раз мысленно возвращалась к той ночи, когда мы расстались. Долгое время эти воспоминания согревали меня…прежде чем неизбежно стали ранить. В конце концов все стало похоже на сон, на чей-то рассказ, который я зачем-то запомнила на долгие годы. Мириэль остановилась, собираясь с мыслями. Вся расслабленность Боромира исчезла. Он подался вперед, локти легли на колени, ступни плотно прижались к полу, и весь он превратился в сгусток сосредоточенного внимания, не отрывая взгляда от ее лица. Она облизала пересохшие губы и почувствовала на языке легкий, едва уловимый соленый привкус.       — Время шло, но я не переставала думать о том, как сложилась твоя судьба. О том, счастлив ли ты. Есть ли у тебя дети. Эти мысли то съедали меня заживо, то дарили странное успокоение. А потом…остальные годы забрали и это. Но когда я вернулась — всё изменилось и снова стало реальным. Наша встреча тогда, возле моего дома… — Мириэль едва заметно дрогнула. — Она подарила мне крылья.       — Но я по-прежнему ничего не знала о твоей судьбе, мучительно желала узнать хоть что-нибудь, но не позволяла себе даже лишнего вопроса. И все же… как-то я услышала чужой разговор, там, в Доме. Кто-то вспомнил, как тринадцать лет назад сюда приезжала Леди Эльфрида. И сказал о её скорой смерти после этого. Мириэль сглотнула напряженный комок в горле: — Не буду врать. Я подозревала, что помолвка не состоялась — ведь никто не говорил об обратном. Но её кончина, подтвердившая мои догадки… Я не знаю, как тебе передать, — она подняла на него глаза, ища отклика. — Всё рухнуло. И ожило снова.       — Прошу. Едва ли я решусь спросить снова… Боромир нетерпеливо вздохнул. Мириэль снова остановила его жестом. Он кивнул с пониманием, но на миг посмотрел в сторону, стараясь удержать исчезающую сдержанность.       — Больше я ничего не знаю о тебе, и о том, — голос Мириэль всё же дрогнул, — есть ли у тебя кто-то. Она замолчала. Ожидание обрушилось на неё невыносимо тяжелой волной. Сердце женщины стучало столь быстро, что становилось больно. В горле пересохло, и она больше не могла сохранять сдержанный вид. Её взгляд кричал об очевидной надежде и о леденящем страхе. Она ловила каждую секунду, каждое его движение. Он видел её перемену, её обострённую уязвимость, её мечущийся взгляд. В этот момент его словно окутало наваждение, будто перед ним сидит та Мириэль, которую он помнил все эти годы.       — Нет. Нет, Мириэль. Сейчас никого нет, — его голос прозвучал хрипло, но удивительно твёрдо. Её тут же как хлыстом задело это «сейчас». Но она не подала виду, лишь задержала дыхание.       — Моя жизнь не остановилась, Мириэль. Она продолжалась, день за днем, все эти годы. У меня были женщины. Он не отвел от неё взгляда, хотя Мириэль видела, что эти слова дались ему с трудом.       — Я не искал среди них своего будущего. Лишь попытку… — он глубоко вздохнул. — Утешения. Никто из них не был тобой. И никто не мог заменить тебя. Он робко коснулся её руки, пока ещё не столь уверенно. Мириэль приняла это касание.       — Мы дали клятвы. Я знаю, ты помнишь.       — Помню, — одними губами ответила Мириэль.       — Эти клятвы — тяжесть ожидания, пустота, которая разрасталась с каждым днём. Почти всегда мысли были заняты судьбой Гондора, не поиском новой любви. Но когда ты не вернулась спустя десять лет… Мириэль, я перестал ждать. Она сжала его руку сильнее. Её душа то замирала, то вновь оживала с каждым его новым словом. Боромир уловил её жест и сел чуть ближе.       — Сначала во мне жила надежда. Мне казалось, она такая же крепкая, как камни Минас Тирита. Но она истончалась, понемногу, но неизбежно. А потом… она истаяла. Я понял: ты не вернешься ни завтра, ни через месяц. Теперь нет никаких ориентиров, никаких дат. И я принял эту пустоту, потому что, если бы начал ей противиться — она бы разрушила меня. Его взгляд затуманился тяжелыми мыслями и воспоминаниями.       — И только тогда я понял, что клятва была сильнее, чем время. И сильнее, чем я. Потому что, даже перестав ждать… — он замер. — Я не перестал любить тебя. Дрожь охватила Мириэль, дрожало даже её сердце. Её лицо исказилось от эмоций, которые не могла сдержать никакая сила воли — подбородок дрогнул и глаза быстро наполнились слезами. Крупные капли скатились вниз по щекам. Облегчение и боль смешались в этих слезах, и Мириэль не понимала, чего было больше. В тот же миг Боромир, словно не в силах больше совладать с собой, резко подался вперед. Его руки метнулись к ней, и он не столько обнял, сколько втянул её в свои объятия, прижимая с такой силой, словно пытался впечатать её в себя, чтобы она никогда больше не покинула его. Мириэль, подхваченная этим внезапным, отчаянным движением, качнулась. Её колени натянули сбившуюся ткань платья, и она потеряла равновесие, подаваясь всем телом вперед. Боромир, уже крепко обхвативший её, не дал ей рухнуть, лишь плотнее притянул к себе, позволяя ей полностью обмякнуть в его руках.       Она уткнулась лицом в изгиб его шеи, ища убежища. Вдыхая этот знакомый, но почти забытый запах кожи, стали и выветрившегося дыма, въевшегося в грубую шерсть его туники, она почувствовала, как её собственная дрожь передается ему, и его объятия стали ещё крепче, словно он тоже искал в ней опоры. Слезы всё душили Мириэль, она оплакивала каждый год из тех тринадцати лет, что было уже не вернуть. Боромир медленно, почти неосознанно, отодвинулся ближе к стене, позволяя себе облокотиться на прохладный камень. Его руки, до этого крепко обнимавшие ее, ослабили хватку. Теперь он не держал ее, он был опорой, в которую она могла опереться. Он осторожно погладил ее по волосам, затем по спине, чувствуя каждый ее всхлип, как удар собственного сердца.       Когда слёзы кончились, оставив после себя только болезненные всхлипы и икоту — Мириэль отстранилась.       — Не ожидала, что во мне столько слёз, — прерывисто выдохнула она. Она поднялась с его плеча и распустила убранные наверх волосы. Собранная прическа уже давно распалась и мелкие пряди волосы щекотали лицо. Волосы упали неровной волной, чуть ниже плеч.       — Помню, то утро, когда я нашел твои волосы на своём столе. Я не думал, что ты так и не отрастила их. Боромир ласково коснулся её волос. Мириэль неожиданно для себя зевнула.       — Ох, прости. Не помню, когда последний раз так плакала, вот и клонит в сон. Волосы… Так удобнее. Но дело не только в удобстве. Они уже давно потеряли для меня свою красоту.       — Для меня… они не потеряли ничего, Мириэль. Наоборот. — Его пальцы нежно перебирали пряди ее волос. — Я столько раз мечтал ещё хотя бы раз прикоснуться к ним. Он наклонился и едва ощутимо поцеловал ее в макушку.       — У тебя сонные глаза, — заметил он. — Где твои покои?       — Я бы лучше осталась спать здесь, — призналась Мириэль. — Наместник дал мне покои, в которых раньше жил Ровен. Но они всё ещё пропитаны его запахом. Мириэль едва заметно поёжилась.       — Они просторные и светлые, насколько я помню, — ободряюще улыбнулся Боромир.       — Верно. И все же, мне не привычно ночевать здесь, а не дома. Боромир поднялся и подал Мириэль руку. Она встала и почувствовала каждую мышцу, которая была неподвижна в течении прошедших часов.       — Завтра совет, — сказал Боромир. — После него я отправлюсь к восточным границам. Но я не уйду не попрощавшись. Он взял её за руку и сплел их пальцы вместе. «Твоё скорое отбытие я чувствую уже сейчас, — с щемящей тоской подумала Мириэль. — Даже тринадцать лет разлуки не научили меня, как не тосковать по тебе.»       — Я буду ждать, — сказала она вслух. Рассвет уже очерчивал первые линии на горизонте. Время снова играло по своим вечным и нерушимым правилам.