Шрам Белых гор

      Жар, невыносимый и болезненный, заставлял Мириэль метаться по кровати, не находя места. Сон был не покоем, а неизбежным следствием бессилия. Женщина чувствовала, как саднили раны как болит каждая клеточка тела. Простыни, мокрые от пота, сбились в ком, который неудобно упирался в спину. Тело стало липким от пота, голова болела постоянно, не переставая, не давая и мгновения чтобы отдохнуть. От этой боли, сжигающей и жестокой, Мириэль тихо и бессильно плакала. Весь мир стал далёким и неважным, а сознание молило лишь о прекращении страдания.       Мириэль открыла глаза и ей показалось, что привычные ей палаты озарены пугающим светом, который жил отдельно от света дня. Свет имел очертания, голос, свою волю. Едва Мириэль начала в него всматриваться, как всё исчезло.       «Что за чудовищный сон…» Мириэль поднялась с кровати и торопливо сбросила одеяло. Всё её тело было в порядке — лишь подушка оказалась чуть влажной. «Ну конечно… Что я ожидала увидеть? И все же…от это сна мне жутко», — подумала женщина. Крик птиц, радующихся наступлению весны, ознаменовал новый весенний день. Мириэль подошла к овальному зеркалу в углу комнаты. «Ровен, кажется, никогда его не протирал… Это даже не пыль. Это что-то, что ничем не отмывается», — подумала Мириэль, — После этого сна, мне почему-то тревожно смотреться в него.» Женщина придирчиво вгляделась в своё отражение, разглядывая каждую деталь, от легких синяков, залегших под глазами, до сухой кожи на лбу. «Надо привести себя в порядок… Может, мы еще сегодня увидимся, — мысль, полная надежды, озарила глаза Мириэль, — Не могу поверить, что мы поговорили… Так просто. Спустя столько лет. И его слова…» Легкий румянец окрасил её бледное после ночных кошмаров лицо. «И несмотря на это, мне не стало легче. Как будто моя тоска обернулась теперь голодом. Всей душой я желаю быть подле него. И снова не могу.» Мириэль зарылась рукой в волосы, спутанные после ночи. Медные пряди уже начали отрастать и Мириэль задумчиво накрутила один из локонов на палец. Взгляд женщины упал на ножницы, лежавшие возле зеркала. Привычка, выученная за годы вдали от дома, тут же дала о себе знать — Мириэль неосознанно потянулась к ножницам. Но остановила себя на середине. «Может… Попробовать оставить их? — она попыталась вспомнить, как выглядела раньше. — До чего странная мысль… Но все же. Сейчас я этим заниматься не буду. Денетор просил осмотреть его перед военным советом. Надо поторопиться.»       Уже через полчаса она вышла из своих покоев. Мысли о больной руке Денетора, о военном совете, о лекарствах и указаниях подчиненным — всё это отодвинуло личные переживания на второй план. Путь лежал в небольшую лечебницу-мастерскую, где хранились травы, готовились мази и отвары. Над дверью висел резной символ листа — знак исцеления. Как только Мириэль вошла, сразу же направилась к полкам, где в глиняных банках и деревянных ящичках лежали необходимые снадобья. С привычной ловкостью она отобрала заживляющую мазь, а также мазь для воспаленных суставов, чистые льняные бинты и несколько пакетиков с сушеными травами, способными облегчить боль. Всё это она начала аккуратно складывать в свой маленький сундук лекаря.       — Позвольте я донесу Ваш сундук до покоев наместника, — попросил Алден.       Мириэль пожала плечами: — Он вовсе не тяжелый. Но впрочем, возьми. Хочу с тобой поговорить.       Алден кивнул и взял протянутый сундук. Мириэль вышла из лечебницы и Алден следом за ней.       — О чём Вы хотели поговорить, госпожа? — спросил он, следовавший чуть сзади Мириэль.       — Скажи, сколько тебе лет? Давно ли ты служишь в Цитадели? — Мириэль слегка оглянулась через плечо. — Из всех трех слуг, ты лучше всего проявляешь себя. И отлично разбираешься в целительстве.       Алден коротко поклонился: — Спасибо, госпожа, но я знаю совсем немного. Для меня честь помогать Вам. Мне девятнадцатый год, я из простой семьи. Здесь я пятый год. Моя мать служила господину Ровану, присматривала за его домом, готовила. Отца я не знал, он погиб уже давно. Однажды мама тяжело заболела, и я ни на шаг не отходил от неё. Господин Ровен посещал нас — давал лекарства, поручения. Я слушал каждое его слово, когда он осматривал её, и старался запомнить, что он делает. Он стал иногда просить меня помочь ему по дому, принести травы с рынка, потолочь что-то в ступке. И он…заметил моё усердие, что ли. Когда он вылечил маму, то сказал родителям, что у меня есть «дар к исцелению» и «спокойная голова», что такие люди нужны ему, и он готов поручиться за меня в Доме Врачевания. Так я и попал сюда.       Он снова поднял глаза на Мириэль.       — Господин Ровен — опытный лекарь, и я знаю, что он многому тебя научил. Наместник, однако, счел нужным обновить подход к лечению, и потому я здесь. Алден смущенно улыбнулся.       — Вы очень опытный лекарь, госпожа, если смогли сделать то, чего не смог господин Ровен. Я знаю, что обязан ему. Поначалу он пытался учить меня, но вскоре по большей части начал давать те задания, что не мог уже сам выполнять из-за возраста. Я давно не делал ничего важного. Он взглянул на свои руки.       — Что ж, — Мириэль остановилась у коридора, ведущего к покоям наместника. — Дальше я сама. Если тебе интересны травы, я могу дать тебе возможность изучить некоторые, о влиянии которых ты скорее всего не знаешь. Глаза юноши загорелись огнем любопытства: — Я был бы очень благодарен такой возможности!       — Но сейчас мне надо торопиться. Если не забуду — то сегодня вечером дам тебе несколько хороших книг. Алден поклонился, не переставая улыбаться. Мириэль с теплотой в душе смотрела на его радость.       «В нем есть искорка, и я чувствую, что смогу ему доверять. Такой помощник будет бесценен.» Мириэль отпустила слугу и направилась к покоям Денетора. Мириэль подошла к дверям покоев наместника. Стража, уже ожидавшая ее прихода, коротко поклонилась и бесшумно распахнула тяжелые створки, пропуская ее внутрь. В просторных покоях наместника царила деловая атмосфера. Денетор, как обычно, сидел за своим массивным столом из темного дерева. Несколько его личных слуг бесшумно передвигались по комнате: один расстилал на отдельном столике большую карту, разглаживая пергамент; другой сортировал стопки донесений и свитков, аккуратно складывая их; третий готовил чернильницы и свежие перья. Все они, очевидно, готовились к предстоящему через час военному совету.       Мириэль поклонилась: — Наместник, позвольте обработать Вашу руку. Денетор не оглядываясь жестом подозвал её и Мириэль незамедлительно приступила к делу.       Через несколько минут она закончила, аккуратно убрав инструменты. Прежде чем отойти, она поставила рядом с ним небольшую баночку с мазью.       — Наместник, — тихо произнесла Мириэль, — Вы не просили, но я заметила, что ваши суставы беспокоят вас. Эта мазь облегчит боль. Денетор лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от бумаг.       — Хорошо. Иди. Ты свободна. Мириэль поклонилась и вышла из покоев. В другом конце коридора она заметила Боромира; к нему уже направлялся один из слуг Денетора, неся в руках свернутую карту. Рядом с Боромиром стоял Ферен, живо жестикулируя и что-то увлеченно объясняя лорду. Боромир так же заметил женщину, он кивнул и улыбнулся ей.       «Плохое место для встречи», — подумала Мириэль, отвечая на поклон. Лорды, военачальники и старейшины родов, потянулись в главный зал цитадели. Мириэль слышала тихие разговоры мужчин, проходя мимо них, но старалась не вслушиваться. Но сейчас было самое время вновь занять кабинетом отца, но прежде женщина снова направилась в лечебницу, чтобы занести медикаменты. Чем дальше она уходила от оживленной части цитадели, где собирались лорды и военачальники, тем реже встречались ей люди. Шум разговоров и шагов постепенно стихал, уступая место гулкой тишине верхних ярусов, прерываемой лишь эхом ее собственных шагов по каменным плитам. Дверь в лечебницу была приоткрыта. Мириэль не сбавила шаг, но тут же нахмурилась.       «Разве я не закрывала её на ключ? Может и нет. Я немного рассеянная после вчерашнего.» Она толкнула дверь, и та бесшумно распахнулась. Внутри, прислонившись к стене рядом с полкой с травами, стоял Боромир. Он не выглядел так, будто ждал кого-то долго; скорее, он только что вошел. Его взгляд был напряженным, а дыхание чуть учащенным.       — Боромир? — произнесла Мириэль, не скрывая удивления. Он выпрямился, его напряженное лицо тут же смягчилось. В несколько шагов он оказался рядом, так быстро, что Мириэль от неожиданности отступила назад. Он поймал её растерянный взгляд, и в его собственных глазах мелькнул трепетный огонь. В одно движение он шагнул к ней, взял её свободную руку и прижал к губам.       — Прости, что напугал, — его голос был глухим, торопливым. — У меня мало времени. Мириэль выдохнула, стараясь собраться с мыслями.       — Не ожидала увидеть тебя сейчас. Разве совет вот-вот не начнется? И… как ты обогнал меня, так что я даже не заметила?       — Смекалка, — Боромир усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Я видел, куда ты направилась и… — Он сделал неопределенный жест рукой, намекая на то, что свернул с пути, — …я знал, что здесь мы будем одни. Мириэль оглянулась.       — Дверь была открыта? Боромир тут же шагнул к двери и, не сводя с Мириэль глаз, решительно захлопнул её. С глухим щелчком повернулся засов.       — Теперь закрыта. К счастью, замок этот не меняли со времен нашего детства. Сердце Мириэль тревожно забилось, она наконец отставила сундук с лекарствами на пол. Внезапная замкнутость пространства, этот быстрый и резкий жест, заставили её напрячься.       — Что-то произошло? — спросила она, и в её голосе прозвучал страх. Боромир взял обе её ладони в свои, приник к ним, прижав к своему лбу. Его пальцы нервно сжали её запястья. Мириэль, ещё не привыкшая к этой новой, внезапно вспыхнувшей близости, притихла. Её ладони стали от волнения.       — Твои руки пахнут лекарствами, — улыбнулся Боромир, поднимая взгляд.       — Прошу, объясни, что происходит, — почти умоляюще попросила Мириэль, чувствуя, как нарастает волнение.       Его взгляд задержался на её лице, словно он искал что-то, прежде чем опустить руку в карман темно-синего дублета. Медленно, почти ритуально, он извлек из него небольшой, старинный ключ — не блестящий и новый, а потемневший от времени, с витиеватой головкой.       — Дай мне руку, — его голос был едва слышен, но полон решимости. Мириэль послушно протянула ладонь. Боромир осторожно положил ключ в её центр. Холодная сталь коснулась кожи. Он не сразу закрыл её ладонь, а дал ей мгновение ощутить вес и форму ключа.       — Что это за ключ? — прошептала она, не отрывая взгляда от его лица. Боромир медленно, словно запечатывая невидимую клятву, закрыл её пальцы вокруг ключа, накрыв её ладонь своей.       — Оставь его у себя, –его взгляд был прям и пронзителен. — Мириэль, ты знаешь, что сегодня совет. И что после него я снова отправлюсь на границу. Я не могу… уйти просто так.       — Я помню, — вздохнула Мириэль, чувствуя, как слова застревают в горле.       — Приходи на закате в восточное крыло. Я буду ждать тебя.       — Туда, где твои покои? — спросила она. Её голос дрогнул, сердце стучало в ушах. Боромир склонился, почти касаясь её лба своим. Его шепот был горячим и отчаянным.       — Да. Не бойся, иди смело, стажа пропустит тебя.       — Я не боюсь. Я…не понимаю. Её сбивчивое дыхание опалило его лицо. Он снова посмотрел прямо на неё — и в этот раз взор его был ясным и спокойным.       — Верь мне. Верь нашим клятвам. В отличие от него, Мириэль мгновенно запаниковала. Взгляд её заметался, а рот чуть приоткрылся, но она не находила подходящих слов.       — Мне пора, — извинился Боромир. — Я не могу остаться дольше.       Он поцеловал её в висок и потянулся рукой к замку. Мгновение и он скрылся за дверью. Мириэль продолжила смотреть туда, где он стоял. Мысли в её голове застыли, словно замерли в ожидании шторма.       А затем, целый поток сумбурных, разношерстных мыслей захлестнул её. «Просто не верю… Что это происходит… Ничего не понимаю… Вечером, иди к нему? Чтобы…» Мириэль качнула головой, словно стряхивая переполнявшее её беспокойство. Она порывисто подошла к окну и распахнула его. Старые деревянные створки поддались со скрипом. Поток свежего воздуха, прохладного, но уже по-весеннему свежего хлынул в комнату. Мириэль вдохнула его полной грудью, позволяя уличному воздуху наполнить легкие.       Мириэль посмотрела на небо уже не было пасмурным и серым — с каждым днем оно светлело, предвещая расцвет весны. Несколько птиц быстро залети под крышу башни, чирикая наперебой. Мириэль прислужилась к их голосам, где-то отдаленно звучал тонкий писк птенцов. В их беззаботном щебете Мириэль вдруг уловила что-то невероятно простое и жизненное. Что-то, что вырвало ее из оцепенения. На ее губах появилась слабая, неуверенная улыбка.       Мириэль рассмеялась. Смех, сначала тихий, глухой быстро стал громким и порывистым. Мириэль смеялась, не отрывая взгляда от солнца, несмотря на слезящиеся глаза.       В дверь постучали. Мириэль не сразу ответила. Стук повторился, и она наконец повернула голову через плечо.       «Я хочу в это поверить», — подумала она, смахивая несколько слезинок в уголках глаз.       — Что-то срочное? Войдите. В лечебницу вошел Алден. В его взгляде мелькнуло удивление, перед тем как он поклонился.       — Будут ли какие-то указания, госпожа? Мы привели в порядок стулья из кабинета вашего отца. Мириэль отвернулась от двери и облокотилась на подоконник.       «Стулья… Кабинет… Не могу собраться», — она закрыла глаза на мгновение, пытаясь сосредоточиться.       — Вам плохо? — обеспокоенно спросил Алден. — Вы поэтому открыли окно? Я могу помочь?       Мириэль вскинула ладонь: — Нет, нет, Алден. Не стоит так беспокоиться. Идём в кабинет.       С тяжелым вздохом Мириэль снова потянула створки окна. Они со скрипом поддались, отрезая комнату от внешнего мира. Щебет птиц мгновенно стих, став лишь едва различимым фоновым шумом. Только в этот момент Мириэль поняла, что все еще держит в ладони ключ, отданный Боромиром. На нем была тонкая нить для ношения на шее. Стараясь действовать непринужденно, Мириэль накинула нить на шею, чтобы не вызвать у и без того любопытного Алдена лишних вопросов.       Она бросила быстрый взгляд на кабинет и вышла. Алден направился следом. Мириэль вставила ключ от лечебницы в замок и попыталась повернуть, но он застрял. Она приложила усилие, но ничего не вышло. Ключ совсем перестал двигаться.       «Боромир… Не знаю, как ты отпер замок, но твои старания были немного сильнее, чем надо», — вздохнула Мириэль.       — Неужели сломался? — удивился Алден, наклоняясь к замку. — Этот замок старше меня и всегда работал исправно.       — Всякое бывает… — неопределенно ответила Мириэль. — Позови мастера. Нужно починить как можно скорее.       — Госпожа, я починю, — тут же ответил Алден. — Ровен в последнее время давал мне много заданий… не слишком связанных с медициной.       — Я не сомневаюсь в твоих умениях. Но все же позови мастера, — деликатно возразила Мириэль.       — Хорошо, — без энтузиазма согласился Алден.       — Потом приходи в кабинет. Я буду там. Как только Мириэль отошла от Алдена на достаточное расстояние, она снова вздохнула.       — До вечера не так долго… Мне нужно успеть подготовиться, — пробормотала женщина себе под нос. — Кабинет требует внимания. Нельзя оставлять там слуг без присмотра. Но отпустить их слишком рано… Это может вызвать ненужные вопросы.       Но едва Мириэль повернула в коридор, ведущий к кабинету, как резкий неприятный запах ударил ей в нос. Мириэль поморщилась и поспешила вперед.       — Что здесь происходит? На полу в середине комнаты, посреди сундуков, сидели две девушки. Увидев Мириэль они испуганно переглянулись.       — Госпожа, мы просто хотели отмыть странное пятно на полу, — принялась оправдываться одна из них. — И добавили средство, которое всегда берем…       — Но оно почему-то так ужасно пахнет. И от него слезятся глаза, — пожаловалась другая.       — Покажите, — попросила Мириэль, морщась. Она осторожно приблизилась, и едкий запах ударил ей в нос с новой силой. — Это же… растворитель для старых чернил! Он же не предназначен для обычных полов, да еще и в таком количестве! От него и у меня глаза заслезятся!       — Что же делать, госпожа? Девушки заохали и принялись убирать тряпки, расстеленные на полу.       — Бросьте их! — резко приказала Мириэль. — Не надо голыми руками. И откройте все окна, немедленно!       Девушки торопливо поднялись с колен и поспешили открыть окна. Мириэль, взяв в руки одну из чистых, плотных тряпок, осторожно собрала ею все остальные, пропитанные едким составом, и опустила их в большой деревянный ящик у двери. Сверху она накрыла их ненужной бумагой, запечатывая опасное содержимое.       — Покажите руки, — обратилась она к девушкам, когда те закончили с окнами. — Обе. Девушки, переглянувшись, неловко протянули руки. Кожа на ладонях и запястьях была неестественно алой, словно от сильного солнечного ожога, и ощущалась горячей и стянутой. Местами она уже слегка припухла.       — Они… немного горят, госпожа, — пробормотала одна из них, опустив глаза в пол от стыда.       Другая лишь кивнула, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь.       Мириэль аккуратно осмотрела кожу.       — Идёмте в лекарскую, обработаем. Сегодня сюда не нужно заходить. Я сама окурю комнату, чтобы запах не проник в коридор. Кто Вас надоумил взять эти банки?       — Алден сказал взять их, — с обидой ответили обе. Мириэль растерялась, не сразу найдясь с ответом.       — Идемте, — позвала она обеих девушек. — Сначала обработаем ваши руки… Потом разберемся с остальным.       Они поспешили обратно к лекарской. По мере того как они удалялись от кабинета, Мириэль все глубже погружалась в свои мысли. Тишина в цитадели была необычной, почти зловещей. Она знала, что сейчас в главном зале заседал военный совет, и тяжелые решения принимались за закрытыми дверями.       «Неужто Алден действительно сказал им сделать это? Ошибся? Не знал?» — Мириэль перебирала один вариант за другим, пытаясь найти объяснение. Проходя мимо одного из высоких окон, она мельком взглянула наружу и замерла: на востоке, за зубчатыми стенами, горизонт окрашивало зловещее алое зарево. Сердце екнуло. Это не было похоже на рассвет.       — Когда они подошли к лекарской, Мириэль увидела Алдена. Он стоял рядом с пожилым мастером-слесарем, который склонился над разобранным замком, разложив свои инструменты на небольшой скамье. Заметив Мириэль и девушек, Алден, до этого отстраненно наблюдавший за починкой замка, встрепенулся.       — Как замок? — спросила Мириэль, как только подошла. — Удалось починить?       — Да, госпожа, — спокойно ответил седовласый мастер. — Мы его заменили. Мириэль подошла ближе. В дверном проеме, где раньше зияла сломанная скважина, теперь красовался новый, блестящий замок из темного металла, его механизм казался надежным и крепким. Рядом, на земле, лежал искореженный остаток старого замка, наглядно демонстрируя масштабы повреждений.       — Держите ключ, — мастер протянул небольшой ключ, на веревке. Мириэль поблагодарила и повесила его на шею.       — С Вашего позволения, — поклонился мастер.       — Спасибо Вам, — искренне улыбнулась Мириэль. — Идёмте, — обратилась она к девушкам. Она вошла в лечебницу, а девушки, нерешительно, последовали за ней.       — Я дам вам мазь и повязки, сегодня и завтра мажьте три раза в день, — сказала Мириэль, направляясь к одному из шкафов. Она ловко достала из глиняной баночки густую белую мазь с легким травяным запахом, затем отрезала несколько полос чистой льняной ткани и приготовила небольшой пузырек с обеззараживающим настоем. Девушки поклонились и поблагодарили. Их лица выражали смесь облегчения и неловкости.       — Идите, — отпустила их Мириэль. — А ты останься, — ее голос стал чуть тверже, когда она обернулась к Алдену. — Поможешь мне здесь, а потом поговорим.       — Что-то случилось? Алден остался стоять ближе к дверям. Мириэль с лёгким недоумением отметила неуверенность в его голосе.       — Возьми травы для окуривания и идём в кабинет.       — Для окуривания? Но какие именно?       — Те, что в глиняных горшках, у окна. Сушеный розмарин и шалфей. Возьми побольше, нам нужно перебить запах. Как только они вышли в коридор, Мириэль начала расспрос.       — Алден. Зачем ты сказал девушкам взять растворитель? Мириэль услышала, как торопливые шаги Алдена сзади замедлились.       — Госпожа… Я не говорил этого.       — Что же, они врали по-твоему? Мириэль тоже остановилась и развернулась к юноше.       «До чего сильно покраснел… Неумелый из него врун, — Мириэль снисходительно вздохнула. — Раньше у меня не было непосредственных подчиненных. Интересно, всегда будет так сложно?» Алден не отрывал взгляда от пола. Его красные щеки становились уже скорее пунцовыми.       — Нет, госпожа. Я говорю правду, но и они тоже. Я ничего не говорил им… Я показал, что надо взять.       — Показал? Ты показал им на растворитель?       — Нет, госпожа, я думал, это средство для обработки дерева… У них похожие сосуды. Я не увидел.       — Не увидел? — в голове Мириэль все начало вставать на свои места. — То есть, ты плохо видишь?       — Стал, с недавнего времени. Год, два назад. Плохо вижу вблизи, госпожа. Мириэль нахмурилась:       — Твои слова о том, что Рован не дает тебе важной работы. Дело не совсем в Роване, так?       — Верно, госпожа. — Алден низко поклонился, — Я осознаю последствия своей лжи. Но я думал, что как только Вы узнаете, то тоже сделаете меня…просто помощником по мелким делам.       Пока Алден склонился, и не видел ничего вокруг, Мириэль устало посмотрела в потолок, подбирая слова.       — Подними голову, Алден, — ее голос стал мягче, но сохранил нотку строгости. — Лгать — это хуже, чем плохо видеть. Я могу понять, почему ты скрывал это, но теперь ты должен понять, что честность — это основа доверия. Особенно здесь, в лекарской, где ошибка может стоить жизни.       Она подошла ближе и мягко коснулась его плеча.       — Твои глаза… я не могу вернуть тебе прежнее зрение, но могу дать тебе отвары, которые помогут снять напряжение и, возможно, замедлят ухудшение. А что до работы… — Мириэль задумчиво помолчала. — Я не собираюсь делать тебя помощником по мелким делам. Твой ум и смекалка не должны пылиться на полке.       Алден заметно приуныл, несмотря на ободряющий голос Мириэль. Его плечи опустились и взгляд потух.       — Ты не веришь мне? — мягко спросила Мириэль.       — Верю, госпожа, — Алден попытался придать голосу уверенности. — Но любая медицинская работа требует внимательности. И даже не медицинская…       — Я не бросаю слов на ветер, Алден. Ты будешь моим распорядителем запасов.       — Распорядителем? Алден наконец поднял голову.       — Да. Это работа для скрупулезного человека, с отличной памятью и способностью к предвидению. Тебе нужно будет предвидеть мои потребности, потребности наместника. Это должность — воплощение порядка. Ты справишься? Радость тут же озарила лицо юноши. Пунцовые пятна сошли, оставив только лёгкий здоровый румянец.       — Я не подведу, моя госпожа!       — Посмотрим, — улыбнулась Мириэль. — Я в тебя верю. Теперь идём. Миэль на ходу обдумывала детали.       «Распорядитель запасов… Надо же придумать. Роль, конечно, полезная, — она старалась рассуждать спокойно, чтобы ни один жест не выдал в ней неуверенности. — Я должна продумать её для Алдена с точностью до миллиметра. Денетор не потерпит и тени бесполезности.» Когда они подошли к двери, Алден поморщился, закрывая нос рукавом.       — Сколько же они вылили растворителя?!       — Достаточно, — ответила Мириэль. — Помещение проветрилось, но запах слишком стойкий. Возьми эту ткань и дыши через неё. Мы окурим комнату и выйдем — до завтра сюда лучше не входить.       Они вошли в кабинет, где приглушенный свет лишь подчеркивал тяжелый, едкий запах растворителя, от которого Алден инстинктивно прикрыл нос тканью. Мириэль, не обращая внимания на духоту, взяла с полки небольшую медную кадильницу, в которую уже были заложены тлеющие угли, и бросила в нее горсть сухих трав и смол. Они едва слышно зашипели, и в воздухе потянулся тонкий, а затем все более густой, душистый дымок. Держа кадильницу на вытянутой руке, Мириэль медленно обходила комнату, позволяя бледно-серым завиткам окутывать полки с травами, касаться инструментов и рассеиваться в воздухе. Алден следовал за ней, и даже сквозь ткань он чувствовал, как плотная химическая завеса постепенно вытесняется теплым, землистым ароматом можжевельника и ладана. Завеса дыма, непроглядная для его ослабленного зрения, казалась почти осязаемой, но запах обещал чистоту. Завершив обход, Мириэль кивнула, и они вышли, плотно притворив за собой дверь, чтобы дым успел сделать свою работу.       — Вот и все, можешь отдохнуть. И убери это, — Мириэль протянула Алдену повязки и травы.       — Больше наша помощь не нужна?       — Нет, Алден. На сегодня всё.       — Вы говорили…про книги, — деликатно напомнил Алден. — Про лекарства.       — Я помню, — кивнула Мириэль. — Побереги сегодня глаза. Растворитель, теперь травы — они будут слезиться и резать до вечера. Я не забыла, Алден. Терпение — это хорошая благодетель.       — Простите, госпожа, — смутился юноша.       Алден ушел, оставив Мириэль в тишине. Мириэль закрыла кабинет и пошла по коридорам цитадели, ближе к залу совета. По пути она снова зашла в лекарскую, чтобы заранее взять необходимые лекарства. Оставшиеся часы она провела в небольшой, скромной приемной, неподалеку от личных покоев Наместника — уютной, но строгой комнате, где пахло старым воском и сухими травами.       Время тянулось медленно. Мириэль сидела, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносившимся из парадной палаты: то скрип тяжелых дверей, то шаги лордов, покидающих Совет. Усталость накапливалась в ее плечах, и мысли роились вокруг предстоящей встречи, пытаясь отогнать предвкушение, которое казалось неуместным в этих стенах. Мысленно она представила, как один за другим, лорды Гондора поднимались со своих мест, их изможденные лица, шуршание их тяжелых мантий. Как мрачная фигура Денетора возвышалась над всеми. Как она недвижно сидел, наблюдая за отбытием лордов, советников и командиров с проницательным, но холодным взглядом. Шум в коридоре нарастал, затем стихал, по мере того как лорды покидали палату.       «Да, совет подходит к концу», — подумала она, прислушиваясь к последним шагам.       Мириэль поднялась и неслышно подошла к арке, ведущей в коридор. Несколько лордов, спешащих по своим делам, прошли мимо, не удостоив ее взглядом. Для них она была лишь лекарем, ожидающей своего часа, чужой в их мире. Она знала, что не должна входить без вызова. Наместник никогда не терпел непрошеного присутствия. Она должна ждать — ждать его знака, его слова, его разрешения.       Через несколько минут вышел он сам, в сопровождении сына и ещё нескольких советников. Мириэль поклонилась, но Денетор прошел мимо, не удостоив ее взглядом, хотя Мириэль была уверена, что он ее заметил.       Боромир был погружен в тихую, но напряженную беседу. Его взгляд скользнул по женщине, но тут же вернулся к Наместнику, увлеченный разговором и собственными мыслями. Затем он сдержанно кивнул. На мгновение его губы тронула тихая улыбка. После этого он полностью обратил своё внимание к словам Наместника.       Несмотря на то, что Наместник не позвал, Мириэль пошла вслед за мужчинами, держась на приличном расстоянии.       У развилки коридоров все остановились. Боромир и несколько мужчин направились в другую сторону. Наместник остался на месте. Он тяжело вздохнул и обернулся к женщине.       — Идём.       Теперь Мириэль следовала за ним более уверенно, держась на таком расстоянии, чтобы услышать все слова. Путь лежал через менее людные, более тихие коридоры, отделяя его от суеты государственных дел.       Стража поклонилась и отворила двери перед Наместником, но Мириэль немного замялась, не зная, следовать ли ей дальше. Денетор жестом, не оборачиваясь, позвал её за собой. Когда тяжелые двери закрылись за ее спиной, Мириэль замерла на пороге. Денетор дошел до кровати и тяжело опустился на неё.       — Голова болит. Твои травы не помогли. Дай мне те снадобья, которые готовил Рован. Мириэль окатило холодом.       — Мой господин, — поклонилась Мириэль. — Они отсрочивают боль, но не лечат. Они вызывают привыкание. Нужно время, чтобы мои травы подействовали.       — Я не прошу тебя объясняться, — голос Денетора стал жестче. — Дай то, что я прошу. Это приказ.       Мириэль побледнела, но не посмела снова ослушаться. Она предвидела такой ход событий, поэтому приготовила несколько снадобий по рецепту Рована.       Женщина открыла свой медицинский сундук и достала несколько колб. Две из них были приготовлены точно по рецепту Рована, две другие содержали меньшую концентрацию вызывающей привыкание травы и большую дозу того, что действовало накопительно. Мириэль задумалась, и сердце её забилось тревожно, холод пробежал по спине.       «Я могу сделать то, что будет лучше, но ослушаться Наместника… или сделать то, что просит он.» Мириэль быстро взглянула на Денетора. Он не обращал на неё внимания, пока что.       «Нет… — с горечью подумала женщина. — Я не могу ослушаться. Не могу. Я попытаюсь его убедить позже, когда он будет готов. Лишь бы не было слишком поздно.»        тяжелым сердцем она принялась намешивать снадобье по рецепту Рована. Когда все было готово, она отдала его Денетору. Несмотря на терпкий вкус, он выпил, даже не поморщившись.       — Позвольте осмотреть Вашу руку, — попросила Мириэль, забирая медицинскую посуду.       — С рукой всё в порядке, — отмахнулся Денетор. — Меня беспокоила только голова. Мне нужно работать. На сегодня можешь быть свободна.       — Я только взгляну, мой господин, — поклонилась Мириэль, чувствуя, как начинает играть с огнём. — Если упустить сейчас даже самое незначительное ухудшение, все наши усилия будут даром. Денетор поднялся с места. Мириэль отступила на шаг.       — Это упрямство не красит лекаря, — отрезал Денетор. — Но вспоминая твоего отца, я понимаю, откуда в тебе этот нрав.       «Неужели Рован безропотно соглашался со всеми вашими приказами, — с тревогой подумала Мириэль. — Но стоило Вам слечь, как он решил отыграться за ваше пренебрежение? Надеюсь, я ошибаюсь.»       — Прошу, наместник, сядьте, — мягко, но настойчиво попросила женщина. — Я всё сделаю быстро и более не потревожу вас. Пока Мириэль обрабатывала руку наместника мазью, она чувствовала на себе его прожигающий, почти лихорадочный взгляд.       «Рука так и хочет дрогнуть. Мне едва хватает выдержки», — отстраненно отметила Мириэль. Для Денетора её движения продолжали быть спокойными и отточенными.       — Ты начала разбирать письма отца? Его документы? — спросил Денетор.       — Да, — кивнула Мириэль. — На это потребуется время.       — Я рассчитываю, что дочь своего отца справится быстрее и лучше, чем кто-либо другой, — произнес Денетор с почти болезненной настойчивостью. Мириэль тихо вздохнула.       — Я приложу все усилия. Я наложила Вам повязку, смоченную в травах на ночь. В остальном всё в порядке. Денетор явно хотел ответить, но в двери постучали.       — Господин, желаете отужинать здесь? — уточнила заведующая кухней, показываясь в дверном проёме.       — Да, — ответил наместник, и Мириэль заметила, как он закусил губу, а лицо его стало напряженным, словно вопрос о еде прервал какую-то неотступную думу. — Принесите сюда.       — До утра нужно успеть… — прошептал Денетор, скорее себе, чем кому-либо другому, и в его голосе прозвучала нотка лихорадочной спешки, когда он резко поднялся с места.       «Что это было?» — с тревогой подумала Мириэль Она отошла к столу, чтобы собрать в сундук все лекарства. Денетор более не обращал на неё внимания и женщина тихо покинула покои. Всю дорогу до лекарской она размышляла о поведении Денетора. Многолетний перерыв в участии жизни двора давал свои очередные плоды — Мириэль ощущала тревогу, но она основывалась лишь на интуиции, не на опыте. У лекарской ожидал Алден, и Мириэль невольно замедлила шаг, заметив его.       «Опять он? Я же отослала его.»       — Алден? Что-то случилось? — спросила она, подходя ближе.       — Нет, госпожа. Простите, если моё появление неуместно, — юноша поклонился. — Я долго думал над тем, что Вы мне сказали. Я хочу приступить уже сегодня.       — Сказала? — Мириэль задумчиво повернула ключ в замочной скважине. Ни привычного скрипа, ни заедания — ключ вошел легко, как по маслу. Мелочь, но сознание отметило ее с легким облегчением. — К ему приступить?       — Как же госпожа? — Алден охнул. — Распорядитель запасов!       — Да, — протянула Мириэль. — Это я помню. Не помню только, чтобы вызывала тебя к себе сейчас.       — Я могу уйти, как только прикажете… Но позвольте покажу Вам свои наработки! Алден развернул длинный свиток. «Вечер уже наступил… Я совершенно не готова, — поморщилась Мириэль от своих мыслей. — Как же мне отослать мальчика? И все же надо его выслушать.» Алден нетерпеливо ловил каждое изменение в лице женщины.       — Хорошо, — Мириэль опустилась на стул. — Что ты хотел рассказать? Глаза Алдена загорелись. Он вскочил на ноги и начал расхаживать по небольшому помещению лекарской, активно жестикулируя.       — Я составил предварительный план новой системы инвентаризации, госпожа! Не просто по алфавиту, это же неэффективно! Травы, снадобья — их можно разделить по свойствам, по применению, по срокам годности! Представьте, насколько быстрее мы будем находить нужное!       Мириэль едва сдержала стон. Её мысли, как назойливые мухи, кружили вокруг Боромира, вокруг Денетора, вокруг прошедшего совета. Каждая клеточка тела требовала покоя, ей мучительно хотелось прочь из лекарской. На несколько секунд слова Алдена слились в неразборчивый гул, пока ее мысли блуждали далеко от лекарской       — И стеллажи! — увлеченно продолжал юноша. — Если их переставить, использовать вертикальное пространство, создать отдельные зоны для смешивания, стерилизации, хранения — мы освободим место и улучшим рабочий процесс!       Усталость от дня, полного забот, ожидания встречи с Боромиром — всё смешалось, утомляло и томило одновременно. Слова Алдена, хоть и на удивление толковые, ощущались как досадная задержка, но долг лекаря был превыше личного нетерпения, и она заставила себя слушать, не перебивая, не выказывая и тени нетерпения.       — А гигиена, госпожа! Я видел, как Рован тщательно следил за чистотой, но можно улучшить процесс стерилизации инструментов, чтобы он был быстрее и надежнее! Я даже набросал систему учета расхода — чтобы никогда не заканчивались основные ингредиенты, и мы могли делать заказы заранее, а не когда уже поздно!       Алден подошел ближе. Он искал в лице Мириэль поддержки. И Мириэль благосклонно улыбнулась. Её практичная натура, всегда ценившая порядок и эффективность, была искренне воодушевлена. В предложениях Алдена была логика, которую Мириэль, как лекарь, не могла не оценить. Она поймала себя на мысли, что кивает и обдумывает как эти наработки можно реализовать.       — За такое короткое время ты придумал так много, Алден. Эти мысли не посещали тебя раньше?       — Посещали, госпожа. Но господин Ровен был консервативен. Иногда он прислушивался ко мне, но моя задача была не в том, чтобы предлагать новое… Поэтому говорил я ему о своих мыслях не часто.       — Понимаю. Дай посмотрю твой свиток, — Мириэль протянула руку. Алден едва заметно смутился, торопливо оглядев свои заметки.       — Госпожа… У меня неразборчивый почерк.       — Не думаю, что неразборчивей, чем у моего отца.       Алден нехотя вложил свиток в руки Мириэль. Та развернула его и едва не охнула: почерк не просто был неразборчивый, буквы плясали от строчки к строчке. Пока Алден читал, казалось, он пользуется четко записанной информацией, но на свитке все было в разнобой, текст начинался и обрывался, где-то был перечеркнут или жирно обведен. На полях, чуть выше списка редких корений, был нарисован ее контурный портрет. Несколько быстрых, уверенных штрихов, но безошибочно узнаваемый профиль: высокий лоб, прямой нос, чуть опущенные уголки губ. Рисунок был маленький, на скорую руку, но удивительно симпатичный.       Мириэль остановила на нём свой взгляд, а затем посмотрела на Алдена. Он проследил её взор и едва заметно побледнел.       — Алден, — терпеливо выдохнула женщина. — Вижу, ты хорошо обучен грамоте. Свои заметки записывай, как тебе удобно. Но мне предоставь такую информацию, которую я смогу прочитать. И передать Наместнику.       — Конечно, — глухим голосом ответил юноша. — Вы передадите это Наместнику?       — Лишь саму суть. Ему сейчас не до таких мелочей, но его одобрение мы должны получить. Возьми, — она протянула бумагу обратно. Алден торопливо взял её и спрятал за спину.       — Спасибо за доверие, госпожа. Разрешите идти?       — Иди, — кивнула Мириэль. — Сегодня больше не беспокойте меня. Алден поклонился и торопливо вышел из лекарской.       Мириэль осталась в вечерней тишине. Волнение, едва заметное при выходе из лекарской, усилилось, когда Мириэль оказалась в своих покоях. Перед шкафом, полным привычной, неброской одежды лекаря, её стала бить легкая дрожь.       — Я не могу одеться красиво, чтобы не вызвать недоумения у стражи и встречных… Да и не во что, — прошептала она, проводя рукой по нескольким одинаковым платьям. — Все мои платья, что остались с юности, — дома. Новых я не шила, а старые приносить сюда незачем. Значит… пойду в чем есть.       И всё же она продолжила рассматривать каждое, пока взгляд не остановился на одном. Его принесли после того, как Денетор издал официальный указ о смещении Рована и назначении Мириэль личным лекарем — жест, призванный подчеркнуть её новый статус.       Платье глубокого, приглушенного синего цвета, из плотного, но мягкого льна, что струился чуть свободнее, чем обычные рабочие одеяния. Крой оставался строгим, но ткань была явно тоньше и приятнее на ощупь, а по горловине и манжетам шла тонкая, почти незаметная полоска серой тесьмы. Мириэль ни разу не надевала его, посчитав слишком нарядным для повседневной работы и недостаточно официальным для приемов при наместнике.       — Сейчас ты будешь идеальным, — заключила Мириэль, доставая платья из шкафа. В этот момент она остро ощутила на себе следы долгого, изнурительного дня: легкую испарину на лбу, усталость, которая, казалось, въелась в кожу, незримо осела на волосах. Полноценная ванна была бы непозволительной роскошью и отняла бы слишком много времени, поэтому Мириэль наполнила небольшой таз прохладной водой из кувшина, что стоял у стены, и быстро умылась, обтерла лицо, шею и руки, стараясь смыть не только физическую грязь, но и накопленное за день напряжение. Свежесть воды немного взбодрила её, прояснила мысли.       «Кажется, волосы странно пахнут… Их нужно уложить и как-то надушить… Но не слишком сильно.»       С новым витком трепета Мириэль приступила к прическе. Но волосы не собирались ни во что кроме привычного высокого пучка — все остальное распадалось или лежало некрасивыми выбивающимися волнами.       «Элара… Как мне не хватает тебя сейчас, — тяжело вздохнула Мириэль, продолжая попытки убрать волосы в прическу. — Ты была не просто служанкой, ты была мне родной. Смерть отца меня сбила с ног, но твоя оставила незаживающий шрам.» Мириэль опустила руки. Волосы упали на плечи, шпильки выскользнули из локонов на пол. От воспоминаний об Эларе защипало глаза — Мириэль тут же смахнула слёзы.       «Вот уже три месяца тебя нет рядом. Я не была рядом, когда ты умирила. Но уже за несколько дней до этого…ты не вспомнила моего лица. Зачем же я вспоминаю об этом сейчас?»       По плечам пробежал жалящий холодок. Мириэль потянулась к шкатулке у зеркала — там лежало несколько украшений, которые она привезла из дома. И среди них — заколка, данная Эларой полгода назад.       Мириэль достала её, бережно положила себе на ладонь. Жемчуг красиво отражал вечерний свет от своей матовой поверхности. Мириэль провела пальцами по лепесткам серебряным цветом, бусины из горного хрусталя тихо звякнули от этого жеста.       — Мне не довелось узнать материнской ласки. Не стало отца, который был опорой. Больше нет моей кормилицы, которая бы благословила меня…- прошептала Мириэль. — Но ваша любовь все равно живет во мне.       Она не стала собирать волосы, лишь убрала от висков пряди и закрепила их заколкой на затылке. Затем надела платье — оно село идеально. Даже слишком, и общий вид, несмотря на скромность, всё равно стал броским. Мириэль взяла из шкафа легкую вечернюю накидку с капюшоном и надела сверху. Из небольшого ларца она достала крохотную баночку с душистым бальзамом, который сама готовила из лепестков роз и мирры. Едва заметно она нанесла его на запястья и за уши, а затем провела по прядям волос у висков. Теперь от нее исходил легкий, чистый аромат летнего сада, который быстро растворял в себе любые резкие нотки. Перед выходом она остановилась.       «Возьму с собой ларец с лекарствами… При всём покровительстве Боромира, без него я буду чувствовать себя как без одежды.»       Теперь, когда ей оставалось лишь сделать шаг за дверь, её охватила тревога. Не та, что охватывала, когда она была лекарем, не та, что бывала от предчувствия тяжелых новостей. Но та, что так редко посещала её сердце — это была легкая, пьянящая тревога. Мириэль облизала губы и еще раз проверила ключ от покоев Боромира, надежно спрятанный на груди. От тепла тела женщины его холодный металл постепенно нагрелся. Мириэль провела по изгибу ключа рукой, стараясь успокоиться.       «Пора, — подгоняла она себя, все еще оставаясь на месте. — Но что если его нет? Вдруг после совета ему пришлось уехать? Вдруг меня увидит стража? Или кто-то из придворных? А если…» Мириэль закрыла глаза и глубоко вздохнула. «Он сказал верить, и я поверю. Всё будет хорошо.» Она отворила двери и вышла в коридор.